Элита. Некоторые закономерности и неполиткорректные аллегории.

Вместо предисловия:

1) Современная элита принципиально отказывается признавать даже не свою ответственность перед обществом, а просто факт возможности такой ответственности. Отметим, что элиты всегда и везде достаточно наплевательски относились к соблюдению тех норм законодательства, которые они пишут для народа.

При этом, разумеется, сами эти нормы достаточно сильно варьируются с точки зрения тех, к кому их можно применять: мелкие преступления, вроде нарушений правил дорожного движения, прощаются практически всем членам элиты, серьезные — только наиболее высшим ее представителям, но сама суть, что априори эти нормы для элита не действуют, остается.

2) Ощущение собственной исключительности и не подвластности общественным законам рождает в головах нашей элиты ощущение своей не подвластности также законам природы. Ну-ну. Пожелаем им удачи и запасемся попкорном.

А пока звучит увертюра, полистаем признаки деградации элит, одним из которых является «ни на чем не основанный номинальный рост рыночного оптимизма, все более похожий на буйное помешательство».

Элита как естественный и постоянный элемент фауны

При разведении рыб в закрытых водоемах фермеры имеют возможность эффективно отслеживать процесс роста стаи и в любой момент вмешиваться в технологию для его корректировки.

Вся масса мальков, содержащихся в одинаковых условиях, уже в течение первого месяца делится на три неравные части, только одна из которых набирает рост и вес по плану.

Вторая часть стабильно показывает рост, опережающий норму, и третья часть — хронически отстает.
 

Через три месяца, когда разница между представителями этих групп уже видна невооруженным глазом, фермеры рассаживают молодняк по трем отдельным вольерам.

На первом пишут — «чемпионы», на втором — «аутсайдеры», на третьем — «болото». И дальше наблюдают интереснейший эффект: внутри каждой из указанных групп происходит ровно такое же расслоение на три разноскоростные части, то есть каждый раз в каждой изолированной группе воспроизводится своя элита.
 

«Человеки» ничуть не лучше.

Не будем про более близкое к нам время.

Жестокий эксперимент не специально, но зато неоднократно проводили в системе императорских институтов благородных девиц, где соблюдалась необходимая для чистоты эксперимента изоляция «подопытных кроликов» от внешнего воздействия.

Записные аутсайдеры в учебе и нарушители дисциплины (на институтском жаргоне — «мовешки»), отсаженные от остального коллектива и структурированные в отдельные классы, демонстрировали стремительное расслоение на три уже известные нам группы.
 

То же самое происходило с образцово-показательными классами, сформированными из отличников (на институтском жаргоне — «парфеток»).

И там, и там изолированный коллектив исправно штамповал из любого подручного материала стандартный набор «готовых изделий» из лидеров, аутсайдеров и середняков, независимо от качества исходного материала.

Элита как производная от среды обитания

Элита элите рознь.

Это не «бином Ньютона».

«Бином Ньютона» — это ответы на вопросы: «Почему такая рознь?» и «За что нам такое «счастье»?»

То есть, почему именно у нас именно сейчас получилась такая элита, какая получилась, и кто в этом виноват?

Представим замкнутую экосистему, в которой существует некое равновесие и построена достаточно гармоничная пищевая пирамида из:

— хищников, поедающих травоядных,
— травоядных, которые едят траву,
— падальщиков, которые подъедают за хищниками,
— жучками-червячками, которые перерабатывают отходы жизнедеятельности в гумус и производят базу для произрастания травы поедаемой травоядными…
 

А теперь представим, что в результате некоего катаклизма вымерли все травоядные.

В результате все свободное пространство нашей экосистемы оказалось устлано трупами, причем с достаточно долгим сроком хранения. Кормовая база хищников резко сократилась, а вслед за этим резко уменьшилось и их число.

Зато падальщикам — раздолье.

Им не надо осваивать азы охоты, не надо учиться подстерегать в засаде и изнемогать в погонях и драках.

Ресурса много и он легкодоступен, затрат на его потребление относительно немного, что ведет к появлению большого количества видов существ, которые его и потребляют.

Они успешны, хотя источник их питания не воспроизводится и, из-за выросшего их количества, истощается все более стремительно.

А падальщиков становится все больше, жрут они все активнее, ведут себя все агрессивнее.
 

Представители других подвидов, которые используют другой источник питания, требующий больших энергетических затрат, находятся в угнетенном состоянии, и не только потому, что их энергетические затраты на добывание ресурсов гораздо выше.

Становясь гегемоном, при благоприятных условиях среды обитания, падальщики инстинктивно стремятся превратить в мертвечину все, что еще шевелится, то есть в субстанцию, привычную для собственного потребления.

Tragedy of the common

Но вот, при отсутствии постоянно пополняемого количества питательной биомассы возникает ее естественный дефицит, и с этого момента начинается трагедия:

1) По мере истощения кормовой базы сами падальщики мельчают, причем не столько от недоедания, сколько от необходимости приспосабливаться, ибо мелкому в условиях кормового дефицита легче выжить.

