Войти в аккаунт
Хотите наслаждаться полной версией, а также получить неограниченный доступ ко всем материалам?

Полная версия разговора между Кодуа и Патаркацишвили в Лондоне?!

Полная версия разговора между Кодуа и Патаркацишвили в Лондоне?!

Точный перевод на русский язык статьи и расшифровки разговора Бадри Патаркацишвили и Ираклия Кодуа, опубликованных в грузинской газете «Алия» 5 февраля 2008 года. Перевел Георгий Двали.


От редакции: Интерес к скандальной записи разговора между Патаркацишвили и Кодуа по-прежнему огромен. Оппозиция утверждает, что запись, опубликованная по ТВ, — монтаж. До сих пор оппозиция безрезультатно ожидала опубликования «патаркацишвилевской версии» этого разговора. «ТВ-Имеди» закрылось, не опубликовав полной версии. Возможно, именно поэтому все еще возникает много вопросов в связи с разговором Патаркацишвили—Кодуа.

Вчера в почтовом ящике «Алия» мы нашли конверт с компьютерным диском и письмом. В письме было всего несколько слов: «Здесь полная запись разговора между Патаркацишвили и Кодуа. Опубликуете?»

После ознакомления с материалом у нас, естественно, возникло множество вопросов: Насколько реальны те факты, которые приведены в материале? Действительно ли состоялся точно такой разговор между Патаркацишвили и Кодуа? Имеем ли мы право предоставить общественности эту информацию? К чему обязывает нас закон? И так далее. После долгих раздумий редколлегия «Алия» все-таки решила опубликовать материал, поскольку в связи с лондонским вояжем Ираклия Кодуа распространилось множество версий, и, в конце концов, версия, которую мы предлагаем читателю, тоже имеет право на существование. Факт, что власти опубликовали часть разговора и эту часть действительно содержит материал, оказавшийся в наших руках.

Но все-таки, чтобы быть чистыми перед законом, мы решили перепроверить информацию в правовом плане и обратились к руководителю Ассоциации молодых юристов Георгию Чхеидзе.

— Батоно Георгий, допустим, в нашем распоряжении оказалась информация, часть которой раньше публиковалась по телевидению, но вторая, скрытая часть стала известна «Алия» в последнее время, причем информация к нам поступила по почте. Имеем ли мы право публиковать эту информацию, вызывающую общественный интерес?

— Если это касается следствия, то в законе прямо записано, что следственная информация составляет следственную тайну. Однако закон возлагает ответственность за сохранность информации на тот субъект, который обязан эту информацию держать в тайне и не обнародовать.

— Но мы не знаем, кто прислал нам эту информацию, имеем ли мы право ее публиковать, если не можем назвать источник?

— Если это не содержит клевету, если это фактологический материал и вы указываете, каким путем информация к вам попала, и доказываете, что существует общественный интерес, тогда я не вижу причин, по которым на вас может быть возложена какая-либо ответственность.

Другие опытные юристы также объяснили «Алия», что ответственность возлагается только в том случае, если существует обязательство по закону хранить и не распространять информацию. Информация не должна содержать государственную либо коммерческую тайну, не должна покушаться на анонимность интимной жизни человека или касаться изнасилования, тогда вопроса об ответственности газеты не возникает. Ответственность не возникает и в том случае, если лицо не предупреждено о неразглашении информации.

При этом в УК есть статья, по которой на журналиста не может быть возложена ответственность за свою профессиональную деятельность. Следствие не может обязать журналиста дать показания.

После выяснения всех этих правовых аспектов газета «Алия» решила опубликовать полную версию разговора, однако никто точно не знает, насколько полна эта версия.

Неизвестный 1: Здесь не курят ведь?

Неизвестный 2: Оставили?

Неизвестный 1: Телефон нельзя?

Неизвестный 2: Нет.

Неизвестный 1: Сигарету можно?

Неизвестный 2: Курить сигареты здесь можно.

Неизвестный 3: Оставьте.

Патаркацишвили: Не так легко сказать, что (звонит телефон)… Здравствуй, дорогой… нормально… сейчас говорить не могу — примерно через час-два.

Обращается к кому-то по-английски: пожалуйста, кофе и воду.

Кодуа: А я вас совсем по-другому представлял на вид.

П.: В разное время я разный.

К.: Да.

П.: Когда я занят другими несколько, этими и другими делами, то тогда я другой. Что там происходит в Тбилиси?

К.: Ну как сказать… в Тбилиси…

П.: Вы курите?

К.: Да, курю, но сигареты…

П.: Пожалуйста, сигареты и зажигалку.

К.: Белое «Мальборо».

П.: Белое «Мальборо».

Неизвестный спрашивает у Патаркацишвили, какой чай заварить. Патаркацишвили отвечает: «Пожалуйста, жасминовый и еще воду».

К.: Ну пока все по-прежнему, но на данном этапе он уже не такой, каким был.

П.: громко смеется.

К.: Реально так.

П.: И этим непрофессионализмом объяты все структуры, либо кто-то действует непрофессионально? Этот ваш Мастер (имеется в виду один из сотрудников МВД Грузии с такой кличкой.— Г. Д.) вновь попался.

