Войти в аккаунт
Хотите наслаждаться полной версией, а также получить неограниченный доступ ко всем материалам?

Екатерина Иванова

Россия, Москва
Заявка на добавление в друзья

Наглый орел - 2007

Дорогой читатель!

Мы назвали свою книгу словами «Наглый орел - 2007». Почему?

В неофициальной беседе с коллегами на версальской встрече в верхах в июне 1982 года президент США Рональд Рейган заявил, что главным противником, против которого «мы ведем войну остается Кремль», похоронив тем самым окончательно период разрядки в отношениях между нашими странами.

В 1983 году в Бостоне – Торонто издательство «Little, Brown & Company» выпустило книгу «Eagle Defiant» («Наглый орел» Внешняя политика США в 80-е годы), написанную Кеннетом А. Ойе, Робертом Дж. Либером и Доналдом Ротшильдом (ред.).

Сразу же после выхода в свет книга привлекла внимание мировой общественности, в том числе советского руководства, так как предсказывала вероятность эрозии военной мощи США, невозможность «приостановить развитие неблагоприятных для США тенденций в «Третьем мире», а также возродить доверие союзников». Авторы указывали, что «политика США способна дать позитивные результаты в краткосрочном плане за счет подрыва американского потенциала в долгосрочной перспективе».

Администрация Рейгана тогда взяла курс на обострение «холодной войны» с СССР ради краткосрочных перспектив. Администрация Буша-младшего, опьяненная временной удачей ее предшественников, более изощренно продолжает внешнеполитический курс, отторгаемый как возрождающейся Россией, так и странами Европы и «Третьего мира».

Наибольшего накала агрессивность США по отношению к нашей стране достигла в 2006 – 2007 годах, что позволило авторам дать нашей книге название «Наглый орел - 2007» и обратить внимание читателя на роль и место разведсообщества США в системе американского государства.

Мы ничего не придумывали. Все, с чем вы соприкоснетесь, читатель, взято авторами из «легальных источников» - доступных широкому кругу лиц официальных документов правительства США и его «мозговых центров».

Дроздов Ю. И.,

Маркин А. Г.


Опубликование 5 апреля 2007 года очередного ежегодного доклада Госдепартамента США о поддержке прав человека и демократии в мире возвратило авторов книги из нашего настоящего в прошлое на целых 60 лет назад.

Наблюдая за развитием и динамикой российско-американских отношений, авторы обратили внимание на то, что все эти 60 лет администрации США до сегодняшнего дня последовательно осуществляли требования Директивы Совета Национальной безопасности США 20/1 от 18 августа 1948 года «Задачи в отношении России».

Этот документ, как утверждают сами американцы, в России целиком никогда еще не публиковался, на него или ссылались, или из него брались выдержки отдельными авторами.

Мы полагаем целесообразным опубликовать Директиву 20/1 в нашей работе полностью в переводе, взятом из Интернета http://www.sakva.ru/Nick/NSC 20 1.html. Уверены, что несмотря на то, что Советского Союза уже нет, но мероприятия, направленные на уничтожение России как вероятного соперника США на мировой арене, продолжались и продолжаются, приобретая новые формы прикрытия истинных целей. 

 


Директива Совета Национальной Безопасности США 20/1 от 18 августа 1948 года из сборника 
Thomas H. Etzold and John Lewis Gaddis, eds., 
Containment: Documents on American Policy and Strategy, 
1945-1950 
NSC 20/1 (pages 173-203)
ЗАДАЧИ В ОТНОШЕНИИ РОССИИ

I. Введение 

Очевидно, что Россия, как собственно сила, так и как центр мирового коммунистического движения, в настоящий момент стала представлять очень серьезную проблему для внешней политики США, и в нашей стране существует глубокая неудовлетворенность и обеспокоенность относительно целей и методов советских лидеров. Таким образом политика нашего правительства в значительной мере обусловлена желанием скорректировать советскую политику и изменить международную ситуацию, к которой она уже привела.

Однако пока нет четкой формулировки основных задач США по отношению к России. Ввиду вовлеченности нашего правительства в отношения с Россией особенно важно, чтобы такие задачи были бы сформулированы и приняты в качестве рабочих программ всеми подразделениями нашего правительства, имеющими дело с проблемами России и коммунизма. Иначе возможны серьезные расхождения в направлениях национальных усилий для разрешения проблемы, имеющей огромное международное значение.

II. Общие соображения.

Существуют два подхода к увязке национальных задач с факторами войны и мира.

Первый подход состоит в том, что национальные задачи постоянны и не должны изменяться в зависимости от того, находится ли страна в ситуации войны или мира; к их достижению следует постоянно стремиться, смотря по обстоятельствам, как невоенными, так и военными средствами, Этот подход был лучше всего сформулирован Клаузевицем : "Война есть продолжение политики другими средствами".

Противоположный подход состоит в том, чтобы рассматривать национальные задачи во время мира и национальные задачи во время войны как существенно различные. Согласно этому подходу, война формирует собственные политические задачи, которые как правило имеют приоритет перед обычными задачами мирного времени. Такой подход в целом преобладает в нашей стране. В основном именно такой подход преобладал и в последней войне, когда выигрыш собственно войны, как военной операции, стал важнейшей задачей политики США, а все прочие соображения были ей подчинены.

Ясно, что в случае американских задач в отношении России ни один из этих подходов не может полностью возобладать.

Во-первых, для разворачивающейся в настоящее время политической войны наше правительство вынуждено уже сейчас, во время мира, ставить более определенные и активные задачи по отношению к России, чем те, которые ему приходилось формулировать по отношению к Германии или Японии в самом разгаре военных действий с этими странами.

Во-вторых, опыт прошедшей войны научил нас тому, что желательно увязывать наши военные усилия с ясным и реалистичным представлением о тех задачах, которые мы собираемся решать в долговременной перспективе. Это особенно важно в случае войны с Советским Союзом. Мы едва ли можем ожидать завершить такую войну с той же военной и политической определенностью, как последнюю войну с Германией и Японией. Поэтому если всем не станет ясно, что наши задачи не состоят в военной победе ради победы, то общественности США будет затруднительно осознать, что же действительно является благоприятным разрешением конфликта. Общественное мнение могло бы ожидать гораздо большего на путях военного решения, чем это необходимо или даже желательно с точки зрения подлинного решения наших задач. Если бы народ воспринял идею, что наша задача - безусловная капитуляция, тотальная оккупация и установление военного управления по образцу Германии и Японии, то он естественно ощутил бы любые меньшие по сравнению с этим достижения, как вообще не являющиеся настоящей победой, и мог бы не оценить по достоинству действительно искреннее и конструктивное урегулирование.

Наконец мы должны признать, что советские задачи сами по себе практически неизменны. Например, советские территориальные цели в Восточной Европе - как стало очевидно во время войны - очень схожи с теми программами, которые Советское правительство пыталось реализовать невоенными средствами в 1939 и 1940, и фактически также с определенными стратегическими и политическими концепциями, на которые опиралась политика царизма перед первой мировой войной. При встрече со столь неизменной политикой, упорно проводимой посредством как войны, так и мира, нам необходимо противопоставить ей не менее постоянную и устойчивую политику. Вообще говоря, сама природа отношений Советского Союза с остальным миром такова, что эти отношения представляет собой непрерывный антагонизм и конфликт, иногда происходящий в рамках формального мира, а иногда в юридических рамках войны. С другой стороны ясно, что демократия не может, подобно тоталитарным государствам, полностью отождествлять задачи мирного и военного времени. Ее неприятие войны, как метода внешней политики, настолько сильно, что она неизбежно будет склоняться к модификации своих задач мирного времени в надежде, что они могут быть решены без обращения к оружию. Когда же эти надежды и эти ограничения исчезают в результате войны, разразившейся из-за провокации или по другим причинам, возмущенное демократическое общественное мнение обычно либо требует формулировки других задач, часто карательного характера, которые не были бы поддержаны во время мира, либо немедленной реализации таких целей, терпеливая подготовка к достижению которых в других условиях могла бы вестись путем постепенного давления на протяжениии десятилетий. Таким образом было бы нереалистичным предполагать, что правительство США могло бы действовать во время войны на основе точно того же набора задач, или хотя бы руководствоваться тем же самым графиком их решения, что и во время мира.

В то же время следует понимать, что чем меньше расхождение между задачами мирного и военного времени, тем больше вероятность того, что успешные военные усилия будут успешны и в политическом отношении. Если задачи действительно вытекают из основных национальных интересов, то они стоят того, чтобы осознанно сформулировать и решать их как во время войны, так и во время мира. Задачи, возникающие вследствие эмоций военного времени, не годятся для выражения сбалансированной концепции долговременных национальных интересов. Поэтому правительству следует уже теперь, до возникновения любых военных действий, предпринять все усилия по планированию и определению по отношению к России наших текущих задач мирного времени и наших гипотетических задач военного времени, и по возможности сократить разрыв между ними.

III. Основные задачи.  

Нашими основными задачами в отношении России на самом деле являются только две следующие : 

а. Уменьшить мощь и влияние Москвы до таких пределов, при которых она больше не будет представлять угрозу миру и стабильности международного сообщества; 

и 

б. Внести фундаментальные изменения в теорию и практику международных отношений, которых придерживается правительство, находящееся у власти в России. 

С решением этих двух задач наши проблемы в отношениях с Россией сократились бы до уровня, который можно было бы счесть нормальным

Перед тем, как обсуждать способы решения этих задач соответственно в мирных и военных условиях, рассмотрим их несколько подробнее.

1. ТЕРРИТОРИАЛЬНОЕ СОКРАЩЕНИЕ РОССИЙСКОЙ МОЩИ И ВЛИЯНИЯ.

Существуют две сферы, в которых мощь и влияние Москвы простирается за пределы границ Советского Союза в формах, наносящих ущерб миру и стабильности международного сообщества.

Первая из этих сфер - то, что можно назвать зоной сателлитов : а именно зона, в которой решающее политическое влияние принадлежит Кремлю. Следует отметить, что в этой зоне, которая территориально целиком прилегает к Советсткому Союзу, решающим фактором в установлении и поддержании советской гегемонии явилось присутствие или близость советской вооруженной мощи.

Вторая из этих сфер охватывает отношения между центром власти, правящим Советским Союзом, с одной стороны и, с другой стороны, группами или партиями за рубежом, за пределами зоны сателлитов, которые обращаются к России, как к политическому вдохновителю, и, осознанно или нет, проявляют свою лояльность по отношению к ней

Для эффективного решения в обеих сферах первой из указанных выше задач необходимо сократить до разумных пределов несоразмерные проявления российской мощи. Странам, находящимся в зоне сателлитов, должна быть предоставлена возможость коренным образом освободиться от русского господства и из-под российского идеологического влияния. Также должен быть основательно разоблачен миф, который заставляет миллионы людей в странах, удаленных от Советских границ, смотреть на Москву, как на выдающийся источник надежды человечества на улучшение, а следы воздействия этого мифа должны быть полностью ликвидированы.

Следует заметить, что в обоих случаях эти задачи могут быть в принципе решены без неизбежного порождения последствий, непосредственно и решительно затрагивающих престиж Советского государства.

Во второй из двух сфер полное освобождение из-под российской власти возможно без затрагивания жизненно важных интересов Российского государства, так как в этой сфере московское влияние распространяется по тщательно скрытым каналам, существование которых отрицает и сама Москва. Таким образом устранение структуры власти, ранее известной как Третий Интернационал и пережившей собственное имя, не вызовет никакого формального унижения правительства в Москве и не потребует никаких формальных уступок со стороны Советского государства.

То же самое в основном, однако не полностью, верно и для первой из двух сфер. Москва также отрицает факт формального советского господства в зоне сателлитов и пытается замаскировать его механизм. Как в настоящее время демонстрирует инцидент с Тито, нарушение московского контроля не обязательно рассматривается как событие, затрагивающие сами государства. В даном случае оно трактуется обеими сторонами, как межпартийный конфликт; особое внимание уделяется повсеместному подчеркиванию того, что никакие вопросы государственного престижа здесь не затронуты. То же самое может предположительно произойти в любом месте зоны сателлитов без формального ущемления достоинства Советского государства.

Мы однако, сталкиваемся и с более сложной проблемой : расширение границ Советского Союза после 1939 года. Это расширение не может во всех случаях рассматриваться как серьезный ущерб международному миру и стабильности, а в ряде случаев оно даже может рассматриваться, с точки зрения наших задач, как полностью приемлемое для целей поддержания мира. В других же случаях, особенно касающихся прибалтийских стран, вопрос более сложен. Мы действительно не можем проявить безразличие к дальнейшей судьбе прибалтийских народов.

Это отражено и в нашей нынешней политике признания по отношению к этим странам. Мы едва ли можем согласиться, что угроза международному миру и стабильности действительно устранена, когда Европа поставлена перед фактом возможности сокрушения Москвой этих трех малых стран, не виновных ни в какой реальной провокации и доказавших способность вести собственные дела прогрессивным образом, не угрожая интересам соседей. Таким образом было бы логично рассматривать, как часть задач США, восстановление для этих государств по крайней мере некоего подобия недавнего состояния свободы и независимости.

Однако ясно, что их полная независимость повлекла бы фактическое сокращение территории, контролируемой Советским правительством. Таким образом это напрямую затронуло бы достоинство и жизненные интересы Советского государства как такового. Не стоит предполагать, что это может быть осуществлено без войны. Поэтому если мы считаем, что основная задача, сформулированная выше, важна как в условиях мира, так и войны, то мы должны логично заключить, что в условиях мира наша задача должна состоять только в том, чтобы побудить Москву разрешить репатриацию в прибалтийские страны всех насильственно высланных и установление в этих странах автономных режимов, в основном удовлетворяющих культурным потребностям и национальным стремлениям их народов. В случае войны мы могли бы при необходимости стремиться пойти и дальше. Но этого дальнейшее зависело бы от характера российского режима, который господствовал бы на этой территории после следующей войны, и нам нет необходимости решать этот вопрос заранее.

Следовательно, утверждая, что мы должны уменьшить мощь и влияние Кремля до пределов, при которых он больше не будет представлять угрозы миру и стабильности международного сообщества, мы имеем право отметить, что эта задача может логично решаться не только в случае войны, но также и во время мира мирными средствами,и что в последнем случае нет необходимости затрагивать престиж Советского правительства, что автоматически сделало бы войну неизбежной.

2. ИЗМЕНЕНИЕ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ, КОТОРЫМ СЛЕДУЕТ МОСКВА.

Наши сложности с нынешним Советским правительством связаны главным образом с тем, что его лидеры исповедуют в теории и практике международных отношений концепции, не только противоположные нашим собственным, но и очевидно несовместимые с мирным и взаимовыгодным развитием отношений между этим правительством и другими членами международного сообщества, как индивидуальными, так и коллективными.

Главными среди этих концепций являются следующие:

(а) Что мирное сосуществование и взаимное сотрудничество суверенных и независимых государств на основе равенства и взаимного уважения иллюзорно и невозможно;

(б) Что конфликты являются основой международной жизни, при этом, как в случае Советского Союза и капиталистических стран, ни одна сторона не признает превосходства другой;

(в) Что режимы, не признающие авторитета и идеологического превосходства Москвы, безнравственны и пагубны для прогресса человечества, и долг всех здравомыслящих людей повсеместно добиваться свержения и ослабления таких режимов любыми тактически подходящими методами;

(г) Что в дальней перспективе невозможно сближение интересов коммунистического и некоммунистического мира путем взаимного сотрудничества, эти интересы в основе своей антагонистичны и противоречат друг другу;

и

(д) Что произвольные индивидуальные контакты между людьми из мира под коммунистическим господством с людьми за пределами этого мира являются злом и не способствуют общему прогрессу человечества.

Очевидно, что недостаточно прекращения доминирования этих концепций в советской или российской теории и практике международных отношений. Необходима их замена на практически противоположные.