2) Часть падальщиков пытается охотиться, но во-первых – попробуй, догони этих шустрых травоядных, а когда догнал – попробуй завали… они же брыкаются, и у них, оказывается, твердые рога и копыта. То есть, охота требуют принципиально другого набора навыков, переквалифицироваться получается у единиц.

3) Еще печальнее участь падальщиков, пытающихся стать травоядными — там процент выживших еще меньше, так как к недостающим навыкам поведения на пастбище добавляется гарантированное несварение и хищники из числа вчерашних коллег.

4) Ну и самое драматичное — учащающиеся случае каннибализма (поедания себе подобных)




Ну вот, а теперь замените травоядных из экологического примера на промышленные предприятия, которые в тогда еще закрытой экосистеме СССР постиг массовый мор (причины опустим).

На останках реального сектора экономики не могла не расплодиться и успешно расплодилась элита с повадками гиен, шакалов, и прочих «санитаров леса».

Конечно, в отличие от бессловесной фауны, наши изучаемые подопечные — неплохие психологи и философы, умеющие обосновать свою роль гегемона и подавить способность еще трепыхающейся пищи к сопротивлению с помощью привлекаемого ресурса другой пищи, оставленной «на потом».

Как только облюбованная снедь (например, остатки выживших производственников) пробует сопротивляться – сразу раздаются голоса: «Не поддерживайте этих мироедов — это и есть ваши ближайшие враги-кровососы, это они, капиталисты проклятые, виноваты во всех ваших бедах, это они жрут свою сладкую булку под одеялом, это они не хотят делиться с вами и только с вами! А мы здесь вообще ни при чем, мы только за справедливое распределение доходов».

«Ату их!» — начинает орать пища, оставленная на потом, а пока исполняющая роль возмущенной общественности.

Снедь под эти крики радостно добивают, а останки ее делятся по-братски между братьями-шакалами. И сломать этот тренд некому и незачем.

Потому что везде и всюду сидят сынки-братья-кумовья-друзья «кого надо».

Экологические ниши заполнены суррогатными личностями, не способными выполнять функции, которые от них требует их место работы или службы.

Эти существа никогда не умели работать и не имеют представления обычно ни о чем, кроме как о проедании чужих денег.

Их кормовой ресурс валялся на земле и его нужно было только вовремя глотать и качественно переваривать, ну и, как же я забыл, еще отгонять других таких же от дармового корыта.

Но проблема остается – воспроизводство кормовой базы внутри нашей экосистемы никто и не думает поддерживать.

А значит — пригодную для потребления биомассу нужно или как то завлекать (ну хотя бы яркими перьями) и уже на месте свежевать и разделывать, или хотя бы брать в долг, чтобы обеспечить для элиты привычное калорийное питание.

Иначе – гарантированный каннибализм, то есть, поедание себе подобных. И он уже начался, хоть и вяло, так как чистоту «эксперимента» частично купирует внешняя подкормка, регулярно поступающая от импортных кредитных организаций в виде выгодного «удачного» размещения очередных траншей очередных облигаций очередного внешнего займа.

Бритва Хэнлона всегда побеждает бритву Оккама

Опять же в соответствии Tragedy of the common, любая халява, хоть с неба свалившаяся, хоть заемная — есть субстанция конечная.

И тогда у падальщиков будет два выхода: уменьшить свое количество до реальных размеров кормовой базы (вплоть до полного своего вымирания), либо занять другие экологические ниши — стать хищниками или травоядными, опять же с резким падением численности.

Еще можно вплавь или, встав на крыло, долететь до англо-саксонщины, где, впрочем, тоже нужно будет переквалифицироваться и мыть сортиры, потому что все места управдомов давно и прочно заняты титульными остапами бендерами.

И другого выхода для наших гиен нет.

Никакого.

Какие национальные костюмы они носят, на каком языке изъясняются, какие песни поют, получают кредиты или эмитируют облигации, кричат на площадях или в парламенте — не имеет ни малейшего значения.

Они совершенно и окончательно неконкурентноспособны в уже изменившейся среде.

Если чиновник воровал 20 лет, то хорошего производственника/бизнесмена/крестьянина из него не выйдет.

Итог будет один и тот же — экстерминатус (исход) элиты, замена местной архаичной и суррогатной фауны на пришлую, более физиологичную, то есть приспособленную к выживанию в условиях агрессивной среды обитания, и обогащение других экосистем экзотическими видами из нашего национального заповедника.

Выводы:

1) Элита, как явление — есть продукт абсолютно объективной сегментации живых существ в природе.

2) Характеристики элиты определяются условиями обитания. Изменяются условия обитания – изменяются требования выживания – изменяется и элита.

3) В настоящее время наше высокотехнологическое общество развивается не по широко пропагандируемым гуманистическим, а по вполне зоологическим правилам развития, присущей дикой природе.

4) Все вышеперечисленные законы природы полностью объективны, так же, как и закон всемирного тяготения, и они (закон всемирного тяготения and etc) не изменяются по желанию homo sapiens .