К.: Мастер не мой вовсе.

П.: Нет, я не вас лично имею в виду.

К.: Он Ахалаин (имеется в виду начальник департамента исполнения наказаний Бачу Ахалаия.— Г. Д.).

П.: Так он Ахалаин?

К.: Да, не мой.

П.: А, понятно (смеется), так знаете эти сегодняшние новости?

К.: Нет.

П.: А, так вы не знаете!

К.: Ну, я вчера ночью выехал и после того в дороге.

П.: Сегодня весь мир говорит об одном: «Санди таймс» опубликовало разговор между Мастером и каким-то чеченским полевым командиром, в котором он меня того… заказывает. И это, как мне думается почему-то, только начало (смеется).

К.: Да, но ваша ликвидация, прямо так… это, может, это слух такой…

П.: Да нет, парень, нет.

К.: Это абсолютно проигрышно для всех.

П.: Я дело говорю, дело, я же не ребенок.

К.: Мастер не сможет это исполнить, если только кто-то…

П.: (прерывает) Послушай — он поехал меня заказывать конкретно…

К.: Мастер поехал?

П.: Мастер поехал конкретно заказывать, конкретно есть конкретный человек живой и конкретно существует запись разговора 50-минутного, можешь войти в интернет и убедиться, что это, во-первых, Мастер, а во-вторых, есть стопроцентный конкретный заказ. И это не спектакль и не глупость, какие он там тогда… Это реальный, конкретный факт! Факт, который прочитаешь, и у тебя не останется впечатления, что кто-то что-то поставил. Мы же не дети, мы все понимаем. То есть абсолютное впечатление оставляет на всех, в том числе на профессионала, что человек пришел по конкретному делу. Причем говорит все — говорит, «министра сюда привезу, если хочешь», «Бадри — наша политическая проблема», «мы должны его убрать», «нам невыгодно сделать это в Грузии», «в Лондоне должен это сделать или в Израиле» или «если у тебя не получится, то он летает из Тбилиси в Батуми и из Батуми вертолетом в Уреки, и там тогда», «надо сделать так, чтобы подозрение пало на Россию». Так что это не спектакль, а реальный факт. Но этот факт интересен сам по себе, а не для того, чтобы дело против кого-то возбуждать, но сам факт абсолютно достоверный, конкретный и реальный. Не то что кто-то кому-то сказал, а конкретный. И главное, существуют доказательства. Я ведь ничего так не делаю, чтобы…

К.: Да, но пока ведь ничего такого.

П.: Но есть разговор и еще кое-что.

К.: Ну так Мастер, Мастер же…

П.: (смеется) Ну понимаю, его уровень…

К.: Такие вещи он… Он может, ну…

П.: Ну да, ограбить кого-то, понимаю… (неразборчиво, говорят одновременно).

К.: Может отнять все, но на большее он… чтобы больше сделал.

П.: (смеется) Знаю, понимаю, но ведь он же не по своей воле поехал и встретился, причем с кем он встречался? Это тот самый, кто головы англичанам рубил, это тот самый, помнишь? Он с ним и встречался.

К.: Вы в это верите?

П.: Верю ли я?

К.: Верите?

П.: Ну так я же говорю, что у меня есть факты, доказывающие это. Сегодня смотри «Дроеба» (еженедельная аналитическая программа «ТВ-Имеди».— Г. Д.) и убедишься. У меня есть факты, а не то чтобы «верю не верю». Я многому не верю, но на этот раз у меня есть факты, много фактов. Я не знаю, откуда идет, куда идет, его ли инициатива, как, что сделали, что за глупости делают, но факты ведь вещь упрямая, факт налицо. От фактов не сбежишь.

К.: Если это реальный разговор и если это его голос…

П.: Так я об этом и говорю, от фактов не уйдешь. Я об этом и говорю, а не о логичности и о том, насколько он…

К.: Ну если я послушаю его голос, то я… прямо…

П.: Так я включу сейчас интернет, скажу ребятам — нет проблем (говорит по-английски).

П.: Здесь есть интернет?

Неизвестный: Да.

П.: Можете найти сегодняшний «Санди таймс». Третья страница. Знаете, что мне нужно? Мне нужна статья в интернете обо мне. Найдите запись разговора.

Пауза.

К.: По голосу…

П.: Ну я же не… что с этим…

К.: Ну не знаю, я политику… я не политик…

П.: Можно на ты?

К.: Да, поговорим.

П.: Я никогда не был на государственной службе. Никогда. Просто, чтобы ты знал. Ну здесь прессы ведь нет, и я не с кем-то разговариваю. Все эти проблемы создал не я. Не я создал от начала до конца. Я был готов по-мужски, красиво, вкусно ему помочь и сделать все для того, чтобы страна встала на ноги и серьезно усилилась. Говорил ему всегда: «Парень, ты только скажи, что тебе нужно,— я здесь, вот он я». Говорил, что Абхазию и Осетию мы так не вернем. Для этого нужны деньги. Вот он я, здесь, используй меня, вложим… Надо вложить, купить по частям, вернуть. Правильно, неправильно, но факт, чтобы вот так вот вернуть. Говорил, что надо покупать по частям. «Вернуть» — такого термина для меня не существует. Не понимаю, что значит этот термин. Если кто-то что-то у тебя отнял, надо прийти к нему и отнять силой, но ведь у России не отнимешь силой. Абсурд! Есть другие варианты. Тебя кинули? Надо прийти и заново купить.