А именно:

(а) Что суверенные и равноправные страны могут мирно сосуществовать бок о бок и сотрудничать друг с другом без претензий или попыток установить одностороннее господство;

(б) Что конфликт не является необходимой основой международной жизни, что народы могут иметь общие интересы, не имея полного согласия в идеологии и не подчиняясь единому авторитету;

(в) Что народы других стран имеют законное право преследовать национальные цели, расходящиеся с коммунистической идеологией, и что долг всех здравомыслящих людей исповедывать терпимость к чужим идеям, скрупулезно соблюдать невмешательство во внутренние дела других на основе взаимности, и использовать только порядочные и честные методы в ведении международных дел;

(г) Что международное сотрудничество может и должно сближать интересы обеих сторон даже и при различии их идеологических платформ;

и

(д) Что индивидуальные контакты между людьми по разные стороны международных границ желательны и должны поощряться как процесс, способствующий общему прогрессу человечества.

Тогда немедленно встает вопрос, является ли принятие Москвой таких концепций задачей, которую мы можем всерьез надеяться решить, не прибегая к войне и к свержению Советского правительства. Мы должны смотреть в лицо тому факту, что Советское правительство в его нынешнем виде является и будет оставаться постоянной угрозой нашему народу и миру.

Совешенно ясно, что нынешние лидеры Советского Союза никогда не смогут сами воспринять концепции, подобные изложенным выше, как разумные и желательные. Точно так же ясно, что переход к доминированию таких концепций в русском коммунистическом движении в нынешних обстоятельствах означал бы интеллектуальную революцию внутри этого движения, равносильную преобразованию его политической индивидуальности и отказу от основных претензий на существование в качестве особой жизненной силы среди множества мировых идеологических течений.

Такого рода концепции могли бы возобладать в российском коммунистическом движении только если бы, в результате длительного процесса перемен и эрозии, это движение изжило те импульсы, которые изначально породили его и дали ему жизненную силу, и приобрело совершенно иное, отличное от сегодняшнего, значение в мире.

Тогда можно было бы заключить (а московские теологи немедленно именно так бы это и проинтерпретировали), что заявление о нашем стремлении к принятию Москвой этих концепций равносильно объявлению нашей задачей свержение Советской власти. С этой точки зрения можно было бы утверждать, что такая задача неразрешима без войны, и мы тем самым якобы признаем, что нашей задачей по отношению к Советскому Союзу в конечном счете является война и насильственное свержение Советской власти.

Принять такую точку зрения было бы опасной ошибкой.

Во-первых, мы не связаны никакими временными ограничениями в решении наших задач в условиях мира. У нас нет никаких жестких временных периодов войны и мира, которые подталкивали бы нас к необходимости решения наших задач мирного времени к определенной дате, "иначе будет поздно". Задачи национальной политики в мирное время никогда не следует рассматривать в статических терминах. Постольку, поскольку это наши основные, ценностные задачи, они не относятся к тем, которые допускают полное и окончательное решение, подобно конкретным боевым задачам на войне. Задачи политики мирного времени следует рассматривать скорее как направления движения, а не как физически достижимые пункты назначения.

Во-вторых, мы полностью в своем праве и не должны испытывать чувства вины, работая над разрушением концепций, несовместимых с миром и стабильностью во всем мире, и заменой их на концепции терпимости и международного сотрудничества. Не наше дело вычислять, к какому внутреннему развитию может привести принятие таких концепций в другой стране, мы также не обязаны ощущать какую бы то ни было ответственность за это развитие. Если советские лидеры обнаружат, что растущее преобладание более просвещенных концепций международных отношений несовместимо с сохранением их внутренней власти в России, ответственность за это несут они, а не мы. Это дело их собственной сознательности и сознательности народов Советского Союза. Работа над принятием справедливых и внушающих надежду концепций международной жизни является не только нашим моральным правом, но и нашей моральной обязанностью. Поступая таким образом, мы можем не заботиться о том, куда полетит стружка в вопросах внутреннего развития.

Мы не можем определенно утверждать, что успешное решение нами обсуждаемых задач приведет к распаду Советской власти, так как нам неизвестны соответствующие временные факторы. Вполне возможно, что под давлением времени и обстоятельств определенные исходные концепции коммунистического движения могут постепенно измениться в России примерно так же, как изменились определенные исходные концепции Американской революции в нашей собственной стране.

Мы, однако, имеем право полагать и публично заявлять, что наша задача состоит в том, чтобы всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами донести до российского народа и правительства более просвещенный взгляд на международные отношения, и что поступая таким образом, мы, как правительство, не занимаем никакой позиции по отношению к внутренним делам России.

Ясно, что в случае войны вопросы такого рода стоять не будут. Если бы война между нашей страной и Советским Союзом началась, наше правительство было бы свободно в выборе средств, направленных на решение основных задач, и условий, исполнения которых оно пожелало бы потребовать от российской власти или российских властей при успехе военных операций. Будут ли эти условия подразумевать свержение Советской власти, является исключительно вопросом целесообразности, который обсуждается ниже.

Вторая из двух основных задач таким образом также может решаться как во время мира, так и во время войны. Эта задача, как и первая, может соответственно считаться основополагающей, откуда и вытекает формулировка нашей политики в условиях как мира, так и войны.

IV. Решение наших основных задач во время мира.

Обсуждая интерпретацию этих основных задач соответственно во время мира и во время войны, мы сталкиваемся с проблемой терминологии. Если мы будем продолжать говорить о конкретных ориентирах нашей политики в условиях мира или войны, как о "задачах", мы можем столкнуться с семантическими сложностями. Поэтому исключительно ради ясности введем произвольное различие. Мы будем говорить о задачах только в смысле основных задач, выделенных выше, тех, которые являются общими как для войны, так и для мира. При ссылках же на направляющие ориентиры нашей конкретной политики в военное или в мирное время, мы будем говорить не о "задачах", а о "целях".

В чем могли бы состоять цели национальной политики США во время мира?

Они логично вытекают из двух главных задач, обсуждавшихся выше.

1. СОКРАЩЕНИЕ РОССИЙСКОЙ МОЩИ И ВЛИЯНИЯ

Сначала рассмотрим сокращение чрезмерной российской мощи и влияния. Мы видели, что этот вопрос распадается на проблему зоны сателлитов и проблему коммунистической активности и советской пропаганды в удаленных странах.

В отношении зоны сателлитов цель политики США в мирное время состоит в создании максимально возможной напряженности в структуре отношений, обеспечивающей советское господство, постепенного, при помощи естественных и законных усилий Европы, оттеснения русских с их главенствующей позиции и предоставления возможности этим странам вернуть себе свободу действий. Эта цель может быть достигнута и достигается многими способами. Наиболее впечатляющим шагом в этом направлении было оригинальное предложение о Программе Реконструкции Европы, сформулированное в гарвардской речи секретаря Маршалла 5 июня 1947 года. Вынуждая русских либо позволить странам-сателлитам вступить в отношения экономического сотрудничества с Западной Европой, что неизбежно усилит связи между Западом и Востоком и ослабит исключительную ориентацию этих стран на Росиию, либо заставить их остаться вне этой структуры сотрудничества ценой тяжких экономических жертв со своей стороны, мы тем самым вносим серьезное напряжение в отношения между Москвой и странами-сателлитами и без сомнения делаем для Москвы более неудобным и затруднительным поддержание ее непререкаемой власти в столицах сателлитов. Фактически все, что срывает покрывала, которыми Москва пытается замаскировать свою власть, и заставляет русских проявить жестокость и подчеркнуть безобразие своего контроля над правительствами стран-сателлитов, служит дискредитации этих правительств в глазах их собственных народов, увеличивает недовольство этих народов и их стремление к свободному объединению с другими нациями.

Недовольство Тито, для которого напряженность, связанная с проблемой плана Маршалла, несомненно сыграла определенную роль, ясно показало, что напряжение между Советами и сателлитами могут привести к реальному ослаблению и прекращению российского господства.

Таким образом наша цель должна состоять в том, чтобы продолжать делать все, что в наших силах, увеличивая это напряжение, и в то же время создавая возможность правительствам сателлитов постепенно освободиться из-под российского контроля и найти, если они пожелают, приемлемые формы сотрудничества с правительствами Запада. Это можно реализовать искусным использованием нашей экономической мощи, прямой или косвенной информационной деятельностью, приложением максимально возможной нагрузки на железный занавес, созданием у Западной Европы перспектив и энергии стать в конце того пути, по которому она движется, максимально привлекательной для народов Востока, и многими другими средствами, слишком многочисленными, чтобы их все упоминать.

Мы не можем, конечно, сказать, что русские будут спокойно сидеть и позволят сателлитам таким образом освободиться из-под русского контроля. Мы не можем быть уверены, что на каком-то этапе русские для предотвращения такого исхода этого процесса не предпочтут прибегнуть к какому-то насилию: например к какой-то форме военной оккупации или возможно даже к серьезной войне.

Мы не хотим чтобы они пошли на это; и с нашей стороны мы должны делать все возможное, чтобы сохранить гибкость ситуации и сспособствовать освобождению стран-сателлитов такими способами, которые не нанесут непоправимого ущерба советскому престижу. Но даже при самых больших предосторожностях мы не можем быть уверены, что они не предпочтут прибегнуть к оружию. Мы не можем надеяться автоматически повлиять на их политику или обеспечить достижение каких-то гарантированных результатов.

То, что мы прибегаем к политике, которая может повлечь такой исход, вовсе не означает, что мы выбираем курс на войну; и мы должны быть крайне внимательны, чтобы сделать это очевидным и во всех случаях опровергать обвинения такого рода. Дело в том, что из-за антагонистических отношений, которые пока являются основой отношений между Советским правительством и некоммунистическими странами, возможность войны постоянной присутствует, и никакой из курсов, выбранных нашим правительством, не привел бы к заметному уменьшению такой опасности. Политика, обратная вышеизложенной, а именно : согласие с советским господством в странах-сателитах и непринятие никаких мер для противостояния ему, ни в коей мере не уменьшит опасность войны. Наоборот, вполне логично утверждать, что в долговременном плане опасность войны будет больше, если Европа останется разделенной по нынешней линии, чем в случае, если российская мощь в благоприятный момент будет отодвинута мирным путем, и в европейском сообществе восстановится нормальный баланс.

Соответственно можно констатировать, что наша первая цель в отношении России в мирное время состоит в том, чтобы содействовать и поощрять невоенными средствами постепенное сокращение несоразмерной российской мощи и влияния в нынешней зоне сателлитов и выхода восточноевропейских стран на международную сцену в качестве независимого фактора. 

Однако, как мы видели выше, наше исследование проблемы остается неполным, пока мы не рассмотрим вопрос о территориях, находящихся в настоящее время внутри советских границ. Хотим мы или нет сделать нашей задачей достижение каких-то зменений границ Советского Союза без войны? Мы уже давали в III разделе ответ на этот вопрос.

Мы должны всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами поощрять развитие в Советском Союзе институтов федерализма, которые позволили бы возродить национальную жизнь прибалтийских народов. 

Можно спросить : почему мы ограничиваем эту цель прибалтийскими народами? Почему мы не включаем другие национальные меньшинства Советского Союза? Ответ состоит в том, что прибалтийские народы - это единственные народы, чьи традиционные территории и население в настоящее время полностью включены в Советский Союз, и которые продемонстрировали способность успешно нести ответственность за свою государственность. Более того, мы все еще формально отвергаем законность их насильственного включения в Советский Союз, и поэтому они имеют в наших глазах особый статус.

Затем перед нами стоит проблема разоблачения мифа, посредством которого Москва поддерживает свое чрезмерное влияние и фактически дисциплинарную власть над людьми в странах вне зоны сателлитов. Сначала несколько слов о природе этой проблемы.

До революции 1918 года русский национализм был сугубо российским. За исключением нескольких эксцентричных европейских интеллектуалов 19 века, которые даже тогда заявляли о мистическом предназначении русской силы в разрешении болезней цивилизации (*2), русский национализм не был обращен за пределы России. Наоборот, относительно мягкий деспотизм российских правителей 19 века был возможно более известен и более осуждаем в западных странах, чем куда большие жестокости советского режима.

(*2) Карл Маркс не был одним из этих людей. Он не был, как он сам формулировал, "одним из тех, кто верит, что старая Европа может быть оживлена российской кровью" [примечание в исходном тексте]

После революции большевистским лидерам удалось путем умной и систематической пропаганды внедрить в широкие круги мировой общественности определенные концепции, весьма способствующие их целям, в том числе следующие : что Октябрьская Революция была народной революцией; что советский режим был первым настоящим правительством рабочих; что Советская власть определенным образом связана с идеалами либерализма, свободы и экономической безопасности, и что она предлагает многообещающую альтернативу национальным режимам, при которых живут другие народы. Таким образом в умах многих людей установилась связь между русским коммунизмом и общими трудностями, возникающими в окружающем мире из-за влияния урбанизации и индустриализации, или же вследствие колониальных волнений.

Таким образом московская доктрина стала до некоторой степени внутренней проблемой каждого народа мира. В лице Советской власти западные государственные деятели сталкиваются с чем-то большим, нежели с очередной проблемой международных отношений. Они сталкиваются также с внутренним врагом в своих собственных странах - врагом, целью которго является подрыв и в конце концов разрушение их собственных национальных сообществ.

Уничтожение этого мифа о международном коммунизме представляет собой двойную задачу. Во взаимодействие вовлечены две стороны, поскольку оно осуществляется между Кремлем с одной стороны и неудовлетворенными интеллектуалами (именно интеллектуалы, а не "рабочие", составляют ядро коммунизма вне СССР) с другой. Для решения этой проблемы недостаточно заставить замолчать агитаторов. Гораздо важнее вооружить слушателей против атак такого рода. Есть некая причина, по которой к московской пропаганде так охотно прислушиваются, почему этот миф с такой готовностью воспринимается далеко от границ России. Если бы эти люди слушали не Москву, то нашлось бы что-то еще, столь же экстремистское и столь же ложное, хотя возможно менее опасное. То есть задача уничтожения мифа, на котором покоится международный коммунизм, не только подразумевает действия по отношению к лидерам Советского Союза. Она также требует чего-то по отношению к несоветскому миру, и более того, к тому конкретному обществу, частью которого являемся мы сами. Насколько мы сумеем устранить растерянность и непонимание, на почве которых процветают эти доктрины, насколько мы сможем устранить источники горечи, приводящие людей к иррациональным и утопическим идеям такого рода, настолько мы преуспеем в разрушении зарубежного влияния Москвы. С другой стороны мы должны признать, что лишь часть международного коммунизма вне России обусловлена влиянием окружающих обстоятельств и может быть соответственно откорректирована. Другая часть представляет нечто вроде результата естественных биологических мутаций. Она порождается наследственной склонностью к "пятой колонне", которой подвержен определенный малый процент членов любого сообщества, и отличается отрицательным отношением к собственному обществу, готовностью следовать за любой противостоящей ему внешней силой. Этот элемент всегда будет присутствовать в любом обществе и использоваться не слишком щепетильными аутсайдерами; единственная защита от опасного злоупотребления им - отсутствие стремления со стороны могущественных режимов использовать эту несчастную особенность человеческой природы.

К счастью Кремль к настоящему времени сделал для развенчания собственного мифа гораздо больше, чем смогли бы сделать мы сами. В этом смысле югославский инцидент возможно наиболее впечатляющий случай; но и вся история Коммунистического Интернационала полна примеров сложностей, с которыми сталкивались нероссийские лица и группы в своих попытках следовать московским доктринам. Кремлевские лидеры настолько пренебрежительны, настолько безжалостны, властны и циничны в тех требованиях соблюдения дисциплины, которые они предъявляют своим последователям, что лишь немногие способны выдерживать их власть достаточно долго.

Ленинско-Сталинская система основана главным образом на власти, которую отчаявшееся меньшинство заговорщиков всегда может обрести, по крайней мере временно, над пассивным и неорганизованным большинством человеческих существ. По этой причине кремлевские лидеры в прошлом были мало обеспокоены тенденцией своего движения оставлять за собой устойчивый шлейф бывших последователей, утративших иллюзии. Их цель была не в том, чтобы сделать коммунизм массовым движением, а в том, чтобы работать с малой группой безупречно дисциплинированных и полностью заменимых последователей. Они всегда были терпимы к уходу тех людей, которые оказывались не в состоянии вынести их особые требования к дисциплине.

