Битва при Якиманке

АЛЕКСАНДР СОЛОВЬЁВ :: БЛОГ

Референдум на Якиманке о памятнике Ленину громко выстрелил в новостях и так напугал власти, что они приложили все усилия к его запрету. В итоге теперь идут суды, депутатов от прокуратуры защищает Оксана Опаренко из правозащиты «Открытой России», а москвичи остались в недоумении: так можно им решать хоть что-то в своем городе – или мэрии виднее? Рассказываем по порядку.

Изначально на референдум было вынесено 8 вопросов. Три из них были совсем простыми, о том, где быть автобусным остановкам, другие два касались высоты новостроек, а вот еще три оказались «крамольными»: о том, нужен ли в районе памятник умершему узбекскому диктатору Каримову, не лучше ли вместо него соорудить фонтан и не пора ли переправить статую Ленина с Калужской площади в парк Музеон, где уже тихо в уголке ржавеет Железный Феликс.

Мэрия стерпеть такого «самоуправства» не смогла: еще бы, ведь отродясь, в буквальном смысле от основания Москвы, референдумы в ней не проводились. То есть «да-да-нет-да», конечно, случалось, но вот чтобы жители города решали городские вопросы – никогда. В итоге прокуратура опротестовала в суде объявленный местными депутатами плебисцит, а на их возражение, что «вот же закон», девушка-прокурор заявила, что ничего не знает, писало начальство, и она сама не может решать такие ответственные вопросы – давайте отложим до завтра.

Ну давайте.

 На следующий день депутаты Якиманки пошли на тактическую хитрость: они убрали четыре вопроса, которые прокуратура считала не имеющими отношения к местной повестке – в частности, все вопросы о памятниках. Конечно, разве жители могут решать, какие статуи должны стоять у них рядом с домом? – Ни в коем случае. Хитрость, однако, прокуратуру не остановила: повестку на новый суд депутатам принесли еще до подписания решения о сокращенном референдуме главой муниципального собрания Андреем Моревым. То есть решения нет – а иск уже есть, и более того – его, судя по всему, сочиняли в Генпрокуратуре. Которой, конечно, больше нечем заняться, кроме как переносом остановок.

Тем не менее, главное сейчас – создать прецедент. Поэтому депутаты и отказались от ряда пунктов референдума, лишая прокуратуру оснований для протеста. Пожертвовали пешку, чтобы выиграть партию.

Об этом сказал и Морев: он напомнил, что прежние попытки провести референдумы в других районах обернулись провалом: «В Хорошевском и Академическом уже есть решения судов об их отмене. В Якиманке прошло 3 заседания, но решение пока не принято.

Власть боится не вопросов референдума, а именно факта его проведения. Сейчас люди вынесут на референдум вопрос о лавочках, а потом и до Мавзолея доберутся. Пусть уж лучше люди пребывают в анабиозе».

При этом нынешние формулировки референдума максимально смягчены: они лишь делают обязательной постановку вопроса перед исполнительной властью. Но даже в этом случае, когда будет достаточно просто сказать «приняли к сведению», в мэрии боятся.

Еще бы, ведь Морев описывает следующие политические шаги: «Нам важно вернуть инструмент референдума в политическую жизнь города. Да, мы теряем не просто интересные, но и очень важные вопросы. Но, отступив на шаг, мы потом пройдем вперед на три, а то и на четыре. Мы уже давно отвыкли выражать свое мнение, люди разочарованы массовыми фальсификациями, и вера в механизмы прямой демократии утрачена. Но выборы муниципальных депутатов в Москве показали, что еще не все потеряно. И мы пришли для того, чтобы вернуть прямую демократию. Правда для этого нужна хорошая система наблюдения. Результаты референдума обязательны к исполнению».

Так что сейчас разворачивается важнейшая битва при Якиманке: или москвичи настоят на своем праве самим решать, как жить, или коллективный Собянин в очередной раз закатает их в гранитную плитку.