К.: Так кинули?

П.: Не имеет значения. Отняли у страны, кинули страну…

К.: Продали.

П.: Ну продали. Так сейчас нет иного выхода, ведь да? Если хочешь вернуть, должен прийти… если хочешь вернуть, нужно заплатить вновь, нужно купить. Поэтому я предложил свою программу и предложил ему начать скупать кое-что. Там в Гаграх продавалось… «Имени XXIV съезда», потом там есть табачная фабрика — у меня 50%. Говорил я — начнем с этого, начнем покупать помаленьку, чтобы абхазы убедились, что мы их не кидаем — просто даем «зеленых», и они нормально уступают. Четыре года назад для этого, по моим расчетам, было необходимо 500 миллионов. Сейчас нужно не меньше пяти миллиардов.

К.: Ну, я думаю, нужно даже больше.

П.: Может, и больше, но четыре года назад, когда они пришли к власти, для этого было нужно 500 миллионов. Я не скрою, что, когда мы во времена Шеварднадзе ездили в Абхазию, совершали вояжи между Шеварднадзе и Ардзинбой, мы уже вопрос решили, конкретно все знали, кто сколько получает, Ардзинба был готов на это пойти. Абсолютно! Единственный, кто все сорвал, был Примаков. Примаков зашел к Ельцину и сказал, что ему якобы мешает Березовский там… (В комнату заходит мужчина, Патаркацишвили обращается к нему по-английски, чтобы нашел аудиозапись.) Так что я сделал все, чтобы, когда он пришел к власти, максимально ему помочь. Максимально, и у меня есть все доказательства. То, как он поступил с Зурой, да, с Жвания,— это была первая подлость. С ним, без него, кто сделал, как сделал, не знаю, не интересует меня. Факт один — сделал! Я и Вано сказал (глава МВД Грузии Вано Мерабишвили.— Г. Д.), что я уверен, что вы… (обращается к мужчине, вошедшему в комнату: Миша, найдите мне запись в «Санди таймс»)

Мужчина: Саму запись?

П.: Да, послушаем. Да, тогда именно наши отношения напряглись. Был второй день… на другой день они решили пригласить пятерых журналистов с разных телеканалов, может, ты знаешь, и показать им фото, где… (редакция «Алия» из этических соображений пропустила этот отрывок), ну и так далее.

К.: (не слышно).

П.: Да, должны были показать эти фото на другой день. Тогда и было, что я к нему прислал его же друга и пригрозил, что… (непечатное выражение.— Г. Д.), чтобы он этого не делал. Причем они хотели, чтобы журналисты на другой день пришли без операторов, хотели пригласить таких журналистов, кто потом никому не скажет. Можешь себе представить? Когда мне сказали об этом, я сразу послал к нему человека и сказал: «Я начну против тебя борьбу, как только ты это сделаешь». Ну он потом замял эту тему. Только на третий день мне позвонил и причитал: «Что это с нами произошло, какое несчастье» и так далее.

К.: Ну это такая тема, что они этого и не смогли бы опубликовать.

П.: Я говорю о том, что они намеревались сделать. И хотели сделать именно в такой форме, вот в такой форме намеревались сделать, чтобы подать это общественности. Они ведь растерялись поначалу, хотели, чтобы мы вот журналистам сказали, а общественности это не говорим…

К.: Ну ведь все же знают, считайте…

П.: Но, конечно, сейчас об этом они уже меньше говорят, специально это делают, якобы «мы бережем его имя, а в это время…» Ну мы же все понимаем. Я почему все это рассказываю, чтобы ты знал. Я не тот человек, который вот так вдруг встал и начал борьбу против Миши. Вот когда он пришел к власти, я взял и 51% «Мзе»… 51% «Мзе» были мои, ведь мои же были? Сказал бы, отдай мне «Имеди», я бы отдал и «Имеди». Я бы отдал, поскольку тогда был убежден, что пришла власть, о которой я мечтал, которая сделает все, чтобы страна нормально развивалась и нормально шла. Я верил Зуре, абсолютно, и мы ночами напролет думали, как построить экономику. Что мы сделаем, и та экономическая программа, которая была сделана фактически мной — сократили налоги до 32 процентов, НДС и так далее. Умолял Мишу выпустить амнистию для бизнеса и говорил, что бизнес должен вздохнуть свободно. Тогда и страна будет развиваться. Три миллиона за программу заплатил, подготовили в Канаде. Потом плюнул на все, потому что понял — не имеет смысла.

К.: Сегодня 50–60 процентов бизнеса — его… (неразборчиво).