В течение долгого времени этот метод довольно неплохо работал. Получить новых рекрутов было легко, и Партия жила за счет постоянного процесса естественного отбора, оставлявшего в ее рядах только самых фанатично преданных, наиболее лишеных воображения, самых тупых и беспринципных.

Случай с Югославией поставил большой вопросительный знак на том, насколько хорошо эта система станет работать в будущем. До сих пор ересь могла безопасно подавляться либо полицейскими репрессиями в пределах Советской власти, либо отработанными методами отлучения и убийства за ее пределами. Тито показал, что в случае лидера-сателлита ни один из этих методов не является безусловно эффективным. Отлучение коммунистических лидеров, находящихся вне эффективного радиуса действия Советской власти, обладающих собственной территорией, полицией, военной силой и дисциплинированными последователями, может расколоть все коммунистическое движение так, как ничто иное, и нанести наиболее тяжелый урон мифу о всемогуществе и всеведении Сталина.

Таким образом условия благоприятствуют тому, чтобы с нашей стороны сконцентрировать усилия на извлечении преимуществ из советских ошибок и возникших трещин, поощрять постоянное разложение структур морального влияния, при помощи которого кремлевские власти управляли людьми далеко за пределами достижимости советских полицейских сил.

Поэтому мы можем сказать, что наша вторая цель по отношению к России в мирное время заключается в том, чтобы информационной активностью и любыми другими имеющимися в нашем распоряжении средствами подорвать миф, при помощи которого люди вдали от российского военного влияния удерживаются в подчинении Москве, добиться того, чтобы весь мир увидел и понял, что представляет из себя Советский Союз, и сделал бы логичные и реалистические выводы из этого. 

2. ИЗМЕНЕНИЕ РОССИЙСКИХ КОНЦЕПЦИЙ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ.

Теперь мы переходим к рассмотрению в рамках политики мирного времени второй основной задачи, а именно : внесение изменений в доминирующие в московских правящих кругах концепции международных отношений.

Как мы видели выше, нет никаких разумных оснований ожидать, что мы когда-либо сумеем изменить основы политической психологии людей, находящихся у власти в Советском Союзе сейчас. Их злобный взгляд на окружающий мир, их отказ от возможности постоянного мирного сотрудничества, их вера в неизбежность окончательного разрушения одного мира другим - все это должно сохраниться только по той простой причине, что советские лидеры убеждены : их собственная система не выдержит сравнения с цивилизацией Запада и никогда не будет в безопасности, пока пример процветающей и могущественной западной цивилизации не будет физически уничтожен, а память о нем стерта. Не говоря уж о том, что эти люди связаны с теорией неизбежного конфликта между двумя мирами самой сильной из возможных связей, а именно тем фактом, что во имя этой теории они приговорили к смерти или страшным страданиям и лишениям миллионы людей.

С другой стороны советские лидеры способны к осознанию если не аргументов, то хотя бы ситуаций. То есть, если может быть создана ситуация, при которой эскалация конфликта с внешним миром не способствует усилению их власти, их действия и даже тон их пропаганды может измениться. Это стало очевидным во время последней войны, когда к описанному эффекту привели обстоятельства их военного союза с западными державами. В этом случае модификация политики была относительно кратковременной, так как по окончании боевых действий они увидели возможности для решения собственных важных задач вне зависимости от чувств и взглядов западных держав. Это означает, что ситуация, которая вынудила их изменить собственную политику, по их мнению перестала существовать.

Если же, однако, аналогичные ситуации были бы снова созданы, если бы советсткие лидеры были вынуждены признать их реальность, и если бы эти ситуации могли сохраняться достаточно долго для переориентации значительной части естественных процессов развития и изменения советской политической жизни, то тогда такие ситуации могли бы оказывать постоянное изменяющее влияние на взгляды и привычки советской власти. Даже относительно краткое и поверхностное ощущение возможности взаимодействия между основными союзниками во время последней войны оставило глубокий след в сознании русской общественности, и именно оно несомненно создало для режима серьезные сложности в его попытках вернуться после окончания войны к старой политике враждебности и ниспровержения по отношению к западному миру. Причем все это происходило при отсутствии каких-то существенных перестановок среди советстких лидеров какой-то нормальной эволюции во внутренней политической жизни Советского Союза. Если бы Советское правительство было вынуждено соблюдать такую осторожную и умеренную политику по отношению к Западу в течение столь долгого периода, что нынешних лидеров сменили бы другие, и перед лицом этой необходимости произошла бы какая-то нормальная эволюция советской политической жизни, то тогда возможно стало бы достижимым и какое-то реальное изменение кругозора и поведения Советов.

Из этого рассмотрения вытекает, что хотя мы не можем изменить основу политической психологии нынешних советских лидеров, существует возможность, что мы сумеем создать ситуации, которые, сохраняясь достаточно долго, смогут заставить их мягко изменить свое опасное и неподобающее отношение к Западу и соблюдать определенную степень умеренности и осторожности в отношениях с западными странами. В этом случае действительно можно будет сказать, что мы начали продвигаться к постепенному изменению тех опасных концепций, которые сейчас определяют поведение Советов.

Снова, как и при сокращении зоны советского влияния, так и при реализации любой разумной программы сопротивления советским попыткам разрушить западную цивилизацию, мы не должны забывать, что советские лидеры могут узреть пророческие письмена на стене и предпочесть прибегнуть к насилию, нежели позволить всему этому произойти. Необходимо повторить : этому риску мы подвергаемся не только при данной, но и при любой разумной политике по отношению к Советскому Союзу. Этот риск возникает из самой сущности Советского правительства, и мы не можем сделать ничего, чтобы изменить или устранить его. Это не новая проблема для внешних отношений Соединенных Штатов. В "Записках фдералиста" Александр Гамильтон писал:

"Давайте вспомним, что выбор между миром или войной не всегда будет оставаться за нами; что как бы умерены и неамбициозны мы ни были, мы не можем полагаться на чужую умеренность или надеяться притушить чужие амбиции."

Таким образом пытаясь изменить концепции, которыми в настоящее время руководствуется Советский Союз в международных отношениях, мы опять должны признать : ответ на вопрос, может ли эта цель быть достигнута мирными средствами, зависит не только от нас. Но это не служит нам оправданием, если мы не предпримем такой попытки.

Итак, мы должны сказать, что нашей третьей целью в отношении России во время мира является создание ситуаций, которые вынудят Советское правительство признать практическую нецелесообразность действий на основе их нынешних концепций и необходимость по крайней мере такого внешнего поведения, как если бы эти концепции были заменены на противоположные. 

Это, конечно, в основном вопрос удержания Советсткого Союза слабым в политическом, военном и психологическом отношении по сравнению с международными силами, находящимися вне его контроля, и поддержания со стороны некоммунистических государств высокого уровня требовательности к России в части соблюдения ею обычных международных приличий.

3. СПЕЦИФИЧНЫЕ ЦЕЛИ

Все перечисленные выше цели являются по своей природе общими. Попытка конкретизировать их завела бы нас в бесконечный лабиринт формальных классификаций и вела бы скорее к путанице, нежели к ясности. Поэтому здесь не будет сделано никаких попыток сформулировать возможные пути конкретной реализации этих целей. Множество таких путей само легко возникнет перед каждым, кто задумается над интерпретацией общих целей применительно к практической политике и конкретным действиям. Например, мы увидим, что основным фактором в достижении всех целей без исключения явилась бы степень проникновения за железный занавес или же степень его разрушения.

Однако вопрос о конкретной интерпретации может быть существенно прояснен кратким рассмотрением обратной стороны картины : иными словами рассмотрением того, в чем наши цели НЕ состоят.

Во-первых, нашей основной целью в мирное время не является переход в такую стадию, при которой война становится неизбежной. Мы не исключаем возможности, что наши общие задачи в отношении России могут быть успешно решены без войны. Мы вынуждены признавать возможность войны в любой момент, как логично вытекающюю из нынешнего характера советских лидеров, и мы должны реалистично готовиться к этому.

Но было бы неправильным считать, что наша политика основана на предположении о неизбежности войны и ограничена подготовкой к вооруженному конфликту. Это не так. В настоящее время,в отсутствие войны, автоматически навязанной чужими действиями, наше дело заключается в том, чтобы отыскать средства для решения наших задач, самим к войне не прибегая. Подготовка к возможной войне подразумевается, но мы рассматриваем ее только как дополнительную предосторожность, а не основной элемент политики. Мы все еще надеемся и пытаемся решить наши задачи в рамках мира. Если бы в некоторый момент мы пришли к выводу (это не исключается), что такой подход невозможен, и что отношения между коммунистическими и некоммунистическими мирами не могут продолжаться без решительного военного конфликта, тогда следовало бы пересмотреть саму основу данного документа, и наши цели мирного времени, в том виде, как они здесь представлены, следовало бы коренным образом изменить.

Во-вторых, в мирное время нашей целью не является свержение Советского правительства. Мы признаем, что стремимся к созданию таких обстоятельств и ситуаций, которые было бы затруднительно переварить нынешним советским лидерам, и которые им не понравятся. Возможно, что перед лицом таких обстоятельств и ситуаций они не сумеют сохранить свою власть в России. Но следует подчеркнуть : это их дело, а не наше. Настоящий документ не подразумевает никаких суждений по поводу того, способно ли Советское правительство вести себя относительно умеренно и порядочно во внешних делах и при этом сохранять свою власть внутри России. Если ситуации, отвечающие нашей целевой направленности в мирное время, действительно возникнут, если они окажутся несовмесимыми с внутренним удержанием Советской власти и вынудят Советское правительство уйти со сцены, мы будем рассматривать такое развитие без сожаления, но не примем на себя ответственность за то, что добивались или вызвали его.

V. Решение наших основных задач во время войны.

В этом разделе рассмотрены наши цели в отношении России в случае, если между Соединенными Штатами и СССР возникнет состояние войны. Здесь предполагается выяснить, что именно мы могли бы считать благоприятным исходом наших военных операций.

1. О НЕВОЗМОЖНОМ

Перед обсуждением того, что могло бы явиться достижимой целью в войне с Россией, сначала выясним, чего мы не можем надеяться достичь.

Прежде всего мы должны исходить из того, что для нас будет невыгодно, да и практически неосуществимо оккупировать и поставить под контроль нашей военной администрации всю территорию Советского Союза. Это следует из размеров территории, количества населения, разницы в языке и обычаях, отличающих местное население от нас, а также минимальной вероятности обнаружить какую-то подходящую местную структуру власти, при помощи которой мы могли бы действовать.

Затем, признав это обстоятельство, мы должны признать маловероятным, что советские лидеры пойдут на безоговорочную капитуляцию. Возможно, Советская власть распадется под тяжестью безуспешной войны, как это произошло с царским режимом во время Первой Мировой. Но даже это маловероятно. А если она не распадется сама, мы не можем быть уверены, что сумеем устранить ее какими-то средствами без чрезвычайных военных усилий, направленных на установление контроля над всей Россией. Мы имеем перед собой опыт нацистов, как пример упорства и стойкости, с которыми безжалостные диктаторские режимы могут удерживать внутреннюю власть даже на территории, постоянно сокращающейся в результате военных действий. Советские лидеры были бы способны на заключение компромиссного мира, даже очень неблагоприятного для их собственных интересов. Но маловероятно, что они согласятся на что-либо подобное безоговорочной капитуляции, которая отдала бы их в полное распоряжение враждебной власти. Вместо этого они скорее всего отступят в самую отдаленную сибирскую деревню и окончательно погибнут, подобно Гитлеру, под вражеским огнем.

Есть очень высокая вероятность того, что если мы максимально, в рамках наших военных возможностей, позаботимся о том, чтобы не возбуждать враждебного отношения между советскими людьми и военной полицией, чинящей непривычные им лишения и жестокости, то в ходе войны мог бы начаться расширяющийся распад Советской власти, который с нашей точки зрения был бы благоприятным процессом. С нашей стороны, разумеется, было бы совершенно справедливо способствовать такому распаду всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами. Это однако не означает, что мы могли бы гарантировать полное падение советского режима в смысле ликвидации его власти на всей нынешней территории Советского Союза.

Независимо от того, сохранится или нет советская власть где-либо на нынешней советской территории, мы не можем быть уверены, что среди российского народа найдется какая-то другая группа политических лидеров, которые окажутся полностью "демократичными" в нашем понимании этого слова.

Хотя в России и были моменты либерализма, понятия демократии не знакомы огромным массам российских людей, а в особенности тем из них, кто по своему темпераменту склонен к управленческой деятельности. В настоящее время существует ряд интересных и влиятельных российских политических группировок среди российских изгнанников, которые в той или иной степени приобщились к принципам либерализма, и любая из них была бы возможно, с нашей точки зрения лучшим руководителем России, нежели Советское правительство. Но никто не знает, насколько либеральными окажутся эти группы, придя однажды к власти, или смогут ли они сохранить свою власть среди российского народа, не прибегая к методам полицейского насилия и террора. Действия людей, находящихся у власти часто гораздо сильнее зависят от обстоятельств, в которых им приходится осуществлять свою власть, нежели от идей и принципов, воодушевлявших их в оппозиции. После передачи правительственной власти любой российской группе мы никогда не сможем быть уверены, что эта власть будет осуществляться способом, котрый одобрил бы наш собственный народ. Таким образом, делая такой выбор, мы всегда будем полагаться на случай и брать на себя ответственность, которую нельзя с честью нести.

В конце концов мы не можем надеяться действительно привить наши понятия о демократии за короткий промежуток времени какой-то группе российских лидеров. В дальней перспективе политическая психология любого режима, приемлемо ответственного перед волей народа, должна быть психологией самого народа. Но наш опыт в Германии и Японии наглядно показал, что психология и мировоззрение великого народа не могут быть изменены за короткий промежуток времени простым диктатом или предписаниями иностранной власти, даже следующими за тотальным поражением и подчинением. Такое изменение может стать только следствием органичного политического опыта самого этого народа. Лучшее, что одна страна может сделать для привнесения изменений такого рода в другую страну - это изменить внешние условия, в которых существует рассматриваемый народ, и предоставить ему реагировать на эти условия по-своему.

Все вышеизложенное указывает на то, что мы не можем надеяться в результате успешных военных операций в России создать там власть, полностью подчиненную нашей воле или полностью выражающую наши политические идеалы. Мы должны признать, что с высокой вероятностью нам придется в той или иной степени продолжать иметь дело с российскими властями, которых мы не будем полностью одобрять, которые будут иметь цели, отличные от наших, и чьи взгляды и намерения мы будем обязаны принимать во внимание, нравятся они нам или нет. Иными словами мы не можем надеяться достичь какого-то тотального навязывания нашей воли на Российской территории, подобно тому, как мы пытались проделать это в Германии и Японии. Мы должны признать, что какого бы решения мы в конечном итоге не добились, это должно быть политическое решение, достигнутое в результате политических переговоров.

Вот и все, что следует сказать о невозможном. Теперь о том, какие цели возможны и желательны в случае войны с Россией? Они, как и цели мира, должны логично вытекать из основных задач, сформулированных в разделе III.

2. СОКРАЩЕНИЕ СОВЕТСКОЙ МОЩИ

Первая из наших военных целей естественно должна заключаться в ликвидации российского военного влияния и господства в районах, прилегающих к любому российскому государству, но находящихся за его пределами. 

Очевидно, что успешное ведение войны с нашей стороны автоматически приведет к достижению этого эффекта для большей части, или даже для всей зоны сателлитов. Успешное военные удары по советским силам вероятно настолько подорвут власть коммунистических режимов восточноевропейских стран, что большинство из них окажется свергнуты. Могут сохраниться гнезда в форме политического титоизма, то есть остаточные коммунистические режимы чисто национального локального типа. Таким мы вероятно могли бы позволить продолжить существование. Без поддержки и мощи России они со временем наверняка либо исчезнут, либо эволюционируют в нормальные национальные режимы с не большими и не меньшими проявлениями шовинизма и экстремизма, чем вообще характерно для сильных национальных правительств этого региона. Нам конечно следует настаивать на прекращении любых формальных следов черезмерного влияния России в этой зоне, таких как союзнические договоры и т.п.

