Развитие страны незамедлительно требует проведения именно политики изъятия многих незаконно приватизированных активов

Исследователи отметили, что тренд на огосударствление «набрал существенные обороты»: если в 2024-м на рынке слияний и поглощений (M&A) такие случаи составили 7,2% сделок, то в 2025-м — 27,6%.

Главные сделки на рынке M&A в прошлом году были связаны с транзакциями по передаче собственности государству. Наиболее крупной из них стало отчуждение в пользу Росимущества компаний, принадлежавших «крабовому королю» Олегу Кану. Их оценили в 4,3 млрд долларов.

Далее следует национализация 67,85% собственности группы предприятий «Южуралзолото», владельцем которой был бизнесмен Константин Струков. Эту долю оценили почти в 2 млрд долларов.

Кроме того, в 2025 г. было девять случаев, не попавших в общий отчет AK&M, когда не оценивалось возмещение, однако владелец терял актив. По информации аналитиков агентства, «общая утрата собственников в результате завершения данных сделок составила минус $3,8 млрд (9,3% от стоимости всех сделок года)».

К таким сделкам отнесена передача с госсобственность IT-компании группы компаний (ГК) «Леста» (разработчик «Мира танков», актив оценен в 1,7 млрд долларов), складские активы ГК Raven Russi (919,2 млн долларов), зерновой ГК «Родные поля» (867,3 млн долларов).

Специалисты AK&M называют случаи изъятия активов национализацией. Экономист, директор Института нового общества Василий Колташов с этим не вполне согласен.

— Это всё-таки не национализация, а конфискация, то есть присоединение предприятий к казне, государственному имуществу. Это нельзя назвать политически окрашенным процессом. Например, как национализация Суэцкого канала египетским правительством, или национализация добывающих секторов в постколониальных странах. Нет, это совсем другое.

В то же время здесь произошло нечто более важное, на что не сразу наблюдатели обращают внимание. Во-первых, это изменение отношения к экономике в целом со стороны гранд-бюрократии, которую можно назвать управляющим слоем.

Эти люди стали осознавать, что государству нужна более широкая рентная база. Во-вторых, приходит понимание, что коррупция в прежних формах и масштабах должна быть более нетерпима, чем раньше. И собственность, украденную ранее у государства, следует возвращать в казну. В-третьих, становится более очевидным, что госимущество следует не распродавать, а уметь эффективно управлять им.Становится понятно, что государству следует повышать доходность от владения своим имуществом. Ведь, с одной стороны, у нас идет СВО, которая требует средств. С другой, правительство несет ответственность за экономический рост и устойчивость экономики в целом.

Навязанные представления об олигархах как людях, способных вытащить страну из ямы, уже остались в прошлом. 

 — Остались и проблемы, требующие решения. Все это, как теперь все понимают, связано с государственными расходами: модернизация инфраструктуры городов, развитие дорожной сети, строительство высокоскоростных железных дорог и многое другое, на что требуются гигантские деньги. Ясно, что они не должны быть разворованы, их необходимо сосредоточить и максимально продуктивно потратить.

В нынешней ситуации правительство просто не может смотреть, как раньше, сквозь пальцы, как многие деятели обогащаются за государственный счет. Особенно с учетом того, что огромная часть госимущества была приватизирована незаконно. Теперь хотя бы что-то возвращается в казну.

 Определенно этот процесс будет продолжаться. Если только в России не случится какой-нибудь политический катаклизм под любыми формальными лозунгами. По типу, скажем, попытки мятежа Пригожина. Или дворцового переворота — скрытого, открытого, неважно.

Но развитие страны требует проведения именно политики изъятия многих незаконно приватизированных активов. Конечно, хорошо, если этот процесс проводился бы в 2010-е годы, до киевского майдана. Но так исторические механизмы не работают — сначала нам потребовалось увидеть агрессивность Запада и его попытки организовать переворот в нашей стране. Это послужило толчком процесса, который мы наблюдаем.