П.: Абсолютно. Помнишь, Зура выступил и сказал: люди, можете выбросить все документы, мы объявляем амнистию, не будет никаких проблем вообще, все, что было до 2004 года, забыли, проехали, можете выбросить все документы. Будет амнистия. Амнистию выпустили такую, что только на мелочь… на 200 долларов кто… потом начали отбирать собственность, что в 90-е годы: дома, акции, такого не было даже в советский период. Ни в одном постсоветском регионе такого не было.

К.: Это и меня коснулось очень плохо…

П.: Всех коснулось, всех коснулось это, кроме меня, потому что я был с таким настроем, что… Я ничего в Грузии не добыл, меня ничего не коснется, поэтому я был как кинжал, вынутый из ножен, я хотел помочь этому бизнесу. Я защитил бизнесмена Шаликиани (Бондо Шаликиани был арестован за сокрытие налогов и хранение оружия в 2004 году). Я его не знал вовсе, один раз в глаза видел. Помнишь, показали его жену голую с грудями нараспашку и в дом что-то подбросили… Помнишь?

К.: Да.

П.: Тогда я впервые выступил.

К.: Его арестовал Окруашвили.

П.: А какая разница? Тогда я впервые выступил перед Саакашвили, Жвания и всеми и раскритиковал их и сказал: что вы творите, как можно грузина в такое положение ставить? Разве можно так в Грузии, здесь другой менталитет — по-другому на это смотрят, для грузина семья — это самое святое. Арестуй, убей, но почему жену показываешь с голыми грудями и этим…

К.: Да, семью трогать нельзя. Так было и будет в Грузии всегда, это всегда будет в грузинах, что семья…

П.: Конечно, нельзя. Семья это… нельзя трогать!

К.: И всегда была.

П.: Конечно, семья это такая вещь, которую трогать нельзя. Допустим, мы с тобой враги, ну и что за проблема? Мы должны разобраться, что хочешь можно сделать, но жену с детьми не трогай. Это тебе боком обернется. Так вся страна перевернется… Это было первое, этим он начал, против чего я восстал. Потом эта история с фондами (видимо, имеются в виду фонды в поддержку МВД и армии, куда бизнесмены перечисляли деньги.— Г. Д.). Я ему говорю: благословенный, ты скажи, что тебе нужно, сколько тебе нужно, давай не надо бизнес терроризировать, я дам. Испуганный бизнесмен, затерроризированный бизнес ничего сделать не сможет. Зачем тебе мелкие эти, а он: э, ты не знаешь, эти другие, ты — другое дело. Потом пошло-поехало, а после Жвания мы всерьез противостоять стали. Тогда наши пути фактически разошлись. И он никак не мог понять, что даст он мне одним миллионом больше или миллиардом больше, миллиардом меньше — для меня не имеет значения. Для меня важны принципы. Я ведь даже за тысячу миллиардов не возьму оружие и в тебя не выстрелю, потому что это мой принцип, а не потому, что не могу. Ты мне ничего плохого не сделал. Не сделаю это ради денег. Точно так же про «ТВ-Имеди». Говорю ему — «Имеди» не продается. Ну не продается, и все тут. Причем «Имеди» — это твое спасение. До тех пор, пока есть «Имеди», народ не выходит на улицу, поскольку у народа есть отдушина. Никак этого не мог понять — нет, хочешь не хочешь продай «Имеди», «Продай». Говорю, не продается! Не мог понять, что не продается. Причем я же не сумасшедший. Как это — продай «Имеди»? Это же гарантия моей защиты! Это же невозможно! Продам «Имеди», а он потом отнимет все, что за нее дал. Никак этого не понял, и что самое главное, я не хотел вообще всего этого, не хотел этой оппозиции, не хотел, чтобы вернулось то, что было в 1991 году, это он все создал, а не я, я не создавал этого.

К.: Сейчас ситуация где-то 50 на 50.

П.: Да, именно так сейчас, и он думает, что сможет удержать ситуацию. Нет, не сможет. Просто не сможет. Он привез группы этих демократов (по всей видимости, имеются в виду представители Демократической партии США.— Г. Д.), которые делают IPO-рейтинги, заказал рейтинги и отказался… не публиковал — увидел, какая ситуация. Сейчас он думает только об одном, чтобы сохранить место, но ведь у него было это место. Я с ним не воевал. Ничего от него не хотел. Не говорил ему, что Миша… или говорил, что… Начал со мной противостояние за какие-то глупости. Ну построил я терминал в Кулеви, построил я терминал, да? Продаются эти самые из Потийского порта…Что он с этим Инаишвили сделал (Джемал Инаишвили, вице-спикер парламента, бизнесмен.— Г. Д.)! Я специально записал цену в два раза больше, чем стоило, и почему? Я не хотел терять девять месяцев и плевать мне было, заплачу три миллиона или полтора, потому что хотел тренинги делать на месте, где была инфраструктура, чтобы людей прямо вот так взять и перевести туда, чтобы даже на день не останавливать, как только заработала бы, сразу бы люди начали работать, так что для меня не имело большого значения, сколько я заплачу. Если бы сказали пять, заплатил бы пять. Когда я спросил, сколько стоит, ответили: ну максимум полтора. Я приказал заплатить три, чтобы наверняка выиграть, не хочу с этими драться и так далее. Ребята меня умоляли: не надо, запиши два — зачем выбрасываешь миллион? Я ответил, бросьте, а вас кто спрашивает? Мои деньги ведь? Так что заплатите три. А он взял да и заставил вложить 3 миллиона 60 тысяч, только бы мне не досталось. Из того терминала больше двух, хоть лопни, не получишь. Но только бы Бадри не досталось. Я его спрашивал: почему, парень? Во имя чего? А он: «Я тут ни при чем». Потом Инаишвили пришел ко мне, извинялся, встал на колени, говорил, его заставили. Ну да ладно, это не имеет значения. И сколько еще такого могу вспомнить, миллион таких…