Кроме того, мы опять сталкиваемся с вопросом, до какой степени мы могли бы стремиться к изменению советских границ в результате успешных военных действий с нашей стороны. Мы должны ясно осознать тот факт, что в настоящее время мы не можем ответить на этот вопрос. Ответ почти полностью зависит от типа режима, который в итоге военных действий останется на этой территории. Если этот режим будет иметь по крайней мере достаточно благоприятные перспективы соблюдения либерализма во внутренних делах и умеренности во внешней политике, то можно было бы оставить под его властью большинство, если не все, территории, приобретенные Советским Союзом в последней войне. Если же, что более вероятно, будет трудно полагаться на либерализм и умеренность послевоенных российских властей, то может потребоваться более значительное изменение этих границ. Следует просто отметить, что этот вопрос остается открытым до тех пор, пока развитие военных и политических событий в России полностью не прояснит характер послевоенных рамок, в которых мы будем вынуждены действовать.

Далее перед нами стоит вопрос о советском мифе и об идеологическом влиянии, которое Советское правительство сейчас старается распространить на людей за пределами зоны сателлитов. В первую очередь все конечно будет зависеть от того, сохранит или нет нынешняя Всесоюзная Коммунистическая Партия свою власть на какой-либо части нынешней советской территории по окончании следующей войны. Мы уже видели, что не способны контролировать это обстоятельство. Если коммунистическая власть исчезнет, вопрос разрешится сам собой. Однако следует иметь в виду, что в любом случае неудачный с советской точки зрения ход самой войны возможно явится решающим ударом по этой форме распространения советской власти и влияния.

Но как бы то ни было, мы не должны ничего оставлять случаю, и естественно считать, что одной из наших основных военных целей по отношению к России является полный демонтаж той структуры отношений, при помощи которой лидеры Всесоюзной Коммунистической Партии способны осуществлять моральное и дисциплинарное воздействие на отдельных граждан или группы граждан стран, не находящихся под коммунистическим управлением. 

3. ИЗМЕНЕНИЕ РОССИЙСКИХ КОНЦЕПЦИЙ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Нашей следующей проблемой снова оказывается проблема политики, которой русские будут руководствоваться после войны. Каким образом мы можем гарантировать, что российская политика будет наиболее возможно соответствовать нашим желаниям? Это коренной вопрос наших военных целей в отношении России, и никакое внимание, уделенное ему, не может оказаться чрезмерным.

Прежде всего это проблема будущего Советской власти, то есть власти Коммунистической Партии Советского Союза. Это крайне сложный вопрос. На него нет простого ответа. Мы видели, что хотя мы хотим и даже стремимся к полному распаду и исчезновению Советской власти, мы не можем быть уверены в полном достижении такого результата. Таким образом мы можем рассматривать это как максимальную, а не как минимальную цель.

Тогда, допуская, что по завершении военных действий, мы сочтем целесообразным мириться с существованием Советской власти на части советской территории, каково должно быть наше отношение к ней? Согласимся ли мы вообще иметь с ней дело? А если так, то на каких условиях?

Прежде всего мы можем заведомо принять, что не будем готовы заключить полномасштабное мирное соглашение и возобновить регулярные дипломатические отношения ни с каким режимом в России, в котором будет доминировать кто либо из нынешних советских лидеров либо лиц, разделяющих их образ мыслей. За прошедшие пятнадцать лет мы приобрели достаточно плачевного опыта, пытаясь вести себя так, словно с подобным режимом возможны нормальные отношения, и если теперь мы будем вынуждены прибегнуть к войне для защиты себя от последствий его действий и политики, наша общественность едва ли будет в состоянии простить советским лидерам такое развитие событий или одобрит попытки нормального сотрудничества с ними.

Но с другой стороны, если бы коммунистический режим сохранился на какой-то части советской территории после завершения военных действий, мы не могли бы позволить себе полностью его игнорировать. Он не смог бы перестать быть - в пределах своих внутренних возможностей - потенциальной угрозой миру и стабильности самой России и всего мира. Самое меньшее, что мы могли бы сделать, это убедиться, что его возможности нанесения ущерба столь ограничены, что не могут причинить серьезного вреда, и что мы сами или дружественные нам силы сумеем восстановить необходимый контроль.

Для этого вероятно потребуется применение двух мер. Первая - действенное физическое ограничение способности такого остаточного советского режима начать войну или угрожать и запугивать другие народы или российские режимы. Если военные действия приведут к резкому сокращению территории, над которой коммунисты удерживают власть, то такое сокращение должно в первую очередь отсечь их от ключевых военно-промышленных структур Советского Союза, при этом данное физическое ограничение осуществится автоматически.

Если территория под их контролем не будет существенно сокращена, тот же результат может быть получен обширными разрушениями важных промышленных и экономических объектов с воздуха. Возможно потребуются оба эти средства. Как бы то ни было, мы можем определенно заключить, что нельзя считать наши военные действия успешными, если они оставят под контролем коммунистического режима часть нынешнего военно-промышленного потенциала Советского Союза, достаточную для того, чтобы позволить развязать войну с шансами на успех с любым из соседних государств или с любой конкурирующей властью, которая может быть установлена на традиционной российской территории.

Вторая мера, которая потребуется, в случае сохранения Советской власти на традиционной российской территории, вероятно будет состоять в неких условиях, оговаривающих по крайней мере ее военные отношения с нами и окружающими властями. Иными словами, от нас может потребоваться заключение какого-то договора с таким режимом. Сейчас это может представляться нам нежелательным, но вполне может оказаться, что наши интересы лучше будут защищены таким договором, нежели глобальными усилиями, которые потребуются для полной ликвидации Советской власти.

Можно смело утверждать, что эти условия для рассматриваемого коммунистического режима должны быть тяжелыми и унизительными. Это может быть нечто подобное Брест-Литовскому договору 1918 года (*3), который в связи с этим заслуживает вниматеьного изучения. Тот факт, что немцы пошли на такой договор, не означал, что они действительно соглашались с сохранением советского режима. Они рассматривали договор, как способ немедленно сделать советский режим безопасным для них и поставить его в неблагоприятное положение перед лицом проблемы выживания. Русские понимали, что цель немцев была именно в этом. Они согласились на договор только с огромным нежеланием и намерением нарушить его при первой же возможности. Но немецкое превосходство в силах было реальным, а немецкие расчеты реалистичными. Если бы Германия не потерпела поражения на западе вскоре после заключения Брест-Литовского соглашения, трудно предполагать, что Советское правительство оказалось бы способным серьезно противодействовать германским намерениям по отношению к России. Возможно именно в этом направлении необходимо действовать и нашему правительству по отношению к советскому режиму на последних стадиях вооруженного конфликта.

(*3) Брест-Литовский договор, подписанный 3 марта 1918 года, завершил военные действия между Советской Россией и центральноевропейскими державами на основе соглашений, которые включали независимость Украины, Грузии, Финляндии, передачу центральноевропейским державам Польши, прибалтийских государств и части Белоруссии, уступку Турции Карса, Эрдогана и Батума. Соглашения о перемирии между Германией в частности и западными державами 11 ноября 1918 года обязывало Германияю отказаться от этого договора. (примечание редактора сборника).

Невозможно предсказать, какого рода должны быть эти условия. Чем меньше территория, остающаяся в распоряжении такого режима, тем проще навязать ему условия, удовлетворяющие нашим интересам. В худшем случае, при сохранении советской власти на всей или почти всей нынешней советской территории, нам следует потребовать

(а) Прямых военных уступок (сдача вооружений, эвакуация ключевых районов и т.п.), обеспечивающих гарантии военной беспомощности на продолжительное время;

(б) Соблюдения условий, обеспечивающих значительную экономическую зависимость от внешнего мира; 

(в) Соблюдения условий, гарантирующих необходимую свободу либо федеративный статус национальным меньшинствам (нам следует как минимум настаивать на полном освобождении прибалтийских государств и на предоставлении федеративного статуса Украине, который обеспечил бы местным украинским властям большую степень автономии;

и

(г) Соблюдения условий, гарантирующих устранение железного занавеса, обеспечивающих свободный поток идей извне и установление широких личных контактов между людьми в зоне Советской власти и вне ее.

Таковы наши цели по отношению к любым остаткам Советской власти. Остается вопрос, каковы наши цели по отношению к любой некоммунистической власти, которая может быть установлена на части или на всей российской территории вследствие войны.

Прежде всего следует сказать, что независимо от идеологического базиса любой такой некоммунистической власти и независимо от степени, в которой она может быть готова приобщиться к идеалам демократии и либерализма, мы должны проследить, чтобы тем или иным способом было бы гарантировано достижение основных целей, вытекающих из вышеизложенных требований. Другими словами мы должны обеспечить автоматические гарантии того, что даже некоммунистический и номинально дружественный нам режим :

(а) Не будет обладать большой военной мощью;

(б) Будет экономически сильно зависим от окружающего мира;

(в) Не будет обладать слишком большой властью над национальными меньшинствами;

и

(г) Не установит ничего, напоминающего железный занавес в отношение контактов с окружающим миром.

В случае режима, относящегося враждебно к комунистам и дружественно к нам, мы несомненно должны позаботиться о том, чтобы способ, которым будут обеспечены эти условия, не был бы обидным или унизительным. Но мы должны проследить за тем, чтобы тем или иным способом обеспечить эти условия для защиты наших интересов и интересов мира во всем мире.

Таким образом мы можем смело утверждать, что в случае войны с Советским Союзом наша цель - проследить за тем, чтобы после окончания войны никакому режиму на российской территории не было позволено 

(а) Сохранять военные силы в количестве, способном представлять угрозу любому соседнему государству;

(б) Пользоваться такой степенью экономической автаркии, которая позволила бы осуществить восстановление экономического базиса военной мощи без содействия западного мира;

(в) Отказывать в автономии и самоуправлении основным национальным меньшинствам;

или

(г) Сохранить какое-либо подобие нынешнего железного занавеса.

Если эти условия гарантированы, нас устроит любая политическая ситуация, возникшая после войны. Мы будем в безопасности независимо от того, сохранится ли Советское правительство на всей российской территории, или только на небольшой части этой территории, или же исчезнет вообще. И мы будем в безопасности, даже если первоначальный демократический энтузиазм нового режима окажется кратковременным и сменится тенденцей постепенной замены асоциальными концепциями международных отношений, на которых воспитано нынешнее советское поколение.

Все вышеизложенное является описанием наших военных целей в том случае, если политические процессы в России пойдут своим путем в условиях войны, и мы не будем обязаны принимать на себя существенной ответственности за политическое будущее страны. Но следует также рассмотреть ситуацию, которая сложится, если советская власть распадется настолько быстро и настолько радикально, что страна окажется в состоянии хаоса, и это обяжет нас, как победителей, делать политический выбор и принимать решения, которые должны будут сформировать политическое будущее страны. В этом случае необходимо рассмотреть три основных вопроса.

4. РАЗДЕЛЕНИЕ ИЛИ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЕДИНСТВО

Прежде всего желательно ли в этом случае, чтобы нынешние территории Советского Союза оставались объеденены одним режимом или же желательно их разделение? И если желательно оставить их едиными, по крайней мере в значительной степени, то какую степень федерализма должно соблюдать российское правительство? Как быть с основными национальными меньшинствами, в частности с Украиной?

Мы уже отметили проблему прибалтийских государств. После следующей войны прибалтийские государства не должны оставаться под какой-либо коммунистической властью. Если же территория, прилегающая к прибалтийским государствам, будет контролироваться российской властью, не являющейся коммунистической, мы должны будем руководствоваться волей прибалтийских народов и степенью умеренности, которую российская власть будет склонна проявлять по отношению к ним.

В случае с Украиной проблема совсем иная. Украинцы - наиболее развитый из народов, находящихся под управлением России в настоящее время. В целом они обижены российским господством; их националистические организации за рубежом активны, к ним прислушиваются. Было бы легко прийти к выводу, что они должны получить наконец свободу от российского управления и реализоваться в качестве независимого государства.

Мы должны быть очень осторожны с таким выводом. Сама простота делает его непригодным в условиях восточноевропейской реальности.

Действительно, украинцы были несчастны под управлением России, и необходимо что-то предпринять для защиты их положения в будущем. Но есть ряд существенных нюансов, которые нельзя упускать из виду. Пока украинцы были важным и существенным элементом Российской империи, они не проявили никаких признаков "нации", способной успешно и ответсвенно нести бремя независимости перед лицом сильнейшего российского противодействия. Украина не является четко определенным этническим или географическим понятием. В целом население Украины изначально образовалось в основном из беженцев от русского и польского деспотизма и трудноразличимо в тени русской или польской национальности. Нет четкой разделительной линии между Россией и Украиной, и установить ее затруднительно. Города на украинской территории были в основном русскими и еврейскими. Реальной основой "украинизма" являются "отличия" специфического крестьянского диалекта и небольшая разница в обычаях и фольклоре между районами страны. Наблюдаемая политическая агитация - это в основном дело нескольких романтично настроенных интеллектуалов, которые имеют мало представления об ответсвенности государственного управления.

Экономика Украины неразрывно сплетена с экономикой России в единое целое. Никогда не было никакого экономического разделения с тех пор, как территория была отвоевана у кочевых татар и стала осваиваться оседлым населением. Попытка оторвать ее от Российской экономики и сформировать нечто самостоятельное была бы столь же искусственной и разрушительной, как попытка отделить Зерновой Пояс, включая Великие Озера, от экономики Соединенных Штатов.

Более того, народ, говорящий на украинском диалекте, как и народ, говорящий на белорусском диалекте, расколот по признаку, который в восточной Европе всегда являлся подлинным признаком национальности : а именно религией. Если по Украине и может быть проведена какая-то реальная граница, то логичной была бы граница между районами, традиционно тяготеющими к Восточной Церкви и районами, тяготеющими к Римской Церкви.

Наконец, мы не можем оставаться безучастными к чувствам самих великороссов. Они были самым сильным национальным элементом Российской Империи, сейчас они являются таковым в Советском Союзе. Они останутся самым сильным национальным элементом на этом пространстве при любом своем статусе. Долгосрочная политика США должна основываться на их признании и их сотрудничестве. Украинская территория настолько же является частью их национального наследства, насколько Средний Запад является частью нашего, и они осознают этот факт. Решение, которое попытается полностью отделить Украину от остальной части России, связано с навлечением на себя неодобрения и сопротивления с ее стороны и, как показывает анализ, может поддерживаться только силой. Существует реальная вероятность того, что великороссов можно убедить смириться с возвращением независимости прибалтийским государствам. Они мирились со свободой этих территорий от России в течение длительного периода в прошлом, и они признают, если не разумом, то подсознательно, что эти народы способны к независимости. По отношению к украинцам дело обстоит иначе. Они слишком близки к русским, чтобы суметь успешно самостоятельно организоваться во что-либо совершенно отличное. Лучше или хуже, но они будут строить свою судьбу в виде какой-то особой связи с великорусским народом.

Кажется очевидным, что лучшей из подобных связей будет федерация, при которой Украина будет пользоваться значительной степенью политической и культурной автономии, но не будет независимой в экономическом или военном отношении. Такие отношения полностью удовлетворят требованиям самих великороссов и по-видимому соответствуют тем рамкам, которыми должны ограничиваться задачи США по отношению к Украине.

Следует заметить, что этот вопрос имеет значение не только для отдаленного будущего. Украинские и великорусские элементы среди эмигрантских оппозиционных групп уже энергично соперничают за поддержку США. То, как мы будем воспринимать их конкурирующие претензии, может оказать важное влияние на развитие и успех движения за политическую свободу среди русских. Поэтому существенно, чтобы мы приняли решение сейчас и твердо его придерживались. И это решение должно быть не пророссийским и не проукраинским, а признающим географические и экономические реальности и требующим для украинцев подобающего и приемлемого места в семье традиционной Русской Империи, неотъемлемую часть которой они составляют.

