Стоит ли упрекать главу российского государства в неискренности?

 

Ровно 20 лет назад Борис Николаевич Ельцин уходил в историю нетвёрдой походкой бесконечно уставшего человека. Многие иронизировали над его преемником и пытались понять, кто это такой. Большинство понимало: кто бы не пришёл — хуже уже не будет.

 

Почин Владимира Владимировича Путина на 100% соответствовал трендам. Устав от правления не всегда трезвого и больного человека, российское общество рукоплескало «брату-солдату», как рукоплещут почти обречённом рыцарю-ланцелоту, бросившему вызов коварным врагам.

 

Врагов было много. Одни лазили по горам с автоматами и устраивали теракты на Каширском шоссе. Другие рассматривали Россию, как бензоколонку, из запасников которой можно сцедить весь бензин, заменив его ослиной мочой.

 

Президенту предстояло приручить первых и посадить вторых. До того, как он засучил рукава, Владимир Владимирович честно дал понять: будут и третьи.

 

Речь о тех, кого приручить не выйдет, а закрыть в Бутырке не получится. Слезавших с гор и устраивающих набеги на мирные города, купивших паспорт и вносящих лепту в дестабилизацию обстановки в России оставалось положить. Что, в общем-то, и было сделано.

 

Но, несмотря на решительные действия, на заре своего правления Владимир Путин казался в некоторых моментах большим либералом-западником, чем «крепкой рукой» по которой в эпоху лихих 90-х истосковался народ.

 

 

Цитатами президента России, которые прозвучали в те годы, когда он ещё не был главой государства, сегодня утыканы блоги и телеграмм-каналы оппозиции, активно уличающей Путина во лжи.

 

Где он – этот паренёк, уверявший, что не стоит ждать порядка и безопасности от тех, кто намерен добиться их «твёрдой рукой». Владимир Владимирович, а не кто-то другой обещал, что русский народ быстрее всех почувствует, насколько быстро проходит комфорт, когда жёсткая рука начинает сжимать твою персональную глотку.

 

«В нашей стране поворот к тоталитаризму на какой-то период времени возможен», — с нотами печали в голосе говорил Путин. — «Опасность при этом будет исходить не из органов правопорядка, безопасности, милиции, армии. Эта опасность в ментальности нас самих».

 

 

И сегодня, когда раз за разом пересматриваешь видеозапись 1996 года, понимаешь, что… Путин шёл тропой настоящего мессии, который, как известно, является таковым только если открывает народу глаза на правду о нём самом. Пусть горькую, болезненную или даже убийственную, но правду.

 

Именно Путин и никто другой когда-то сказал о том, что (!) постоянное кивание на заграницу, как на источник всех наших бед, противоречит здравому смыслу.

 

«Все наши беды от нас самих. От нашей собственной безалаберности и слабости всё проистекает!» — вы верите, что эти слова когда-то сказал наш президент, который, секунду помолчав, добавил: «У нас, куда не сунься, везде Чечня – не только на Северном Кавказе… У нас везде какая-то зияющая дыра, проблема».

 

После Болотной площади, после шитого белыми нитками «Московского дела», июльских протестов и последовавших за ними посадок, после укоренения в нашей жизни понятия «Басманное правосудие» кажутся не вполне соответствующими действительности слова Путина о том, что любые попытки нарушения российских законов и конституции будут жёстко пресекаться.

 

Они пресекаются, когда есть легчайший полунамёк на то, что свои права пытается отстаивать народ. Но эти попытки священны, когда государство, словно в стихотворении Евгения Евтушенко, пытается в очередной раз  пнуть тебя сапожищем. За что? Сопротивление, инакомыслие, пост, репост, не так выраженная мысль.

 

Как же произошла с Путиным эта невероятная метаморфоза?

 

 

 

Большое народное признание Путину было, конечно же, гарантировано не только потому, что в отличие от Ельцина, выдавливавшего из себя под градусом «очередную, понимаешь, загогулину», он лихо строил из слов предложения. Победа над сепаратистами и семибанкирщиной возвела его в ранг признанного лидера, от которого общество вполне могло ждать позитивных перемен.