К.: Мда… трудно такие вещи вспоминать. А как насчет нашего дела?

П.: Факт один. Очень простой: у него сейчас только два пути. Он, кстати, недавно мне предлагал договориться. Я ответил, что у тебя только два пути — плохой и ужасный. Первый путь, плохой, — это то, что ты открываешь «ТВ-Имеди» и проигрываешь выборы. Второй — ужасный путь. Ты не открываешь «Имеди» и становишься диктатором. Все — больше тебя нет. Он ничего не смог сделать, потому что весь мир на него налег, и он открыл «Имеди». Сейчас у него только один выход, чтобы выиграть,— конкретно вбросить бюллетени. Как только он вбросит, все, его… (непечатное выражение) в ту же минуту.

К.: Да, но у него такой пиар сейчас. Столько народу приходит (имеется в виду на митинги в поддержку Саакашвили.— Г. Д.). Двадцать тысяч человек силком на митинг в его поддержку ведь не выведешь?

П.: Нет и не надо. Знаешь, в чем беда?

К.: Народ…

П.: (прерывает) В чем несчастье, я тебе скажу — в том, что наш электорат разделен на две части — активный и пассивный. Кто вышел второго? (Имеется в виду антиправительственный митинг 2 ноября в центре Тбилиси, в котором участвовали сотни тысяч человек.— Г. Д.) 2 ноября на улицы вышел активный электорат. Кто выходит там, на местах? Это пассивный электорат (имеются в виду митинги в поддержку президента в регионах.— Г. Д.). Сейчас такая ситуация, что активный электорат ожидает проигрыша Миши. Даже если сделать совершенно простую вещь — представь, что пятого числа состоялись совершенно прозрачные выборы. У Миши есть лучший шанс, чтобы победить. Как только Миша выступит и скажет, что он выиграл, этот активный электорат пойдет сразу на него. Чем с большим отрывом он объявит о своей поддержке, тем больше будет агрессии в этом активном электорате.

К.: В конкурентах, говоря по правде, Гречиха (кличка кандидата от объединенной оппозиции Левана Гачечиладзе.— Г. Д.), и те ведь не конкуренты на самом деле.

П.: Понятно, но тут другой момент.

К.: Объяснение…

П.: (прерывает) Никакого объяснения не нужно Это утрясется все. Это все вопрос времени. Я думаю, на этой неделе он может себе что-то там представлять, но это не так, так не бывает. Нужно время. И будет один оппозиционный кандидат, без разговоров, только один.

К.: Ну они тоже, ругаются, то да се, это все льет воду на мельницу…

П.: Что касается электората, что касается пиара, это установленная формула, и она установлена самими американцами. Оттуда это идет. Ни у кого нет лучшего выборного опыта. Жаль, что до сих пор он этого не понял. На самом деле все понял, но плывет по течению. Так, как сейчас плывет, так что это просчитано на дни, и все знают по дням, как и что надо делать. Так что это не проблема. Ну кандидат, кто бы он ни был, будет иметь все те голоса, которые против Миши. Это факт, но тут есть второй момент: необходимо, чтобы начался процесс внутреннего раскола. Вот внутренний раскол — это одно из главных во всей этой конструкции. Это как дважды два — четыре. Как только добавится внутренний раскол, конечно, то, что Миша Мачавариани (вице-спикер парламента, один из лидеров правящей партии.— Г. Д.) и тот его продаст за 15 минут, ясно как пень, им надо просто показать…

Ну вот, послушаешь пять минут это, как он с ним говорит… (Возвращаются к теме Мастера.— Г. Д.)

К.: И с кем он говорит?

П.: Ну с тем чеченцем, знаешь, с которым? Который англичанам головы рубил и на шест надевал.

К.: Югас Ахмадов.