Следует добавить, что хотя, как утверждается выше, мы не склонны поощрять украинский сепаратизм, тем не менее если без нашего участия на территории Украины возникнет независимый режим, мы не должны прямо противодействовать этому. Поступить так означало бы принять на себя нежелательную ответственность за внутрироссийское развитие. Такой режим будет постоянно подвергаться проверкам на прочность со стороны России. Если он сумеет успешно сохраниться, это означает, что вышеприведенный анализ не верен, и что Украина имеет способность и моральное право на независимый статус. Наша политика прежде всего должна быть направлена на сохранение внешнего нейтралитета постольку, поскольку наши интересы - военные или иные - не будут затронуты непосредственно. И только если станет ясно, что ситуация заходит в нежелательный тупик, мы будем содействовать отходу от движения к разумному федерализму. То же самое применимо к любым усилиям по достижению независимого статуса другими российскими меньшинствами. Маловероятно, что какое либо из этих меньшинств сможет успешно поддерживать реальную независимость длительное время. Однако, если они попытаются (а вполне возможно, что кавказские меньшинства сделают такую попытку) - наше отношение должно быть таким как в украинском вопросе. Мы должны внимательно следить за тем, чтобы не становиться в позицию открытого противодействия таким попыткам, что вызвало бы окончательную утрату симпатий этих меньшинств. С другой стороны мы не должны связывать себя поддержкой такой их линии поведения, которая в дальнейшем вероятно может быть сохранена только при нашей военной помощи.

5. ВЫБОР НОВОЙ ПРАВЯЩЕЙ ГРУППЫ

В случае распада Советской власти мы несомненно столкнемся с необходимостью поддержки некоторых политических элементов из числа нынешних многочисленных конкурирующих российских оппозиционных группировок. Нам будет практически невозможно избежать действий, более выгодных для той или иной из этих группировок по сравнению с их соперниками. Но очень многое будет зависеть от нас и от тех концепций, которые мы стараемся реализовать.

Мы уже видели, что среди существующих и потенциальных оппозиционных групп нет таких, которых мы желали бы полностью поддерживать, и за чьи действия в случае их прихода к власти в России хотели бы нести ответственность.

С другой стороны мы должны ожидать, что разные группы предпримут энергичные усилия, чтобы заставить нас вмешаться во внутренние дела России, что угрожает связать нас серьезными обязательствами и сделает возможным политическим группам в России продолжать требовать нашей поддержки. В свете этих фактов очевидно, что мы должны предпринять определенные усилия, чтобы избежать принятия на себя ответственности за решение, кто будет управлять Россией после распада советского режима. Оптимальным было бы позволить всем изгнанным элементам вернуться в Россию настолько быстро, насколько возможно, и проследить, насколько это от нас зависит, за тем, чтобы чтобы всем им были бы даны примерно равные возможности заявить о своих претензиях на власть. Наша основная позиция должна состоять в том, что в конечном итоге русский народ должен будет сделать свой собственный выбор, и мы не намерены оказывать влияние на этот выбор. Поэтому мы должны избегать приобретать протеже и обязаны следить за тем, чтобы все конкурирующие группы получили возможность изложения своих взглядов российскому народу через средства массовой информации. Между этими группировками возможны случаи насилия. Даже при этом мы не должны вмешиваться, если не будут затронуты наши военные интересы или если со стороны одной из групп не будет предпринята попытка утвердить свою власть крупномасштабными варварскими репрессиями тоталитарного типа, применяемыми не только к противостоящим политическим лидерам, но и к массам населения.

6. ПРОБЛЕМА "ДЕКОММУНИЗАЦИИ"

На любой территории, освобожденной от Советского управления, мы столкнемся с человеческими остатками Советского аппарата власти.

Вероятно, что в случае упорядоченного отвода войск с нынешней советской территории, местный аппарат коммунистической партии уйдет в подполье, как он проделал это в районах, захваченных немцами во время последней войны. Затем он снова всплывет в виде партизанских групп и отрядов. На этой стадии проблема обращения с ним будет относительно простой; нам нужно лишь предоставить необходимое вооружение и военную поддержку любой некоммунистической власти, способной контролировать район, и разрешить этой власти обращаться с коммунистическими бандами в соответствии с традиционными методами российской гражданской войны.

Более сложную проблему будут представлять собой рядовые члены компартии или госаппарата, которые будут разоблачены и арестованы, либо сдадутся на милость наших сил или любой российской власти, существующей на территории.

Здесь мы снова должны избегать брать на себя ответственность за распоряжение судьбой этих людей или за отдачу прямых приказов местным властям по этому поводу. Мы должны иметь право настаивать на их разоружении и их недопущении на руководящие позиции в правительстве, пока они не предоставят ясных свидетельств искреннего пересмотра своих взглядов. Однако в основном это должно оставаться проблемой любой российской власти, заменившей коммунистический режим. Мы можем быть уверены, что такая власть будет более, чем мы, способна судить об опасности, которую эти экс-коммунисты представляют для нового режима, и обойтись с ними таким образом, чтобы предотвратить возможный вред от них в будущем. Наша основная забота - следить за тем, чтобы никакой коммунистический режим, подобный нынешнему, не был восстановлен на территориях, которые мы уже освободили и которые, как мы решили, должны оставаться свободными от коммунистического контроля. Сверх этого мы дожные быть очень осторожными, чтобы не оказаться втянутыми в проблему "декоммунизации".

Основная причина этого в том, что политические процессы в России странные и загадочные. В них нет ничего простого, и ничего не гарантировано. Очень редко, если вообще когда-нибудь, белое четко отличается от черного. Нынешний коммунистический аппарат власти вероятно включает большую долю тех лиц, которые по своей подготовке и склонностям подходят к участию в процессах управления. Любой новый режим вероятно будет вынужден использовать службу многих из этих людей для того, чтобы вообще иметь возможность управлять. Более того, мы не способны вникнуть в каждом индивидуальном случае в мотивы, которые привели человека в России к участию в коммунистическом движении. Мы также не в состоянии понять, до какой степени такое участие явится в ретроспективе дискредитирующим или преступным в глазах других россиян. Для нас было бы опасно действовать на основе любых фиксированных предположений по этим поводам. Мы должны всегда помнить, что преследования со стороны иностранного правительства неизбежно делает мучеников из таких людей, которые при других обстоятельствах сделались бы только объектом насмешек.

Поэтому мы должны быть мудрее и на территориях, освобожденных от коммунистического контроля, ограничиться наблюдением за тем, чтобы экс-коммунисты не получили возможности реорганизоваться в вооруженные группы, претендующие на политическую власть, и чтобы местные некоммунистические власти получили достаточно вооружения и поддержки в связи с любыми мерами, которые они пожелают предпринять в этом отношении.

Таким образом мы можем сказать, что не ставим целью осуществления нашими собственными силами на территории, освобожденной от коммунистической власти, какой-то крупномасштабной программы декоммунизации, и что в целом нам следует оставить эту проблему любой местной власти, которая сможет заменить советское руководство. 


 

Доклады о положении с правами человека в странах мира за 2005 год

Государственный департамент США 8 марта 2006 года

Предисловие

Все люди - мужчины и женщины - хотят и заслуживают жить в условиях свободы и уважения их человеческого достоинства. Президент Буш сказал: "Утверждение свободы -- такова великая история нашего времени". Продвижение прав человека и демократии -- всемирный феномен, вызывающий растущую глобальную дискуссию о демократии и универсальных ценностях, защищаемых демократическим правлением.

Растущие требования демократического правления отражают признание того, что лучшей гарантией прав человека является процветающая демократия с представительными подотчетными институтами управления, равными правами, обеспеченными властью закона, развитым гражданским обществом и независимой прессой.

Соединенные Штаты и другие свободные страны должны выполнять свой долг защищать права человека и распространять блага демократии. Мы должны помочь странам в развитии демократических институтов, которые обеспечат предоставление прав человека на долгие времена. Мы должны помочь молодым хрупким демократиям обеспечить лучшую жизнь для своих граждан. Мы должны призвать страны к ответу, если они отходят от своих международных обязательств по правам человека. И мы должны всегда быть солидарны с мужественными людьми по всему миру, которые живут в страхе, но мечтают о свободе.

Защита и продвижение прав человека и демократических принципов поддерживает веру нашей страны в наиболее уважаемые ценности и закладывает фундамент для прочного мира на земле. Выполнение заветов Всемирной декларации прав человека Организации Объединенных Наций и строительство полнокровных демократий повсюду может длиться поколениями, но это работа чрезвычайной важности, которую нельзя откладывать.

С этими мыслями я рада передать Конгрессу "Доклады о положении с правами человека в странах мира за 2005 год".

Государственный секретарь 
Кондолиза Райс

ВВЕДЕНИЕ

Доклады о положении с правами человека в странах мира за 2005 год

Опубликовано Бюро по вопросам демократии, прав человека и труда
8 марта 2006 года

В этих докладах представлены результаты, достигнутые странами мира при выполнении своих международных обязательств по правам человека. Эти основные права, отраженные во Всеобщей декларации прав человека ООН, восприняты людьми всех культур и цветов кожи, любых корней и убеждений и составляют то, что президент Буш называет "неоспоримыми требованиями человеческого достоинства".

Первые годовые доклады по странам о положении с правами человека Государственный департамент издал в 1977 году в соответствии с поручением Конгресса, и они стали важнейшим элементом работы Соединенных Штатов по обеспечению соблюдения прав человека во всем мире. Почти три десятилетия эти доклады служат справочным документом и основой для совместных действий среди правительств, организаций и лиц, стремящихся положить конец злоупотреблениям и укрепить способность стран защищать основополагающие права всех.

Борьба за права человека во всем мире - это не попытка навязывать гражданам других стран чуждые им ценности или вмешиваться в их внутренние дела. Всеобщая декларация призывает "каждого человека и каждый орган общества... содействовать уважению этих прав и свобод и обеспечению, путем национальных и международных прогрессивных мероприятий, всеобщего и эффективного признания и их осуществления...".

Президент Буш от имени Соединенных Штатов обязался работать с другими демократическими странами и людьми доброй воли по всему миру над достижением долгосрочной исторической цели - "покончить с тиранией в нашем мире".

Конечно, нарушения прав человека и судебные ошибки могут совершаться и действительно совершаются и в демократических странах. Любая система власти не без изъянов. Положение с правами человека в демократических государствах мира сильно различается, и доклады по странам отражают этот факт. В частности, демократические системы с неглубокими корнями и скудными ресурсами могут значительно отставать от выполнения своих торжественных обязательств перед гражданами, в том числе в области прав человека. Демократические преобразования могут быть бурными и мучительными. Безудержная коррупция может тормозить демократическое развитие, искажать судебные процедуры и разрушать общественное доверие. Тем не менее, в целом страны с демократическими системами обеспечивают гораздо более надежную защиту от нарушений прав человека, чем недемократические государства.

Собственный путь Соединенных Штатов к свободе и справедливости для всех был долгим и трудным и еще далеко не завершен. И все же со временем наши независимые ветви власти, наши свободные средства массовой информации, наша открытость миру и, что самое важное, гражданское мужество американских патриотов помогают нам оставаться верными нашим основополагающим идеалам и нашим международным обязательствам по правам человека.

Эти доклады по странам содержат фактическую основу, позволяющую оценивать достигнутый прогресс в области прав человека и сохраняющиеся трудности. В докладе рассматриваются результаты деятельности каждой страны в 2005 году, но они не сравниваются друг с другом. Хотя доклад по каждой стране говорит за себя, можно сделать и побочные замечания. Ниже выделены шесть общих замечаний, подкрепленных примерами конкретных стран. Эти примеры носят иллюстративный, а не исчерпывающий характер.

Во-первых, страны, в которых власть сосредоточена в руках неподотчетных правителей, как правило, являются наиболее систематическими нарушителями прав человека в мире. Круг этих государств - от замкнутых тоталитарных систем, подвергающих своих граждан массовому лишению основных прав, до авторитарных систем, в которых осуществление основных прав жестко ограничивается.

В 2005 году Корейская Народно-Демократическая Республика (КНДР или Северная Корея) оставалась одной из наиболее изолированных стран мира. Репрессивный по своей сути режим продолжал контролировать почти все аспекты жизни граждан, отказывая им в свободе слова, свободе вероисповедания, свободе печати, свободе собраний, свободе объединений и свободе перемещения, а также в правах трудящихся. В декабре 2005 года режим еще более углубил свою самоизоляцию, потребовав значительного сокращения присутствия в стране международных неправительственных организаций.

В Бирме, где правит диктаторская хунта, обещания демократических реформ и соблюдения права человека продолжали служить прикрытием для злодеяний и репрессий. Принудительный труд, торговля людьми, использование детей в качестве солдат и дискриминация по религиозному признаку продолжали вызывать серьезную озабоченность. Военные продолжали творить беззаконие, включая систематическое применение насилия, пыток, казней и насильственного переселения граждан, принадлежащих к этническим меньшинствам. Режим продолжал удерживать "железный" контроль посредством слежки, преследования и заточения в тюрьму политических активистов, среди которых была и Нобелевский лауреат и лидер оппозиции Аунг Сан Суу Ку, которая оставалась под домашним арестом без предъявления обвинения.

В 2005 году и без того плачевное положение дел с правами человека и демократией в Иране стало еще хуже. На июньских президентских выборах более тысячи зарегистрированных кандидатов - включая всех кандидатов-женщин - были произвольно "сняты с дистанции" советом религиозных старейшин страны. Новоизбранный бескомпромиссный президент заявил, что Холокоста вообще не было, и призвал к ликвидации Израиля. Стараниями правящего духовенства и президента ухудшились условия содержания в тюрьмах сотен политических заключенных, были введены дальнейшие ограничения на свободу печати и продолжалось наступление на социальные и политические свободы. Продолжили совершаться такие серьезные преступления, как массовые казни, грубые нарушения свободы вероисповедания, дискриминация по национальному и религиозному признаку, исчезновения людей, деятельность экстремистских отрядов самообороны и применение пыток и других жестоких методов обращения с людьми.

В Зимбабве правительство продолжало неуклонное наступление на человеческое достоинство и основные свободы, усиливая свой контроль за гражданским обществом и правозащитными неправительственными организациями и манипулируя мартовскими парламентскими выборами. Представителей оппозиции подвергали жестокому обращению, включая пытки и изнасилование. Новые поправки к Конституции позволили правительству ограничить выезд граждан из страны, передали правительству право собственности на все земли, перераспределенные в рамках программы приобретения земель, и лишили народ права оспаривать приобретение земли в суде. Начатая властями операция "Восстановим порядок!" с целью сноса якобы незаконного жилья и зданий, в которых размещаются коммерческие предприятия, привела к вынужденному переселению или лишению средств к существованию более 700 тыс. человек и создала дополнительную нагрузку на и без того слабую и депрессивную экономику страны.

На Кубе правящий режим, коммунистическая партия и контролируемые государством массовые организации продолжали контролировать все аспекты жизни граждан. Власти подавляли призывы к демократическим реформам, такие как проект движения "Варела", предложивший провести национальный референдум. Власти арестовывали, задерживали, штрафовали и выдвигали угрозы в отношении активистов этого движения, а в тюрьмах и следственных изоляторах продолжали томиться как минимум 333 политических заключенных и задержанных.

Положение с правами человека в Китае оставалось неудовлетворительным, и власти продолжали совершать серьезные правонарушения. Тех, кто публично выступал или протестовал против политики, взглядов или властных полномочий китайского правительства, правительство и его органы безопасности подвергали преследованиям, задержанию и заточению в тюрьму. Значительно возросло число случаев нарушений общественного порядка и протестов со стороны недовольных, а ряд подобных инцидентов был жестоко подавлен властями. Начатые было ключевые меры по расширению власти судебных органов и ограничению произвола полиции и сил безопасности были приостановлены. Сохранялись ограничения на средства массовой информации и доступ в Интернет. Продолжались массовые репрессии против национальных меньшинств - в частности, уйгуров и тибетцев. Были приняты новые нормативные акты по религиозным вопросам, расширившие правовую защиту некоторых видов деятельности официально зарегистрированных религиозных групп, но репрессии против незарегистрированных религиозных групп и духовного движения "Фалун Гун" продолжались.

В Беларуси президент Лукашенко продолжал присваивать всю власть себе и своему диктаторскому режиму. Активисты, выступающие за демократию, в том числе оппозиционные политики, лидеры независимых профсоюзов, студенты и редакторы газет, арестовывались, штрафовались и помещались в тюрьмы за критику Лукашенко и его режима. Его правительство все чаще использовало налоговые проверки и новые регистрационные требования для того, чтобы неправительственным организациям, независимым средствам массовой информации, политическим группам, меньшинствам и религиозным организациям было трудно или невозможно действовать легально.

