Стратагемы и обман, «Квадрига» Путина, дао стратега

На днях открыл для себя удивительную книгу А.И.Воеводина «Стратагемы — стратегии войны, манипуляции, обмана».

Это характерно для европейской мысли, считать любое стратегическое мышление утонченным способом обмануть противника. С одной, стороны, конечно, проигрывает тот, кто не раскусил замысел оппонента, а выигрывает тот, чья стратегия оказалась тоньше и глубже. Но, хроническая для европейской мысли коннотация «стратагемы = манипуляция и обман» идет несколько вразрез со взглядами древних китайских стратегов, чьему таланту принадлежат 36 стратагем и другие труды по китайской военной стратегии.

Известнейший российский китаевед Владимир Малявин в своей книге «Китайская военная стратегия» пишет:

Со времен Макиавелли европейская политическая мысль никак не может примирить силу с добродетелью, пусть даже по латыни эти слова пишутся почти одинаково. Напротив, китайское стратагемное мышление всегда отстаивало единение силы и добродетели, даже если это единение относилось больше к области идеальных представлений, нежели реального положения дел.

Тот, кто поборол свое корыстное «я» и открыл в своем опыте небесную глубину, умиротворен и безмятежен.

С точки зрения китайского стратега, всякая стратегическоя игра лишена концепции «эго», совершенный стратег неэгоцентричен, не пытается никого обмануть, не пытается никому угодить, не пытается никем овладеть… Совершенный стратег должен быть покоен и прям, как говорит Сунь-цзы, автор «Искусства войны»; он не беспокоится о своей личной судьбе, он убирает себя из мира и мир расцветает в зеркале его просветленного сердца, — продолжает Владимир Малявин.

Всякий трэйдер знает, что торговать на бирже на собственные деньги — это путь к краху. Принимать здравые решения трэйдер может только если относится к деньгам и прибыли безличностно, если его личное благосостояние практически не зависит от прибыли по сделке. Торговать на свои деньги — это высокий риск увлечься гонкой за несбыточной мечтой и проиграть все. Трэйдер — это вынужденный сапожник без сапог, который может применить свой талант и знания только на пользу клиента, но не себя. Необходимо уметь полностью отбрасывать свой личный интерес, чтобы быть способным справляться с управлением собственными активами, уметь воспринимать собственные деньги лишь как цифры, не видеть в них яхт, мулаток, сигары…

То же касается и стратега. Успех собственного проекта, успех проекта собственной компании может быть обеспечен только в случае, если стратег не воспринимает проект как свой проект, если он исключил вовсе свою персону из рассмотрения, если он может воспринимать проект как систему, не привязанную к себе-любимому. Если стратег способен пойти на шаги, полезные для проекта, но вредные для себя, то это отличный стратег. Если стратег то и дело закусывает удила, ввергаясь в погоню за несбыточными мечтами, то это не стратег, а любитель.

Отличным примером сегодняшнего дня является отказ в выдаче Владимиру Путину немецкой премии «Квадрига» за «дух первопроходца» и стремление к «просвещению, общественной деятельности и общественному благу». Кандидатура Путина оказалась спорной в правлении премиального фонда. По сведениям Ъ,

фонд поручил некоему консалтинговому агентству просчитать, какой может быть общественная реакция на его [Путина] кандидатуру. Консультанты посоветовали оргкомитету отказаться от награждения российского премьера, однако госпожа Вайнбергер не учла их мнение.

Руководитель фонда Мари-Луиза Вайнбергер несмотря на предостережения независимых экспертов, решила рискнуть и поступить вопреки независимому мнению. Таким образом она вовлекла в дело свой личный интерес, поступившись интересами общественности, за удовлетворение которых и выдается премия. В результате несколько членов жюри ушли из состава жюри, не желая участвовать в шоу, спровоцированном личными амбициями госпожи Вайнбергер, а саму ежегодную премию в этом году и вовсе пришлось отменить. В итоге другие премианты, не причастные к интриге, остались без премии.

Это типичный пример стратегии, замешанной на личном интересе, обмане, манипулировании. Строго говоря, такая стратегия — это не стратегия, а произвол.

Поскольку стратегия развертывается в пространстве вне-личностного восприятия, то невозможно апеллировать к таким личностным категориям как обман, манипулирование. Такие отношения возможны только если в системе есть «я» и «враг», «все остальные». Если же стратег способен смотреть на систему вне-личностно, то нет уже ни «я», ни «другого», а потому всякие основанные на эго отношения, подобные обману, оказываются невозможны.

Совершенный стратег выходит за рамки противоборствующих сторон, смотрит на ситуацию в целом, для него стираются принципиальные различия между собой и оппонентом, «своими» и «чужими». Из такого вне-личностного отношения происходят этические установки типа «уважать противника». Но и уважение к противнику — это лишь деталь, производная от не-эгоцентричного взгляда на систему.

Стратег подобен врачу. Врач не должен печься о личном отношении пациента к нему, врач не думает во время лечения «а не пригласить ли мне эту пациенточку в кино». Врач заботится о том, чтобы энергии в пациентке текли правильно и безпрепятственно. Тогда пациентка сможет сама принять верное решение, с кем ей ходить в кино, а с кем создавать семью. Так и стратег: он стремится к тому, чтобы добродетель и прямота сердца не оказывались попранными коррупцией и чьим-то призволом. Тогда, если стратег видит, что мотив его компании ошибочен и бесчестен, то его стратегическим решением будет признать ошибки и принести извинения.

Тридцать шесть стратагем, как и другие приемы могут быть восприняты как справочник хитрости и обмана. Афоризмы типа

• Прикидываться безумным, сохраняя рассудок 假癡不癲
• Заманить на крышу и убрать лестницу 上屋抽梯
• Грабить во время пожара 趁火打劫

или

• Заманивай врага выгодой, побеждай его оружием
• Окружив город, отрежь все пути его снабжения
• Уничтожай врага, ввергнув своих воинов в ярость
• Даже: На войне одерживают верх благодаря хитрости

выглядят как прямое указание к исключительной рассчетливости, хитрости, безжалостности, воспринимаются в этически негативном ключе. Но это оказывается таковым только, если мы рассматриваем эти советы эгоцентричным взглядом. Во взгляде, лишенном мудрости, все может обернуться абсурдом или вредом. Так, например, вышло с табаком, который из ритуального вещества, применявшегося для прояснения рассудка в критических для индейского племени ситуациях, превратился в бытовой наркотик, способствующий наоборот притуплению чувствительности.

Брать готовые рецепты других культур, отрывать их от корней и использовать в меру своей омраченности — вот подход, превративший стратагемы в обман, а обряд в дешевые папиросы.

Автор не претендует на доскональное знание даосских и конфуцианских основ китайского стратегического мышления. Но автор также и не берет на себя смелость навешивать на верхушки айсбергов самодельные ярлыки, в меру своей омраченности.

В истинном Дао нет соперничества, а потому невозможен обман и манипулирование. Как говорил Лао-цзы:

Не «своему» внемлет,
и оттого — просветлен.
Не по себе судит,
и оттого — проницателен.
Не собою гордится,
и оттого — славен.
Не «своим» дорожит,
и оттого — главенствует.
А поскольку ни с кем не соперничает, —
с ним во всей Поднебесной
соперничать нет способного.

Таков путь стратега — вдали от соперничества, вне противопоставлений «себя» и «другого». Такого стратега никто не в силах перехитрить или одолеть, ибо ничто не заставит его закусить удила эгоцентризма.

Алексей Скобликов