П.: Да. Но я об этом не говорил, сами скажут. Поэтому я на это вот так смотрю… Вот есть второй момент: позавчера Миша выступил и говорит, что его Хиллари Клинтон представила на Нобелевскую премию. Но он не сказал, как она его представила. Ну не скажет же он, что это моя заслуга и что это Бадри того… Жвания ведь имел одно мнение об этом. Жвания говорил о нем, что мы должны создать ему такую систему, в которой он будет вынужден уехать подучиться. Вырастет. Ну назначим его хотя бы генеральным секретарем ООН. Или дадим ему что-нибудь такое, чтобы он убрался из страны. Это было мнение Жвания несчастного, считал, что он настоящий сумасшедший. И действительно сумасшедший. И это было наше основное, и мы начали работать над тем, чтобы ему Нобелевскую премию, то да се. Чтобы был человек, который может вырасти, потом у него была бы там какая-то должность серьезная, и пошло-поехало. И ему это было выгодно, он сам хотел, но потом у него появилась мысль, что он должен стать, когда он увидел Ющенко, когда он увидел этих, что здесь: вау! у меня, оказывается, есть возможность фактически занять очень серьезную должность… Может, его свели с ума. Помнишь историю с Гулиевым в Баку, когда он сказал американцам «да», а потом отказался, отступил?

К.: Аппетит приходит во время еды, ведь знаешь.

П.: Он возомнил о себе. У него появился аппетит, вот объединю все и возглавлю. Вот это было основное, на чем зиждилась его амбиция. Так что я себя винить не могу. Я по ночам иногда себя спрашиваю: может, ты виноват во всем? Нет, не виноват. Мне это было не нужно. Не нужно было мне взбудоражить страну и страну откатить назад. Я по своей ментальности государственно мыслящий человек. Тот же курс я держал и в России. Русским говорил одно: не имеет значения, будет ли Саакашвили, дидебашвили, гогебашвили или другой,— вы больше не сможете по Грузии гулять, как раньше, обращаться с Грузией, как с мальчишкой,— ну-ка беги за водой. Такого варианта нет — не опустите вы Грузию. Но вот чтобы добрососедствовать, договориться об экономике, по Осетии, по Абхазии, чем-то обменятся, на что-то обменять — вот это другое дело. Главное, чтобы подружить народы, открыть границы, объединить страну. Ведь был же этот шанс, был! До тех пор, по крайней мере, пока Путин не превратился вообще в диктатора. До тех пор, пока ФСБ начало там деньги делать и только об этом и заботиться, мог быть разработан многоэтапный план, который и для нас был бы приемлем. На первом этапе войдем немножко, ну и так далее. Потерять Абхазию было легко, а вот вернуть… Что касается Осетии — так там вообще вот так решается вопрос.

К.: Осетия, она вообще никого не интересует. Кому она там нужна?

П.: Но ведь для нашего народа, для его настроения Осетия важна? Человек видит: вот вопрос Осетии решен, вопрос Абхазии тоже решится. Я ему предлагал отменить вообще статус беженца, раздать беженцам квартиры. Не надо же велосипед придумывать. Московская мэрия уже давно так делает — 10 процентов во всех строящихся домах принадлежит мэрии. Не обязательно же беженцам на Руставели жить. Можно взять у мэрии в Глдани, Вазисубани (пригороды Тбилиси.— Г. Д.) немножко больше площади. А он меня спрашивает: а что нам в ОБСЕ говорить? Потом, когда беженцы вернутся, оставить им эти квартиры? А почему бы нет? Сколько люди мучались, пусть у них будет квартира и здесь и там. Нет, говорит. Нет. А статус беженцев сохранить для ОБСЕ. Ну вот еще пример. Тбилисское «Динамо» играло с кем-то, нам нужна была только победа, им хватало и ничьей. Я ему говорю — не хочу, чтобы ты шел на футбол. «Почему?» — спрашивает. Потому что наши шансы один к трем, ты же президент, парень, не хочу, чтобы президент ассоциировался с поражением. Каково ведь? Вот пришел президент, и команда проиграла — некрасиво. Он говорит: хорошо, а что мне тогда сегодня делать? Я ему — пять дней «Имеди» передает, что в Боржоми горит лес. Садись на вертолет, поезжай, осмотри все и вернись. Он ответил: «Хорошо». Действительно поехал, осмотрел лес. Через некоторое время мне звонит Жвания, пригласил меня и супругу к себе в Цхнети. Гока Габашвили (министр культуры и спорта.— Г. Д.) был тамадой. еще человек пятнадцать, певцы еще… Сидим, пьем, вдруг нагрянул Миша там, Окруашвили, Мерабишвили, Адеишвили, нагрянули, сели по другую сторону стола. Вдруг наступила тишина. Это не такая была тишина, что вот пришел президент, нет, особая была тишина, как-то вдруг подавлены все. До того мы смеялись, шутили, и вдруг тишина. Гока продолжил тосты, выпил за меня. Миша взял бокал, говорит: тоже буду за Бадри пить. «Я, — говорит, — никогда больше советам Бадри следовать не буду». Я думаю, шутит человек что-то. А он продолжил: «Вот был я недавно у Бадри, он посоветовал мне не идти на футбол, а поехать в Боржоми, потому что наши могут проиграть. Я не поехал, а наши выиграли. А в Боржоми-то два куста всего горело. Ха-ха-ха». Я серьезно обиделся и говорю: отныне, кто тебе совет даст, я его… Потом он подошел, обнял меня, моей супруге говорит: что это он как девочка обижается на шутку и так далее… В общем, факт такой был.