Во-вторых, права человека и демократия тесно взаимосвязаны. И то, и другое необходимо для долгосрочной стабильности и безопасности. Свободные и демократические государства, которые соблюдают права своих граждан, помогают заложить основу для прочного мира. Напротив, государства, которые грубо и систематически нарушают права собственных граждан, скорее всего, будут создавать угрозы для соседних стран и международного сообщества.

Характерным примером служит Бирма. Основные права бирманского народа могут быть реализованы только посредством возвращения Бирмы на демократический путь, с которого она была уведена. Хунта отказывается признать результаты проведенных в 1990 году исторических свободных и честных выборов в законодательные органы. Жестокое и деструктивное правление режима причинило громадные страдания бирманцам и навлекло или усугубило массу бед на ее соседей, начиная от исхода беженцев и распространения инфекционных заболеваний и заканчивая наркобизнесом и торговлей людьми. 16 декабря Совет Безопасности ООН провел очень важное обсуждение ситуации в Бирме.

Другой пример являет собой Корейская Народно-Демократическая Республика. В момент разделения Корейского полуострова КНДР и Республика Корея (Южная Корея) находились примерно в одинаковом экономическом положении, и в них обеих правили авторитарные режимы. Политические и экономические свободы внесли радикальные различия между двумя Кореями. Сегодня северные корейцы лишены самых основных свобод, а авторитарное правление в их стране породило десятки тысяч беженцев. Правительство зарабатывало твердую валюту посредством незаконной деятельности, включая торговлю наркотиками, контрафакцию валюты и товаров (например, сигарет), а также контрабанду. Пхеньян не реагировал на неоднократные призывы международного сообщества о свертывании его ядерных программ.

Правительство Ирана продолжало игнорировать желание иранского народа иметь более ответственное и подотчетное правительство, продолжая свою опасную политику разработки ядерного оружия, оказывая поддержку террористическим организациям и выступая - в том числе во время ряда публичных выступлений нового президента Ирана - за уничтожение одного из государств-членов ООН. Лишение властями Ирана основных прав граждан своей собственной страны, их вмешательство в дела Ирака, их поддержка "Хезболлы", ХАМАСа и других террористических организаций и их отказ вести конструктивные переговоры по этим вопросам привели к еще большей изоляции Ирана от мирового сообщества.

Правительство Сирии также не реагировало на международные призывы к соблюдению фундаментальных свобод своего народа и прекращению его вмешательства в дела его соседей. Сирия продолжала оказывать поддержку "Хезболле", ХАМАСу и другим палестинским экстремистским группам и не в полной мере сотрудничала с Международной независимой комиссией ООН по расследованию обстоятельств убийства в Бейруте бывшего премьер-министра Ливана Аль-Харири. В докладах главного следователя был сделан вывод о доказательствах причастности к этому преступлению сирийских властей и прямо заявлено, что сирийские официальные лица, на словах выражая готовность к сотрудничеству, на деле вводили следователей в заблуждение.

Напротив, на Балканах заметное общее улучшение в правах человека, демократии и власти закона за последние несколько лет привело к большей стабильности и безопасности в регионе. Все чаще формируются демократические правительства, все больше военных преступников предстает перед судом, значительное число перемещенных лиц вернулось в родные места, выборы постепенно начинают соответствовать международным стандартам, а соседи углубляют сотрудничество в решении постконфликтных и региональных проблем. Многие страны бывшей Югославии добились прогресса в предании лиц, обвиняемых в военных преступлениях, суду на своей территории, что важно для национального примирения и региональной стабильности. Однако в конце 2005 года два наиболее разыскиваемых подозреваемых в военных преступлениях - Радован Караджич и Ратко Младич - оставались на свободе.

В-третьих, в ряде случаев наиболее серьезные нарушения прав человека совершаются правительствами в контексте внутренних и (или) трансграничных вооруженных конфликтов. Предпринятая в 2003 году суданским правительством попытка подавить малочисленное восстание африканских мятежников в Дарфуре путем вооружения отрядов народного ополчения "джанджавид" и выдачи им разрешения на разграбление этого региона породила ужасный конфликт. Государственный департамент в сентябре 2004 года классифицировал происходящее в Дарфуре как геноцид. Это продолжалось и в 2005 году. К концу 2005 года погибло не менее 70 тыс. мирных жителей, почти 2 млн. чел. были вынуждены покинуть свои дома в связи с боевыми действиями, а более 200 тыс. беженцев проникли на территорию соседнего Чада. В качестве средства ведения войны в Дарфуре широко применялись пытки, а также насилие против женщин, включая изнасилования. Поступали сообщения о том, что женщин уводили в пустыню; их судьба оставалась неизвестной. Всеобъемлющее мирное соглашение, подписанное суданским правительством и Суданским народно-освободительным движением, открыло путь к принятию в июле Конституции и формированию временного правительство национального единства на период до выборов, намеченных на 2009 год. Африканский союз направил в Дарфур свой семитысячный войсковой контингент, который отчасти помог обуздать насилие. В конце 2005 года поддерживаемые правительством отряды "джанджавид" продолжали совершать нападения на мирных жителей.

Неудовлетворительное положение с правами человека в Непале еще более ухудшилось. Правительство продолжало совершать многочисленные серьезные правонарушения как во время, так и после объявленного в феврале и остававшегося в силе в течение апреля чрезвычайного положения, которое приостановило действие всех основных прав человека, за исключением судебного приказа о передаче арестованного в суд. Во многих случаях правительство игнорировало судебные приказы о передаче арестованных в суд, изданные Верховным судом, и нередко повторно арестовывало лидеров политических партий и студентов. Маоистские повстанцы также продолжали свою кампанию пыток, убийств, взрывов, привлечения детей в качестве солдат, похищения людей, вымогательства и принуждения к закрытию учебных заведений и предприятий.

Политический кризис в Кот-д'Ивуаре, который продолжал сеять размежевание в стране, в 2005 году приводил к новым правонарушениям, включая изнасилования, пытки и убийства без суда и следствия, совершаемые властями и мятежными силами безопасности. Сократилось число сообщений о вербовке мятежниками детей в качестве солдат, и многие из них были отпущены. Насилие и угрозы насилия против политической оппозиции продолжались. Несмотря на непрекращающиеся усилия международного сообщества и Африканского союза, политический процесс по созданию системы государственного управления с разделением властных полномочий застопорился. По состоянию на конец сентября практически работа по подготовке к намеченным на 30 октября выборам не велась, а разоружение повстанческой группировки "Новые силы" не началось. 6 октября Африканский союз решил продлить на один год срок полномочий президента Лорента Гбагбо.

В Чечне и других местах на Северном Кавказе в России федеральные силы и промосковские чеченские силы допускали злоупотребления, включая пытки, казни без суда и следствия, исчезновения и произвольные аресты. Промосковские чеченские военизированные формирования временами, похоже, действовали независимо от российской командной структуры, причем не было никаких признаков того, что федеральные власти прилагали действенные усилия, чтобы остановить их или привлечь к ответственности за явные злоупотребления. Антиправительственные силы также продолжали совершать террористические взрывы и серьезные нарушения прав человека на Северном Кавказе. В 2005 году продолжалось распространение насилия и злоупотреблений по всему региону, где в целом царила обстановка беззакония и коррупции.

Центральноафриканский регион Великих озер, в который входят Демократическая Республика Конго (ДРК), Руанда, Бурунди и Уганда, на протяжении вот уже более десяти лет страдает от гражданской войны, массового межэтнического насилия и вызванных конфликтом серьезных нарушений прав человека. Однако в целом в 2005 году насилия было меньше, а положение с правами человека заметно улучшилось, что стимулировало процесс возвращения домой десятков тысяч перемещенных лиц - в частности, бурундийцев. В Бурунди был завершен четырехлетний переходный процесс, а в ДРК был отмечен исторический прогресс в области избирательных прав. Правительства стран региона Великих озер добились значительных успехов в демобилизации тысяч детей-солдат из своих вооруженных сил и различных повстанческих группировок. В то же время различные вооруженные группировки, базирующиеся в восточной части Конго, продолжали дестабилизировать обстановку в регионе и соперничать друг с другом за стратегические и природные ресурсы, несмотря на проводимые конголезскими вооруженными силами при поддержке ООН операции с целью расформирования вооруженных группировок в ДРК. Тысячи повстанцев из Руанды, Уганды и Бурунди, включая тех руандийских мятежников, которые в 1994 году творили геноцид в Руанде, продолжали выступать против правительств своих стран, нападать на мирных жителей в ДРК и совершать многочисленные серьезные преступления, в том числе против женщин и детей. Сообщалось о том, что правительства Руанды и Уганды продолжали незаконно поставлять оружие вооруженным группировкам, совершающим преступления в восточной части ДРК.

В Колумбии продолжались нарушения прав человека, связанные с длящимся вот уже 41 год внутренним вооруженным конфликтом. Однако активное военное наступление правительственных войск на незаконные вооруженные группировки и продолжавшаяся демобилизация военизированных групп привели к сокращению числа убийств и похищений людей. Колумбия также начала четырехгодичный процесс приведения в исполнение нового более жесткого уголовно-процессуального кодекса. Однако одним из главных препятствий оставалась безнаказанность - в частности, со стороны должностных лиц, обвиняемых в совершенных ранее нарушениях прав человека, а также некоторых военных, которые сотрудничали с военизированными группировками.

В-четвертых, там, где гражданское общество и независимые средства массовой информации находятся в блокаде, подрываются основополагающие свободы - выражения мнений, объединений и собраний. Сильное гражданское общество и независимые средства массовой информации помогают создавать условия, при которых могут процветать права человека, повышая осведомленность общественности о своих правах, разоблачая злоупотребления, настаивая на реформах и привлекая власти к ответственности.

Правительства должны защищать, а не нарушать мирное осуществление основополагающих свобод средствами массовой информации и гражданским обществом, даже если они не согласны с их мнениями или действиями. Ограничения, налагаемые законом на осуществление таких свобод, могут быть оправданы лишь в той мере, в какой они соответствуют обязательствам страны по правам человека и не являются лишь предлогом для ограничения таких прав.


Когда государства используют закон как политическое оружие или инструмент репрессий против гражданского общества и средств массовой информации, они правят по закону, а не поддерживают власть закона. Власть закона сдерживает государственную власть, т.е. эта система предназначена для защиты личных прав человека от власти государства. Напротив, власть по закону может представлять собой злоупотребление властью, т. е. манипулирование законом и судебной системой для сохранения власти правителей над подданными.

В 2005 году тревожное число стран по всему миру приняло или избирательно применяло законы против средств массовой информации и неправительственных организаций. Например:

Правительство Камбоджи на протяжении всего года использовало действующее законодательство об уголовном наказании за клевету для запугивания, ареста и уголовного преследования тех, кто подвергал его критике, а также представителей оппозиции.

Власти Китая ужесточали ограничения на деятельность средств массовой информации и доступ в Интернет, что привело к двум известным арестам.

Власти Зимбабве арестовывали людей, подвергавших критике президента Мугабе, преследовали и произвольно задерживали журналистов, закрыли независимую газету, разгоняли демонстрации с применением силы и арестовывали и задерживали лидеров оппозиции и их сторонников.

В Венесуэле новые законы о клевете, диффамации и деятельности электронных средств массовой информации вкупе с юридическим преследованием и физическим запугиванием приводили к ограничению свободы средств массовой информации и создавали атмосферу самоцензуры. Продолжали поступать сообщения о том, что представители властей и их сторонники запугивают и выдвигают угрозы против членов политической оппозиции, ряда правозащитных неправительственных организаций и других групп гражданского общества. Некоторые неправительственные организации также обвинили власти в том, что они используют судебную систему для введения ограничений на деятельность политической оппозиции.

В Беларуси правительство Лукашенко усилило подавление оппозиционных групп и наложило новые ограничения на гражданское общество. Производились аресты по политическим мотивам, было закрыто несколько независимых газет, а другим чинились препятствия в их деятельности, неправительственные организации подвергались травле.

В России обыски в офисах неправительственных организаций, проблемы с регистрацией, запугивание руководителей НПО и проблемы с визами для работников иностранных НПО оказали негативное воздействие, как и принятие парламентом нового ограничительного закона о неправительственных организациях. Кремль также принял меры по ограничению критических высказываний в средствах массовой информации. Правительство уменьшило разнообразие электронных СМИ, особенно на телевидении - основном источнике новостей для большинства русских. К концу 2005 года все независимые общенациональные телекомпании перешли под контроль государства или дружественных к нему организаций.

В-пятых, демократические выборы сами по себе не обеспечивают соблюдения прав человека, но могут поставить страну на путь реформ и заложить основу для внедрения мер по защите прав человека. Демократические выборы являются, однако, важными вехами на долгом пути демократизации. Они необходимы для создания подотчетных правительств и государственных институтов, которые соблюдают власть закона и реагируют на потребности граждан.

В Ираке в 2005 году был достигнут значительный прогресс в области демократии, демократических прав и свобод. Наблюдался стабильный рост числа неправительственных организаций и других ассоциаций гражданского общества, защищающих права человека. Состоявшиеся 30 января выборы в законодательные органы власти стали громадным шагом вперед в укреплении государственных учреждений для защиты прав и свобод человека в стране, недавняя история которой была омрачена одними из самых тяжких нарушений прав человека. На референдуме 15 октября и выборах 15 декабря иракские избиратели приняли постоянно действующую Конституцию и выбрали членов нового законодательного органа страны - Совета представителей, - тем самым консолидировав демократические институты, способные определить рамки для демократического будущего. Хотя исторические выборы и новые демократические органы власти создали условия для подлинного прогресса, гражданская жизнь и общественный строй продолжали испытывать интенсивное давление со стороны широко распространенного насилия, совершаемого преимущественно повстанцами и террористами. Кроме того, отдельные представители сектантских отрядов народного ополчения и сил безопасности зачастую действовали автономно от органов государственной власти. Однако правительство наметило и проводило в жизнь в области права и избирательной системы курс, основанный на соблюдении политических прав.

Афганцы, которые на протяжении многих лет были лишены основных прав человека, в 2005 году продолжали проявлять храбрость и приверженность будущему свободы и уважения прав человека. 18 сентября в этой стране впервые за последние почти три десятилетия прошли парламентские выборы. Женщины с энтузиазмом голосовали на этих выборах, на которых баллотировалось 582 кандидата-женщины. 68 женщин были избраны в нижнюю палату парламента и заняли места, зарезервированные за женщинами в соответствии с Конституцией 2004 года. 17 из этих 68 женщин были бы избраны даже без такой "брони". В верхней палате парламента из 34 мест, определенных президентом, 17 были зарезервированы за женщинами. Еще 5 женщин были избраны в провинциальные советы; таким образом, общее число избранных женщин составило 22 чел. Парламентские выборы 18 сентября прошли в обстановке, при которой правительство продолжало бороться за расширение своей власти над провинциальными центрами вследствие сохраняющейся неудовлетворительной ситуации с безопасностью и активного сопротивления в ряде населенных пунктов.

В Украине положение с правами человека заметно улучшилось после "оранжевой революции", которая привела к избранию новой власти, выражающей волю народа. В 2005 году правоохранительные органы стали более подотчетными, а средства массовой информации обрели больше независимости. В основном, прекратилось вмешательство в свободу собраний, а большинство ограничений на свободу объединений было отменено. Самые разнообразные внутренние и международные правозащитные группы также в целом действовали, не подвергаясь преследованиям со стороны властей.

Индонезия - самая густонаселенная в мире страна с мусульманским большинством населения - достигла значительных успехов в укреплении архитектуры своей демократической системы. Посредством серии исторических выборов в местные органы власти индонезийцы впервые смогли напрямую избрать своих лидеров в городе, регентстве и провинциях. Были отмечены улучшения положения с правами человека, хотя оставались серьезные проблемы и продолжались серьезные нарушения. Одним из решающих событий стало заключенное 15 августа эпохальное мирное соглашение с Движением за свободный Ачех, положившее конец длившемуся несколько десятилетий вооруженному конфликту. Правительство также провело инаугурацию Папуасской народной ассамблеи и приняло другие меры по выполнению Закона об особой папуасской автономии 2001 года.