 

Настроенный критично к нуворишам новой эпохи, Путин был «как нельзя кстати». Ведь одураченный вороватыми демократами народ опять оказался у разбитого корыта, утратив веру и в государственные институты, и в справедливость в целом.

 

Стремительному росту рейтинга Путина содействовала «революция цен на нефть», ведь если в первой половине 1990-х годов «чёрное золото» стоило от 10 до 15 долларов США за баррель, то в первое десятилетие нового века  баррель стоила уже $90.

 

Именно растущая стоимость нефти позволила закрыть чудовищные проблемы с выплатой пенсий и зарплат. Социально-экономическое положение в стране улучшалось. Персональный кредит доверия Путина, выданный ему народом, позволил Владимиру Владимировичу переизбраться на второй срок в 2004 году.

 

Предвосхитив мировой экономический кризис 2008-2010 года, президент ушел с первых ролей, уступив место преемнику. И, вроде как, оказался непричастен к расставившему точки над i рекордному спаду экономики России, структура которой в «момент истины» оказалась… ущербной.

 

Усердствуя в добыче нефти и «забив» на станкостроение, лёгкую промышленность, машиностроение, мы снова балансировали, словно заправский канатоходец, над пропастью, и громче громкого раздавались голоса тех, кто указывал на то, как стремительно падают доходы нищающего на глазах населения. Ну, кто обращает внимание на голоса каких-то экономистов после 8 лет непрерывных побед?

 

Руководство страны, поставившее нефть во главу угла состоятельности России и, тем самым, подведшее её к социальной катастрофе, располагало ресурсами для того, чтобы не допустить социального взрыва.

 

Рост пенсий, стипендий, зарплат, появление материнского капитала, других льгот, вновь сумели расположить народ к президенту. Путин поступил более изящно, чем его белорусский коллега, по-колхозному подмявший и перелопативший комбайном конституцию Белоруссии, ушёл на премьерскую должность на мажорной ноте.

 

 

В течение 2009-2012 года, после «эпик фейла» российская экономика начинает, мало-помалу, восстанавливаться, а потом… неожиданно наступает стопор.

 

2012-й — волна протестов и Болотная площадь, на которой собирается российская интеллигенция и молодёжь, недовольная социально-экономическим положением, ухудшающимся день ото дня.

 

То, что испытала в этот год российская власть, вкладывавшаяся с 1999 по 2012 год в системное и прикрытое заботой о народе обогащение богатых людей, стоящих у властной кормушки, вполне можно назвать шоком.

 

Вы слышите эхо? Это звучат с новой силой произнесённые когда-то президентом слова: «Поворот к тоталитаризму на какой-то период времени возможен». Не только возможен, но и неизбежен в момент, когда рост недовольства населения становится очевиден. А историческая память взывает к 1917-му, а потому и 1918 году, когда вопрос с прошляпившими точку кипения волнений русского народа был раз и навсегда закрыт в подвале Ипатьевского дома.

 

Закрыть рот русским, когда они недовольны, можно разными способами. Но были избраны самые действенные:

 

  • война, на фоне которой мы всегда готовы забыть про кормушку и бежать с криками «Ура!» умирать с именем кровавого убийцы на устах
  • репрессии, когда инстинкт самосохранения диктует нам ненавидеть тех, кто никак не желает понимать «козырную истину для бедных»: «Мы великие! Мы главные на планете! А кругом предатели и враги!»

 

Период тоталитаризма, о котором Путин говорил нам ещё в 1996 году, наступил в 2012-м и длится по сей день. Сколько он продлится, не берётся сказать никто. Вполне возможно, что до той поры, пока у руля России не встанут экономисты, готовые развивать страну, а не прикрывать её разграбление «заботой о народе». 

 

 

Среднегодовой рост экономики Российской Федерации в 2000-2019 годах составил 1,1%. Налицо чудовищный провал экономической политики российского руководства, имевшего в своём распоряжении набитую нефтедолларами казну и колоссальные природные ресурсы.