К.: Неприемлемый…

П.: Вот ты представь, говоришь человеку от сердца, а в это время он… Так понемногу все накапливалось. Я хочу, чтобы ты знал, как мы дошли до жизни такой.

К.: Одно к другому.

П.: Все накапливалось, когда я видел, что творят с бизнесменами, не вытерпел.

К.: Да. Мой брат уже здесь четвертый… пятый месяц…

П.: Нет, ну я же говорю, что факт один — ни своего не знают, ни чужого не знают. Стало нужно, и что они сделали с Китошвили (Дмитрий Китошвили, парламентский секретарь президента, арестован за вымогательство акций у бизнесмена по заданию экс-министра обороны Ираклия Окруашвили.— Г. Д.), это же его был человек! А как он поступил с Ираклием? (Ираклий Окруашвили.— Г. Д.) Он же его был человек, а не мой. Он меня с ним познакомил!

К.: Вообще, я его не уважаю. Они же дружили — ну нельзя же с другом так. С другом случается можешь и подраться, но должен все-таки по-дружески… Он и других предаст.

П.: Да, он был у меня несколько раз, говорил, создает движение, что Миша предлагал ему пост премьера. По-моему, врал.

К.: Врал.

П.: Я ему и говорю: если он предлагает тебе премьерство, согласись. Вместе будем страну вытаскивать. Он мне не говорил, что Миша меня заказывал. Такого разговора вообще не было. И не посмел бы он такого мне сказать.

К.: Ну он страшно соврал об этом.

П.: Но я теперь вообще ни в чем не уверен. Может, и правду сказал. Я был единственный человек, который ему мешал. Он боялся моего телевидения. Боялся моих денег. Я ему все время говорил: Миша, я тебе не враг, не нужна мне никакая должность. Если бы мне нужна была должность — должность валялась на дороге. Если бы я хотел, разве я не мог истратить 50 миллионов или 100 миллионов, чтобы должность получить? Мне в России предлагали пост министра экономики, когда я там жил. Потому что у меня 50 человек лучших экономистов работали. Я целый институт создал, который работал над тем, как законы обойти. Какие тогда законы государство принимало? Когда принимало, я выступал и говорил, каким путем надо идти, чтобы обойти закон, ничего при этом не нарушить и цели достигнуть. Многие из тогдашних новых схем в России мной придуманы. Ну когда Путин пришел, он мне предложил занять пост министра экономики. Я ему ответил: ты что, с ума сошел? На хрен мне пост министра, мне деньги нужны, бизнес-заказы нужны, а Бендукидзе я Зурабу Жвания рекомендовал.

******

(Здесь в «Алия» стоят звездочки.— Г. Д.)

П.: Есть разночтения. Там разные группы сделали рейтинги. То же самое про Мишу и Левана. Миша на первом, Леван на втором, Гамкрелидзе на третьем, я на четвертом. То есть Гамкрелидзе взял да перевел себя вместо меня на третье в рейтинге — ну как дети… То есть сейчас есть все возможности того, чтобы он проиграл выборы. Сейчас речь не о том, кто сколько голосов получит, а о том, у кого хватит воли выдержать все это. Не думаю, что этот сумасшедший выдержит, сейчас он так напуган, что может сбежать. Он ночами не спит. Храбрится, но я же знаю его как пять пальцев. Главное, у кого хватит воли пойти до конца. Ну все будет не так сложно. Что касается этой оппозиции — это элементарно. Это меня и не интересует, этот Шалико (Шалва Нателашвили, лидер «Лейбористской партии».— Г. Д.) нужен тем, что его голоса ни Миши, ни мои. Это маргинальный сегмент, который ни Мишу не поддерживает, ни меня. Поэтому, если, например, Шалико перейдет на эту сторону — это серьезное количество голосов, примерно восемь процентов…

К.: Восемь-десять…

П.: Может, и десять, может, и больше. Так что это серьезное количество голосов, которое может перейти сюда, но необходимо серьезно работать над тем, чтобы Шалва перешел сюда. Думаю, в конечном счете это будет не очень сложно.

К.: Ну допустим, выборы состоялись пятого января…

П.: Что?

К.: Допустим, выборы состоялись пятого января. Шестого заявили, что Миша выиграл, и что?

П.: Народ все решит элементарно. Ему не поможет то, что он выводит народ на стадионы, как Аслан (Аслан Абашидзе, бывший правитель Аджарии.— Г. Д.). Так народ готовится. Народ готовится. Сами его же скажут: ну-ка, убирайся! Как только он увидит массу… У этих не хватило ума — собрали 150 тысяч человек и распустили потом ни с чем. Те люди-то пришли не для того, чтобы глазеть на Левана или Шалико, люди пришли конкретное дело делать. В Тбилиси оружие уже не купишь, никто не продает, потому что всем может пригодиться. Это конкретный сценарий. Ему будет предъявлен ультиматум: или ты уходишь, все устраиваешь, тогда мы даем тебе гарантии, потому что никому невыгодна дестабилизация. Или ты противостоишь этому, и считай, что бы ты не сделал… Но он не посмеет. Если посмеет то… (непечатное выражение). Во-первых, в армии произойдет раскол, как только одна-две бригады сюда перейдут, все кончено. Потом цепная реакция.