Ливан достиг значительных успехов в прекращении 29-летней сирийской военной оккупации и восстановлении своего суверенитета при демократически избранном парламенте. Однако продолжающееся сирийское влияние оставалось проблемой.

Либерия вышла на международную демократическую арену, совершив резкий переход от полного насилия прошлого к свободному и демократическому будущему. 23 ноября победителем на многопартийных президентских выборах была объявлена Эллен Джонсон Сирлиф, ставшая первой женщиной, избранной главой государства в Африке; это стало очередной вехой на пути перехода страны от гражданской войны к демократии. Переходное правительство в целом соблюдало права своих граждан и принимало законы, направленные на укрепление прав человека. Однако полицейские злоупотребления, коррупция в органах государственной власти и другие проблемы сохранялись и усугублялись наследием 14-летней гражданской войны, включая серьезно разрушенную инфраструктуру и массовую бедность и безработицу.

В-шестых, прогресс в области демократических реформ и прав человека не является ни линейным, ни гарантированным. Некоторые государства все еще имеют слабые институты демократического управления и продолжают бороться; другие еще должны подтвердить свою полную приверженность демократическому процессу. Шаги вперед могут омрачаться нарушениями. Возможны серьезные отступления. Демократически избранные правительства, придя к власти, не всегда управляют демократически.

В 2005 году многие страны, заявившие о своей приверженности демократическим реформам, показали неоднозначный прогресс, а в некоторых произошел регресс.

В Кыргызской Республике положение с правами человека значительно улучшилось после смены руководства в период с марта по июль, хотя проблемы остались. Президент Акаев бежал из страны после того, как оппозиционно настроенные демонстранты захватили главное правительственное здание в столице, протестуя против выборов, проведенных с нарушениями. Июльские президентские выборы и ноябрьские парламентские выборы ознаменовались улучшениями в ряде областей по сравнению с прежними выборами. Однако конституционная реформа застопорилась, а коррупция осталась серьезной проблемой.

В Эквадоре в апреле конгресс отстранил от власти демократически избранного президента Лусио Гутьерреса после массовых протестов и публичного отказа от поддержки со стороны военных и руководства национальной полиции. Место Гутьерреса занял вице-президент Альфредо Паласио, и новые выборы были намечены на 2006 год.

Хотя переходное правительство Демократической Республики Конго перенесло общенациональные выборы на 2006 год, в стране был проведен первый за последние 40 лет демократический общенациональный опрос общественного мнения. Избиратели на - в основном свободном и честном - общенациональном референдуме решительно одобрили новую Конституцию, несмотря на некоторые нарушения.

В июне парламент Уганды принял спорную поправку, предусматривающую отмену ограничений на срок пребывания президента в должности, расчистив путь для переизбрания президента Мусевени на третий срок. Однако на национальном референдуме граждане проголосовали за создание многопартийной системы государственного управления, и парламент внес в избирательное законодательство поправки, позволяющие оппозиционным партиям принимать участие в выборах и формировании правительства.

Египетские власти внесли в Конституцию поправки, сделавшие возможным проведение в сентябре первых в этой стране многопартийных президентских выборов. Десять политических партий выдвинули своих кандидатов, и предвыборный период ознаменовался энергичными публичными дебатами и повышением политической активности граждан и расширением их участия в политических процессах. Однако явка избирателей была низкой, и поступили заслуживающие доверия сообщения о массовых подтасовках во время голосования. Выдвинувший свою кандидатуру в президенты и в итоге занявший второе место Айман Нур, парламентский иммунитет которого был отменен в январе, в декабре был приговорен к пяти годам тюремного заключения по обвинениям в подлоге после длившегося шесть месяцев судебного процесса, не отвечавшего основным международным стандартам. Ноябрьские и декабрьские парламентские выборы ознаменовались значительным успехом кандидатов от объявленного вне закона "Мусульманского братства". Эти выборы были омрачены чрезмерным применением силы органами безопасности, низкой явкой и махинациями с избирательными бюллетенями. Правительство отказалось допустить международных наблюдателей для наблюдения как за президентскими, так и за парламентскими выборами. Национальный совет по правам человека, созданный египетским парламентом, опубликовал свой первый годовой доклад, в котором откровенно рассказал о злоупотреблениях со стороны властей.

Во время парламентских выборов в Эфиопии в мае международные наблюдатели отмечали многочисленные нарушения и случаи запугивания избирателей. Многие демонстранты, протестовавшие против итогов выборов, были убиты силами безопасности. Власти задерживали, избивали и убивали членов оппозиции, сотрудников неправительственных организаций, представителей этнических меньшинств и журналистов.

Ноябрьские парламентские выборы в Азербайджане хотя и прошли с улучшением в некоторых областях, все же не соответствовали ряду международных стандартов. Поступили многочисленные заслуживающие доверия сообщения о том, как местные должностные лица вмешивались в предвыборную кампанию и использовали государственные ресурсы не по назначению, об ограниченной свободе собраний, непропорциональном применении силы полицией для разгона митингов, о подлогах и серьезных нарушениях при подсчете голосов и подведении итогов выборов. К настоящему времени дополнительные меры, принятые в ходе рассмотрения жалоб после выборов, еще не позволили полностью устранить недостатки избирательного процесса.

Казахстан показал улучшения в период перед декабрьскими президентскими выборами, но в целом не обеспечил соответствия международным стандартам свободных и честных выборов. Бюро по демократическим институтам и правам человека Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе отметило серьезные ограничения на политическую агитацию, запрещавшие определенные критические высказывания в адрес президента, неравный доступ к средствам массовой информации для оппозиционных и независимых кандидатов и силовые разгоны предвыборных мероприятий оппозиции. Законы, принятые в течение 2005 года, в частности, закон об экстремизме, поправки по национальной безопасности и поправки к закону о выборах, ослабили юридические средства защиты прав человека и расширили полномочия исполнительной власти по регулированию и контролю гражданского общества и средств массовой информации. Но Конституционный суд счел ограничительный закон о неправительственных организациях неконституционным.

И без того плохое положение с правами человека в Узбекистане в 2005 году значительно ухудшилось. Бурное майское восстание в городе Андижане привело к непропорциональному применению силы властями и волне репрессивных действий властей, которые доминировали до конца года. Восстание началось после ряда ежедневных мирных акций протеста в поддержку бизнесменов, которых в период с февраля по май судили за исламский экстремизм. В ночь с 12 на 13 мая неустановленные лица захватили оружие из полицейского гарнизона, взяли штурмом городскую тюрьму, где содержались подсудимые, убили нескольких охранников и освободили несколько сот заключенных, включая подсудимых. Затем они заняли здание областной администрации и взяли заложников. 13 мая, по свидетельствам очевидцев, правительственные силы открыли неразборчивый огонь по толпе, в которой были безоружные граждане. В результате погибли сотни людей. После этого власти преследовали, избивали и сажали в тюрьмы десятки правозащитников, журналистов и других людей, рассказывавших об этих событиях, и приговорили многочисленных лиц к лишению свободы на судебных заседаниях, которые не соответствовали международным стандартам. Правительство вынудило многочисленные внутренние и международные НПО закрыться, а деятельность остальных жестко ограничило.

В России продолжались усилия по сосредоточению власти в Кремле и построению демократии "cверху вниз". С этой целью Кремль отменил прямые выборы губернаторов в пользу президентского назначения и утверждения законодательным органом. В современных условиях в России, где сдержки и противовесы в лучшем случае слабы, эта система ограничивает подотчетность властей перед избирателями и еще сильнее сосредоточивает власть в исполнительной ветви. Поправки к законам о выборах и политических партиях, внесенные предположительно для того, чтобы в долгосрочной перспективе усилить общенациональные политические партии, могут на деле ослабить способность оппозиционных партий соперничать на выборах. Эта тенденция в сочетании с продолжающимися ограничениями на деятельность СМИ, послушным парламентом, коррупцией и избирательным применением законов, политическим давлением на судебную систему и преследованием ряда НПО привела к ослаблению подотчетности руководителей государства перед народом.

Положение с правами человека в Пакистане оставалось неудовлетворительным, несмотря на провозглашенную президентом Мушаррафом приверженность переходу к демократии и "просвещенной умеренности". Сохранялись ограничения на свободу перемещения, свободу самовыражения, свободу собраний и свободу вероисповедания. Прогресс в демократизации носил ограниченный характер. Во время выборов в местные органы власти в 2005 году международные и отечественные наблюдатели выявили серьезные нарушения, включая вмешательство политических партий, что повлияло на результаты голосования в отдельных районах страны. В апреле полиция задержала 10 тыс. активистов Народной партии Пакистана за участие в митинге, организованном мужем Беназир Бхуто Асифом Али Зардари. Силы безопасности совершали убийства без суда и следствия, нарушения надлежащей правовой процедуры и произвольные аресты, применяли пытки. Во всех органах государственной власти и полиции наблюдалась коррупция, а власти практически не пытались бороться с ней. Сотрудники служб безопасности, совершавшие нарушения прав человека, в целом де-факто пользовались правовой безнаказанностью.

Несмотря на суровые реалии и серьезные препятствия, во всем мире растет спрос на более широкие личные и политические свободы и на распространение демократических принципов. Например, в регионе Ближнего Востока и Северной Африки в последние годы наблюдалось становление политического плюрализма, были проведены беспрецедентные выборы, улучшена защита прав женщин и национальных меньшинств и раздавались призывы населения к мирным и демократическим переменам.

В ноябре 2005 года в Форуме во имя будущего в Манаме (Бахрейн) наряду с министрами иностранных дел приняли участие 40 лидеров, представлявших организации гражданского общества из 16 стран Африки и Ближнего Востока. Лидеры гражданского общества изложили ряд приоритетных задач с особым акцентом на власти закона, прозрачности, правах человека и расширении прав и возможностей женщин. Среди тех, кто вошел в состав этой "делегации гражданского общества", были представители "Диалога содействия демократии", которые представили итоги обсуждений и дебатов, проводившихся в течение года между лидерами гражданского общества и их оппонентами из органов государственной власти по важнейшим вопросам реформирования избирательных систем и развития легитимных политических партий. Растущая сеть "Диалога содействия демократии" включает в себя сотни лидеров гражданского общества из этого региона. В целях улучшения поддержки растущих усилий по проведению реформ в регионе на Форуме также были созданы Фонд во имя будущего для оказания прямой поддержки гражданскому обществу и Фонд для поддержки инвестиций в данный регион. Степень и глубина участия гражданского общества в Форуме во имя будущего были историческими и позитивными, и тем самым был создан важный прецедент для подлинного диалога и партнерства между гражданским обществом и властями по вопросам политических реформ.

Форум во имя будущего является лишь одним из многих механизмов, с помощью которых США, еще одна группа из 8 стран и правительства стран региона поддерживают стремление к демократии всех жителей региона Ближнего Востока и Северной Африки.

Отраженное в этих докладах нарастающее во всем мире требование прав человека и демократии - не результат безликого действия некоей диалектики или замыслов иностранных правительств. Напротив, этот призыв вытекает из сильного человеческого стремления жить в достоинстве и свободе, а также из личной храбрости и стойкости мужчин и женщин всех возрастов в каждом обществе, которые служат и приносят жертвы делу свободы.

(Распространено Бюро международных информационных программ Государственного департамента США. Веб-сайт: http://usinfo.state.gov/russian/)

Создано: 09 марта 2006 года Обновлено: 09 марта 2006 года


This page printed from: http://usinfo.state.gov/russian/Archive/2006/Mar/09-624043.html

 


05 апреля 2007 года
Выдержки из доклада Госдепартамента США “Поддержка прав человека и демократии: действия США в 2006 году”

(Вступительная часть и предисловие к разделу “Европа и Евразия”)

Заявление президента

"Мир и справедливость торжествуют, когда люди пользуются свободой слова, собраний и вероисповедания, когда их права защищены и когда правительства подотчетны своим гражданам".

Президент Джордж Буш

Декларация в связи с Днем прав человека, Днем Билля о правах и Неделей прав человека в 2006 году

Предисловие

Этот доклад отражает многочисленные направления, по которым Соединенные Штаты работали в 2006 году, обеспечивая соблюдение прав человека и продвижение демократии во всем мире.

Президент Буш поручил нам проводить внешнюю политику, основанную на принципах свободы, и назвал укрепление прав человека и демократии необходимым элементом нашей стратегии в области национальной безопасности. Президент заявил: "Больше всего любой террорист боится человеческой свободы - обществ, где мужчины и женщины делают собственный выбор, отвечают перед своей совестью и живут не обидами, а надеждами".

На протяжении всего 2006 года в каждом регионе мира мы стремились внедрять и защищать международные стандарты прав человека и демократические принципы. Мы помогали другим демократическим странам создавать и поддерживать подотчетные органы государственного управления и власть закона. Мы поощряли свободные и честные выборы, призывали всех граждан, в том числе женщин и представителей меньшинств, к полноценному участию в жизни своих стран. Мы старались укреплять гражданское общество и содействовать свободе средств массовой информации. Более того, в ситуациях, когда попирались права человека и демократические принципы, мы проявляли солидарность с теми, кто настаивал на мирных переменах.

Защита человеческого достоинства и поддержка становления эффективных демократий по всему миру - это долгосрочный проект, требующий прочных партнерских отношений с другими правительствами, неправительственными организациями и частным сектором. Будут и неудачи, а порой прогресс может идти медленно, но мы и наши партнеры будем непреклонны. Ибо верная и разумная линия - вносить свой вклад в осуществление мечты мужчин и женщин каждой культуры и любого цвета кожи, любого происхождения и вероисповедания, которые стремятся обрести дары свободы - для себя, для своих детей и ради будущего своих стран.

С этими мыслями передаю в Конгресс Соединенных Штатов подготовленный Государственным департаментом доклад "Поддержка прав человека и демократии: действия США в 2006 году".

Кондолиза Райс
Государственный секретарь

 

Стратегия США в области прав человека и демократии

В докладе "Поддержка прав человека и демократии: действия США в 2006 году" описан широкий круг дипломатических инструментов, которые мы применяли в прошлом году для поддержки усилий по проведению местных реформ по всему миру.

Нет единой формулы продвижения личных и демократических свобод. Наши усилия были направлены на три основных компонента демократии в действии, которые должны присутствовать для того, чтобы права человека эффективно осуществлялись и защищались. Во-первых, свободный и честный избирательный процесс с равными условиями, обеспечивающими подлинную состязательность. Во-вторых, надлежащее управление, при котором представительные, прозрачные и подотчетные учреждения, в том числе независимые законодательные и судебные органы, действуют в соответствии с властью закона. И, в-третьих, сильное гражданское общество и независимые средства массовой информации, которые могут обеспечивать соблюдение честности властями, стимулировать гражданскую активность и продвижение реформ. Там, где эти три основных элемента демократии были слабы, мы стремились их укрепить. Там, где они попирались, мы старались их защитить. А там, где их не было из-за государственных репрессий, мы отстаивали интересы тех, кто живет в страхе, но мечтает о свободе.

Как показывают эти доклады, нашу поддержку прав человека и демократии мы строили с учетом конкретных проблем, присущих каждой стране и каждому региону. В Западном полушарии, например, главной проблемой является демократическое развитие – помощь демократиям в удовлетворении потребностей своих граждан в лучшей жизни. Для многих стран Африки ключевым фактором улучшения положения с правами человека и продвижения государственных реформ остается прекращение насилия. Вызовы правам человека и демократии в Южной, Центральной и Восточной Азии, а также в Тихоокеанском регионе столь же разнообразны, как и страны, расположенные на этих бескрайних просторах. Во многих случаях мы помогали демократическим странам лучше решать вопросы управления, чтобы закрепить достигнутый прогресс. В других случаях, когда руководители сохраняют власть, попирая права своих граждан, мы разоблачали злоупотребления и стремились открыть для населения глобальный поток идей и информации. В Европе мы продолжали сотрудничать с нашими европейскими партнерами, чтобы реализовать, наконец, идею единого, свободного и мирного континента. А на Большом Ближнем Востоке и в Северной Африке мы откликались на растущую потребность в политических, экономических и образовательных реформах новаторскими многосторонними и двусторонними инициативами - такими, как "Форум будущего" и "Ближневосточное партнерство".