 

 

В 2013 году наступило время принятия решения. Власть могла показать себя в самом невыгодном свете. Но дискредитировать себя, как сделал это предшественник Владимира Владимировича, невозможно, немыслимо и не в его стиле.

 

Необходимо самым срочным образом «сменить повестку», заставить на годы, десятилетия забыть про экономический «эпик фейл» и думать про «наши победы». Вряд ли несколькими месяцами позже, в 2014-м, на планете Земля существовало более слабое государство, чем Украина с её наивными попытками доказать миру, что её территория – цэ Европа.

 

Так в российской истории случился Крым, о котором ещё в 2008 году, на фоне конфликта в Южной Осетии, Владимир Владимирович говорил:

 

— Крым не является никакой спорной территорией. Там не было никакого этнического конфликта, в отличие от конфликта между Южной Осетией и Грузией. Россия давно признала границы сегодняшней Украины. В Крыму происходят сложные процессы, но это внутриполитическая проблема самой Украины.

 

 

Впрочем, и в 2013-м году, отвечая на вопрос о том, возможен ли (чисто гипотетически!) ввод российских войск на Украину с целью защиты русского населения, Владимир Владимирович изрёк:

 

— Мы не собираемся махать шашкой и вводить куда-то войска. Это полная чушь, ерунда, ничего подобного быть не может.

 

 

Кубок «бескровной победы» оказался бездонным. Его содержимое становится сладким пойлом для той части населения, которая с лозунгами а-ля «Можем повторить!» мгновенно забывает о том, что санкции Запада, названные российским руководством «абсолютно неадекватной реакцией» на произошедшее в Крыму, лишь усугубили, но не породили экономический кризис, в котором пребывала нефтедолларовая Россия.

 

Канули в Лету олигархат и семибанкирщина. Возник новый класс миллиардеров-полковников, этих «истинных патриотов» и полноправных хозяев новой, увы, опять извращённой формы великого российского государства.

 

В непрерывно растущую, как на дрожжах, армию судей, полицейских, следователей, налоговиков и других адептов аппарата подавления вселили абсолютную уверенность в том, что запуганный русский народ в эпоху тоталитаризма, анонсированного когда-то молодым Путиным, представляет собой самую массовую и самую покорную биомассу в истории человечества.

 

 

Если в 90-е для того, чтобы заработать миллионы, нужно было идти в бизнес, то сегодня с этой целью приходят работать в полицию, где феерическую карьеру сделал полковник-миллиардер Захарченко.

 

Он провалился. Но… у каждого есть шанс!  Особенно, если исправно работает законодательный орган — Государственная Дума, названная взбесившимся принтером за создание серии бездумных, никому не нужных законов и криминализацию деяний, не тянущих даже на административку.  Какой «восхитительный» тандем! Госдума — Следственный комитет — Полиция, которая готова в любой момент под любым предлогом закрыть каждого, кто скажет слово поперёк. Штамповка уголовных дел идёт безостановочно. И будет идти. Если представить, что поиск уголовных дел прекратится, то… рано или поздно возникнет вопрос: на кой чёрт нам этот разросшийся, как раковая опухоль, силовой блок?

 

Осталось ответить на вопрос: лгал ли Путин на старте? Наоборот, был максимально искренним и стремился победить коррупцию, устранить угрозу распада страны, приручить вчерашних террористов, которые сегодня бьют себя пяткой в грудь, присягая на верность России.

 

У вчерашнего силовика получилось справиться с этой задачей «на ура». Но ментальность народа, про которую, опять-таки, ни капли не соврал Путин такова, что человеку с автоматом мы верим куда больше, чем человеку с калькулятором. Что ж – закономерно. Побед у нас было много, а экономического расцвета страны, при котором все слои гражданского общества жили бы в достатке, не было. Поэтому, когда пришло время уходить, Владимир Владимирович не ушёл. Не потому что не хотел. Потому что мы его не отпустили. А ведь он предупреждал.

Такая история.