К.: Армия важна, МВД важнее.

П.: Ну так, что касается МВД — вот ты и тут. Есть возможность того, чтобы не пролить кровь, никого не погубить и дело сделать.

К.: Я говорил об этом с Валерием (Валерий Гелбахиани, руководитель предвыборного штаба Патаркацишвили.— Г. Д.).

П.: Да, он мне сказал, что есть серьезные предложения. И надо встретиться. Ну вот он я. Я готов. Мы же впервые встречаемся? Если я скажу — все сделаю. Ни на йоту никого не обманываю. Всегда держу слово. Свою предвыборную программу я выполню, но так, чтобы не вызвать инфляцию. Если 50 лари станет килограмм мяса, то зачем человеку мои 150 лари? Кто делает за месяц экономическую программу, ведь да? Поэтому и было, что я собрал специалистов и выработал программу, как это сделать, чтобы не вызвать инфляцию. Не люблю это слово «по правде говоря», и это несовершенная форма, но то, что есть в правительстве — мы заложили инструменты, чтобы добиться того, чтобы, с одной стороны, выполнить обещания, а с другой — не вызвать обратные процессы в экономике. Вот этот баланс мы создали на этом уровне. Но для этого, конечно, нужна серьезная работа и нужны серьезные люди — экономисты, которых надо привезти, посадить и каждый лари надо сбалансировать. Почему я это рассказываю? То, что скажу, я сделаю. И второе: никогда никого не предавал. Я хочу рассказать тебе эпизод из своей жизни. Может, ты не слышал, но Путина в политику привел я! Как привел? Он был в Санкт-Петербурге, работал заместителем Собчака, крышевал мои питерские бизнесы. Носил один грязный костюм зеленоватого цвета. В нем и ходил по жизни. Когда Яковлев там выиграл выборы у Собчака, Яковлев предложил ему остаться, но Путин поступил по-мужски и не остался — ушел из мэрии вместе с Собчаком. Два раза в день мне звонил и умолял: Бадри, переведи меня в Москву, не хочу здесь оставаться. Я пошел к Бородину — Пал Палычу, который тогда был начальником хозу у Ельцина. Он хороший парень — мой друг. Пришел я к нему и рассказал о Путине, что тот толковый парень и, может, перевести его в финансово-контрольное управление? «А хочешь, я переведу его своим замом?» — сказал он.

Позвонил я Путину, он приехал в тот же день, потом стал директором ФСБ, затем — премьер-министром. Знаешь, есть в Москве Старая площадь?

К.: Я туда не езжу.

П.: Там у нас был ЛогоВАЗ-клуб. Путин ко мне приходил обедать каждый день. Ресторан там у нас был, бар… Кое-что еще. У нас были нормальные отношения, и в конце концов на него обратил внимание Березовский. Он решил назначить его главой ФСБ. Вот и пошло-поехало... Потом решался вопрос, кто будет премьером. Мы знали, что премьер — это будущий президент, и он был нашей кандидатурой. Так что это мы его…

Наш конфликт начался с «Курска». Помнишь, когда подлод

Источник: www.kommersant.ru

{{ rating.votes_against }} {{ rating.rating }} {{ rating.votes_for }}

Комментировать

осталось 1800 символов
Свернуть комментарии

Все комментарии (0)

×
Заявите о себе всем пользователям Макспарка!

Заказав эту услугу, Вас смогут все увидеть в блоке "Макспаркеры рекомендуют" - тем самым Вы быстро найдете новых друзей, единомышленников, читателей, партнеров.

Оплата данного размещения производится при помощи Ставок. Каждая купленная ставка позволяет на 1 час разместить рекламу в специальном блоке в правой колонке. В блок попадают три объявления с наибольшим количеством неизрасходованных ставок. По истечении периода в 1 час показа объявления, у него списывается 1 ставка.

Сейчас для мгновенного попадания в этот блок нужно купить 1 ставку.

Цена 10.00 MP
Цена 40.00 MP
Цена 70.00 MP
Цена 120.00 MP
Оплата

К оплате 10.00 MP. У вас на счете 0 MP. Пополнить счет

Войти как пользователь
email
{{ err }}
Password
{{ err }}
captcha
{{ err }}
Обычная pегистрация

Зарегистрированы в Newsland или Maxpark? Войти

email
{{ errors.email_error }}
password
{{ errors.password_error }}
password
{{ errors.confirm_password_error }}
{{ errors.first_name_error }}
{{ errors.last_name_error }}
{{ errors.sex_error }}
{{ errors.birth_date_error }}
{{ errors.agree_to_terms_error }}
Восстановление пароля
email
{{ errors.email }}
Восстановление пароля
Выбор аккаунта

Указанные регистрационные данные повторяются на сайтах Newsland.com и Maxpark.com