Кроме того, в 2006 году государственный секретарь Райс объявила о двух важных инициативах в поддержку защитников прав человека и демократии - Фонде правозащитников и десяти руководящих "Принципов в отношении НПО", касающихся того, как правительства обращаются с неправительственными организациями.

Фонд правозащитников позволит Государственному департаменту быстро выплачивать небольшие пособия правозащитникам, которые в результате государственных репрессий оказываются в чрезвычайно бедственном положении. Выделяемые на эти цели средства, которые первоначально составят 1,5 млн. долларов, а затем будут ежегодно пополняться по мере необходимости, могут использоваться для оплаты защиты в суде или лечения либо для кратковременной поддержки с целью удовлетворения неотложных нужд семей активистов.

Десять руководящих "Принципов в отношении НПО" определяют, как мы сами будем обращаться с неправительственными организациями. Мы также будем использовать их для оценки действий других правительств. "Принципы" разработаны в дополнение к более подробным и развернутым документам ООН и других международных организаций, касающимся НПО и других правозащитников. Надеемся, наш вклад в виде десяти "Принципов в отношении НПО" поможет обеспечить во всем мире поддержку терпящим нападки неправительственным организациям и послужит удобным ресурсом для правительств, международных организаций, гражданских объединений и журналистов.

Успехи в области прав человека и демократии зависят прежде всего от храбрости и самоотверженности мужчин и женщин, добивающихся реформ в своих странах. Для прогресса потребуются также последовательные и согласованные усилия Соединенных Штатов и других демократических государств во всех регионах мира. Путь вперед редко будет прямым и коротким. Хрупкие демократии могут давать сбои. Страны, чьи руководители не вполне привержены демократии, могут откатываться назад. Активные сторонники реформ неизбежно сталкиваются с сопротивлением тех, кто не рад переменам. Таковы суровые реалии. В то же время мы убеждены, что наша работа во имя дела свободы может помочь созданию новых, обнадеживающих реалий для мужчин и женщин по всему миру.

Инициативы в рамках Международной недели прав человека: "Защитить защитников"

Соединенные Штаты по-прежнему твердо настроены на поддержку тех мужественных людей, которые борются за свободу во всем мире.

В связи с декларацией президента Буша, объявляющей 10 декабря Днем прав человека, и в честь Недели прав человека сегодня государственный секретарь Кондолиза Райс объявила о трех новых инициативах по наращиванию усилий правительства США в области демократии и прав человека и реагированию на глобальную тенденцию к государственным расправам с неправительственными организациями и правозащитниками.

1) Фонд правозащитников

В странах, где сохраняется тирания, и даже в государствах с неким подобием демократических институтов правозащитники часто подвергаются опасности из-за своей работы. Их преследуют, им угрожают физической расправой или причиняют вред, их многократно задерживают и помещают в тюрьмы. Создание глобального Фонда правозащитников позволит правительству США быстро откликаться на неотложные нужды правозащитников, оказывая помощь активистам, которые в результате государственных репрессий испытывают острые потребности финансового, юридического или медицинского характера. Фонд начнет свою деятельность с 1 млн. долларов и будет пополняться по мере необходимости.

2) Принципы в отношении НПО

Неправительственные организации (НПО) необходимы для обеспечения прозрачности и подотчетности власти. Когда НПО в осаде, подрываются свобода и демократия. Правительство США вводит десять основных принципов, определяющих, как мы сами будем обращаться с неправительственными организациями, и мы призываем другие правительства также соблюдать их. Для американского и других правительств эти принципы будут важным инструментом оценки того, как государство обращается с НПО. Принципы уточняют и дополняют действующие документы ООН и Европейского союза. Надеемся, они станут также хорошим подспорьем для групп гражданского общества и средств массовой информации, следящих за тем, как относятся к НПО по всему миру.

3)Награды свободы 

Начиная с декабря 2007 года, государственный секретарь будет ежегодно вручать две награды тем, кто стремится отстаивать человеческое достоинство. Награда "Защитникам свободы" будет присуждаться иностранному активисту или НПО, которые продемонстрировали выдающуюся приверженность продвижению свободы и храбрость перед лицом трудностей. Наградой "Дипломатия во имя свободы" будет отмечаться посол США, который наилучшим образом продвигает президентскую "Повестку дня свободы", добиваясь прекращения тирании и укрепляя демократию с помощью всего арсенала политических, экономических, дипломатических и других инструментов. Посол будет награждаться не только за свои личные достижения, но и за руководящую роль в привлечении всего посольства к реализации "Повестки дня свободы".

Чтобы усилить воздействие этих трех инициатив и других мер по оказанию поддержки тем, кто добивается свободы, Соединенные Штаты предпримут дополнительные шаги, включая укрепление партнерства с другими правительствами, разделяющими этот настрой, в целях дальнейшего усиления и внедрения "Повестки дня свободы".

Лауреаты премии 2006 года за достижения в области прав человека и демократии

Соединенные Штаты продолжают оказывать активную поддержку и участвовать в мероприятиях по укреплению демократических институтов и защите прав человека, что нашло отражение и в докладе "Поддержка прав человека и демократии: действия США в 2006 году". Умелое и демократичное государственное управление, которое ставит во главу угла человека и поддерживает динамичное гражданское общество, необходимо для того, чтобы обеспечить соблюдение прав человека и основных свобод.

Ежегодная Премия за достижения в области прав человека и демократии присуждается за исключительные достижения сотрудникам внешнеполитических ведомств, работающим за границей. Этой наградой отмечаются выдающиеся успехи в освещении положения с правами человека и демократических перемен, активное внедрение стратегий и институтов, способствующих более уважительному отношению к правам человека и демократии.

<…>

Ниже приводятся лишь некоторые лауреаты премии из стран бывшего СССР:

В Грузии г-жа Бриджет Бринк и г-жа Дебра Миллер внесли существенный вклад в решение наиболее приоритетной задачи миссии - содействовать демократическим реформам в Грузии. Они были награждены за особые усилия по сотрудничеству с грузинскими властями в проведении судебных реформ и содействии улучшениям в пенитенциарной системе.

В Узбекистане г-н Бэрон Лобстин продемонстрировал впечатляющие усилия в области прав человека в период нарастающей напряженности в отношениях между Соединенными Штатами и Узбекистаном и усиливающегося давления узбекских властей на местных активистов. Бэрон установил и поддерживал тесные связи с различными местными правозащитниками, предоставляя им возможность высказываться, которой они лишились в результате событий 2005 года в Андижане и последующей расправы над НПО.

В Таджикистане усилия г-жи Уен Тан по укреплению прав человека и демократии включают содействие свободным и честным выборам по линии Центральной комиссии Таджикистана по выборам и референдумам и поддержку свободы вероисповедания с использованием связей, сложившихся у нее с мусульманскими общинами.

ЕВРОПА И ЕВРАЗИЯ

В минувшем году ряд стран Европы и Евразии продолжали укреплять свои демократические системы. Впервые с 1995 года, когда было заключено Дейтонское соглашение, власти Боснии и Герцеговины самостоятельно провели в октябре выборы в своей стране. Состоявшиеся в марте парламентские выборы в Украине соответствовали международным демократическим стандартам и были самыми открытыми за все 15 лет независимости страны. К сожалению, в других странах нарушались демократические принципы и права человека. Россия ввела в действие обременительные процедуры регистрации и ограничительный закон о неправительственных организациях (НПО), что оказало определенное негативное влияние на их деятельность. Значительными отступлениями от демократического прогресса стали ограничения на свободу выражения мнений, травля и запугивание журналистов в ряде стран региона, включая Азербайджан, Армению, Россию и Балканы. Серьезную озабоченность по-прежнему вызывала торговля людьми в целях коммерческой сексуальной эксплуатации и принудительного труда.

Одна из приоритетных задач США - помочь сторонникам демократии и прав человека в Европе и Евразии одержать победу и закрепить достигнутые успехи. С этой целью в 2006 году Соединенные Штаты продолжали взаимодействовать с правительствами региона, нередко вместе с другими демократическими союзниками и на международных форумах, и использовали разнообразные инструменты для оказания ощутимой поддержки в развитии демократии и прав человека. В частности, применялись следующие инструменты: обучение должностных лиц, журналистов, представителей демократических партий и активистов НПО; наблюдение за выборами и уголовным судопроизводством; укрепление потенциала гражданского общества и государственных структур; техническая и правовая помощь, гранты и обмены.

Соединенные Штаты активно поддерживали демократические институты и процессы посредством двустороннего и многостороннего взаимодействия с международными партнерами - такими, как Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе и Европейский союз. В течение прошлого года США в своей поддержке делали сильный упор на выборы, которые служат барометром демократического здоровья страны и одновременно сами его подпитывают. Соединенные Штаты способствовали демократическим политическим процессам и организации честных состязательных выборов - например, поддерживая становление политических партий в Беларуси, расширяя возможности групп избирателей, в том числе активно работающих женщин и молодежи, в Сербии и содействуя международным усилиям по наблюдению за выборами в Украине. При подготовке к предстоящим в 2007 и 2008 годах выборам в Армении США поддерживали мероприятия по совершенствованию избирательной системы, обновлению списков избирателей, просветительской работе среди населения по вопросам голосования и демократическим принципам, укреплению политических партий. Такую же поддержку Соединенные Штаты оказывают - путем организации учебы для политических партий, обучения представителей СМИ, как освещать политические проблемы, а также в рамках инициатив по просветительской работе среди избирателей - и при подготовке к свободным и честным выборам в России - думским в декабре 2007 года и президентским в марте 2008 года.

Выборы - это важный, наглядный признак демократии в действии. Но у демократии есть и другие необходимые составляющие. Страны нуждаются в активном гражданском обществе, где люди ощущают возможность осуществлять свои права на выражение мнений, свободу объединений и собраний, в том числе участие в неправительственных организациях, профсоюзах и других организациях гражданского общества. Высокая активность граждан - лучшая защита от сползания в тоталитаризм. Поэтому особую тревогу в минувшем году вызывала дальнейшая эрозия гражданского общества в России и Беларуси. Представители США последовательно выражали озабоченность в связи с тем, что в России власть подрывает гражданское общество. В частности, речь шла о принятии нового закона, ограничивающего деятельность НПО. Соединенные Штаты также оказывали техническую помощь и поддержку в форме грантов российским группам гражданского общества, информационным центрам, обслуживающим неправительственные организации, аналитическим центрам, профсоюзам и организациям общественного контроля, чтобы они могли продолжать активно участвовать в общественной жизни. В Беларуси, где гражданское общество все чаще оказывалось под угрозой, примерно 2000 руководителей профсоюзов, НПО и независимых средств массовой информации приняли участие более чем в 1300 учебных занятиях и семинарах, организованных при поддержке США.

Для обеспечения подотчетности власти необходима пресса, стоящая на страже интересов просвещенного и свободного гражданского общества. Соединенные Штаты по-прежнему твердо настроены на поддержку сильных независимых СМИ, предлагающих гражданам разнообразные мнения и объективную информацию. К сожалению, в этом направлении предстоит еще много работы. Наибольшую тревогу вызвали лобовые атаки на свободу выражения мнений в Европе и Евразии, включая убийство независимого журналиста Анны Политковской, временное закрытие независимого средства массовой информации АНС в Азербайджане и нападения на журналистов в нескольких странах региона. В России американские программы были направлены на укрепление независимости СМИ путем улучшения профессиональных стандартов, деловой практики и социально ответственной журналистики. В Боснии и Герцеговине Соединенные Штаты помогли создать более благоприятные условия для работы СМИ, проведя учебу для журналистов. В Турции, где ограничения на работу СМИ продолжали вызывать озабоченность, США поддерживали программы профессионального обмена журналистами, призванные прививать молодым репортерам этические нормы и журналистскую ответственность, содействовать свободе выражения мнений среди редакторов и лиц, решающих, какая информация должна быть предоставлена прессе.

Конституционный строй, сильные правовые системы и независимость суда составляют основу нормально функционирующего общества, но они эффективны лишь в той мере, в какой правительство способно надлежащим образом применять эти инструменты и обеспечивать защиту от коррупции и других злоупотреблений властью. Хотя в ряде стран Европы и Евразии давно сложилась традиция власти закона, многим из них не хватает опыта в области передовой международной методики подготовки судей, применения законодательства о защите общественных интересов и эффективного судопроизводства. В результате им трудно обеспечивать власть закона и решать такие проблемы с правами человека, как коррупция и торговля людьми. Соединенные Штаты участвовали в разнообразных программах с целью помочь привести правовые системы Восточной Европы в соответствие с международными стандартами деятельности судебных структур, способных обеспечивать всем гражданам достаточную защиту прав человека. Американская помощь в этой сфере включала в себя работу с местными партнерами в Украине и Азербайджане по созданию центров правовой помощи и разработке программ практических занятий в украинских юридических вузах; подготовку кодекса этики для лиц, занимающихся юридической практикой в Армении, что позволило впервые организовать открытое и прозрачное проведение экзаменов в коллегии адвокатов; оказание технической помощи в Грузии при создании адвокатской ассоциации и принятии кодекса профессиональной этики адвоката; укрепление власти закона и способности полиции, прокуратуры и судей рассматривать дела о военных преступлениях в Сербии и Боснии и Герцеговине.

Краеугольный камень внешней политики США - укрепление и защита прав и свобод, закрепленных во Всеобщей декларации прав человека. Соединенные Штаты в партнерстве с правительствами региона осуществляли программы, гарантирующие права маргинализированных групп населения, в том числе женщин, этнических, религиозных и других меньшинств, инвалидов и жертв торговли людьми. В Грузии Соединенные Штаты поддерживали модернизацию главной судебно-медицинской лаборатории и пяти областных центров по сбору доказательств, что будет способствовать проведению доказательных расследований и укреплению прав человека. В целях содействия усилиям по борьбе с торговлей людьми Соединенные Штаты провели с Министерством внутренних дел России работу по обучению сотрудников правоохранительных органов методам следственных и прокурорских действий по таким делам. В Беларуси США организовали двухлетнюю программу по расширению экономических возможностей приблизительно для 1000 женщин из групп риска и жертв торговли людьми.

Соединенные Штаты привержены работе с нашими партнерами, проводимой с целью помочь им построить и укрепить собственные устойчивые институты демократического управления. Соединенные Штаты будут использовать двусторонние дипломатические каналы, многостороннее сотрудничество и международные институты для поддержки прав человека и демократии в Европе и Евразии.

(Распространено Бюро международных информационных программ Государственного департамента США. Веб-сайт: http://usinfo.state.gov/russian/)

Источник: Аналитический центр НАМАКОН.

{{ rating.votes_against }} {{ rating.rating }} {{ rating.votes_for }}

Комментировать

осталось 1800 символов
Свернуть комментарии

Все комментарии (0)

×
Заявите о себе всем пользователям Макспарка!

Заказав эту услугу, Вас смогут все увидеть в блоке "Макспаркеры рекомендуют" - тем самым Вы быстро найдете новых друзей, единомышленников, читателей, партнеров.

Оплата данного размещения производится при помощи Ставок. Каждая купленная ставка позволяет на 1 час разместить рекламу в специальном блоке в правой колонке. В блок попадают три объявления с наибольшим количеством неизрасходованных ставок. По истечении периода в 1 час показа объявления, у него списывается 1 ставка.

Сейчас для мгновенного попадания в этот блок нужно купить 1 ставку.

Цена 10.00 MP
Цена 40.00 MP
Цена 70.00 MP
Цена 120.00 MP
Оплата

К оплате 10.00 MP. У вас на счете 0 MP. Пополнить счет

Войти как пользователь
email
{{ err }}
Password
{{ err }}
captcha
{{ err }}
Обычная pегистрация

Зарегистрированы в Newsland или Maxpark? Войти

email
{{ errors.email_error }}
password
{{ errors.password_error }}
password
{{ errors.confirm_password_error }}
{{ errors.first_name_error }}
{{ errors.last_name_error }}
{{ errors.sex_error }}
{{ errors.birth_date_error }}
{{ errors.agree_to_terms_error }}
Восстановление пароля
email
{{ errors.email }}
Восстановление пароля
Выбор аккаунта

Указанные регистрационные данные повторяются на сайтах Newsland.com и Maxpark.com