Рассказ, разрывающий сердце. Пасха в Дахау, 1945 год

 

pasha Представляю вниманию читателей воспоминания бывшего узника «R 64923», Глеба Александровича Рара, в годы войны попавшего в фашистский концлагерь Дахау.

 

Глеб Рар рассказал о настоящем торжестве духа над предельными жизненными трудностями, о том, как чудом выжившие заключённые концлагеря, освобождённого союзниками, встречали Пасху 1945 года. Настоящий рассказ был написан в 1998 г. на английском языке. Ниже приводится перевод, сделанный в 2006 году после кончины автора:

 

«Концентрационный лагерь Дахау,

27 апреля 1945 года.

 

Последний транспорт с заключенными прибывает из Бухенвальда. Из первоначально направлявшихся в Дахау 5.000 человек я был среди тех 1.300, которые пережили эту перевозку.

 

Многие были расстреляны, некоторые умерли с голоду, другие — от тифа…

28 апреля:

Я и мои соузники слышим бомбардировку Мюнхена, происходящую приблизительно в 30 км от нашего концентрационного лагеря. Когда звук артиллерии приближается с запада и севера, выдаются приказы, категорически запрещающие заключенным под угрозой смертной казни покидать свои бараки.

В то время, как солдаты SS“ на мотоциклах патрулируют по лагерю, пулеметы направлены на нас со сторожевых башен, окружающих лагерь.

 

29 апреля:

 

К шуму от артиллерии примешались звуки пулеметных залпов. Свист гранат несется со всех сторон над всем лагерем. Вдруг белые флаги поднимаются над башнями, это — знак надежды, что SS“ скорее будет сдаваться, чем расстреливать всех заключенных и сопротивляться до последнего человека. И тут, около 6 ч. вечера, слышится непонятный шум, исходящий откуда-то вблизи лагерных ворот, и который очень быстро усиливается…

И, наконец, голоса 32.600 узников сливаются в своем ликовании при виде первых американских солдат, появившихся прямо за колючей проволокой лагеря.

Некоторое время спустя, когда отключено электрическое напряжение, врата открываются и американские военнослужащие заходят внутрь лагеря.

Когда они с широко раскрытыми глазами смотрят на нашу изголодавшуюся толпу, страдающую от тифа и дизентерии, они скорее походят на пятнадцатилетних подростков, чем на испытанных в бою военных.

Создается международный комитет из заключенных, который берет на себя управление лагерем. Продукты со складов SS“ передаются в распоряжение лагерной кухни.

Один отряд американской армии также предоставляет некоторую провизию, и таким образом я впервые имею возможность отведать американской кукурузы.

По распоряжению одного американского офицера радиоприемники изымаются у «выдающихся нацистов» в городке Дахау и распределяются между разными национальными группами заключенных.

 

Поступают новости:

 

Гитлер покончил самоубийством, русские взяли Берлин, немецкие войска сдались на юге и на севере. Однако бои еще бушуют в Австрии и Чехословакии…

Конечно, я все это время отдавал себе отчет в том, что эти многозначительные события происходили во время Страстной седмицы.

Но как мы отметим ее, помимо нашей тихой, частной молитвы?

 

Один соузник и главный переводчик Международного комитета заключенных, Борис Ф., навестил меня в «блоке 27» — моем бараке для зараженных тифом, чтобы уведомить меня о предпринимаемых попытках организовать совместно с Греческим и Югославским комитетами заключенных православное Богослужение в день Святой Пасхи 6 мая.

Среди заключенных находились православные священники, диаконы и монахи со Святой Горы Афон. Но не было ни облачений, ни каких-либо книг, икон, свечей, просфор, вина…

 

Попытки раздобыть все эти предметы из русского прихода в Мюнхене не были увенчаны успехом, поскольку американцам не удалось найти кого-либо из этого прихода в разрушенном городе.

Несмотря на это, удалось решить некоторые из этих проблем: приблизительно 400 католическим священникам, заключенным в Дахау, было разрешено остаться вместе в одном бараке и служить мессу каждое утро перед уходом на работу.

 

Они нам, православным, предложили воспользоваться их молитвенной комнатой в «блоке 26», который был как раз напротив, через улицу от моего собственного блока.

Кроме деревянного стола и списка иконы Ченстоховской Божией Матери, висевшей на стене над столом, часовенка была совершенна пустой.

Первообраз святыни происходил из Константинополя, откуда был привезен в г. Бельц в Галиции. Но впоследствии икона была отнята от православных польским королем.

Однако когда Русская Армия изгнала наполеоновские войска из Ченстоховы, аббат Ченстоховского монастыря вручил список иконы Императору Александру I, который поставил ее в Казанском соборе в Санкт-Петербурге, где она почиталась верующими до самого захвата власти большевиками.

 

Нашелся и весьма изобретательный выход из положения в связи с облачениями. Были взяты холстинные полотенца из больницы наших бывших SS-совских надзирателей.

Когда два полотенца сшивали вместе по длине, они образовывали собой епитрахиль, а когда их сшивали вместе по концам, получался орарь.

 

Красные кресты, первоначально предназначенные для ношения медицинским персоналом SS-совской охраны, были прикреплены к полотняным облачениям.

 

В день Святой Пасхи, 6 мая (23 апреля по церковному календарю) — который знаменательным образом в этом году приходился на день памяти св. Великомученика Георгия Победоносца, сербы, греки и русские собрались у барака католических священников.

Несмотря на то, что русские в Дахау составляли примерно 40% от общего числа заключенных, только немногим удалось принять участие в Богослужении.

 

К тому времени «репатриационные офицеры» специального отряда «СМЕРШа» уже прибыли в Дахау на американских военных самолетах, и начали возводить новые отгородки из колючей проволоки с целью изолировать советских граждан от прочих заключенных, что было первым шагом для приготовления их к возможной насильственной репатриации. За всю историю Православной Церкви, вероятно, не было такого пасхального Богослужения, как в Дахау в 1945 году.

 

Греческие и сербские священники и сербский диакон облачились в самодельные «ризы», которые они надели на серо-голубые полосатые одежды заключенных. Затем они начали песнопения, переходя с греческого на церковно-славянский, а затем снова на греческий. Пасхальный канон, пасхальные стихиры — все пелось наизусть.

Евангелие — «В начале было Слово» — также по памяти.

 

И, наконец, Слово св. Иоанна Златоуста — тоже по памяти.

 

Молодой греческий монах-святогорец встал перед нами и произнес его с таким проникновенным энтузиазмом, что мы его никогда не забудем до конца нашей жизни. Казалось, что сам Иоанн Златоуст говорил через него к нам и также ко всему остальному миру!

 

Восемнадцать православных священников и один диакон, в большинстве — сербы, участвовали в этой незабываемой службе. Подобно расслабленному, которого через отверстие в крыше опустили перед ногами Христа Спасителя, греческий архимандрит Мелетий был принесен в часовню на носилках, где он пробыл лежащим во время всего Богослужения.

 

Священнослужители, участвовавшие в пасхальном Богослужении в Дахау в 1945 году, теперь поминаются за каждой Божественной литургией в русской Часовне-памятнике в Дахау вместе со всеми православными христианами «на месте сем и в иных местах мучения умученных и убиенных».

 

Свято-Воскресенская часовня в Дахау, которая была построена отрядом Западной группы войск Российской Армии незадолго до ее вывода из Германии в августе 1994 года, являет собой точную реплику северно-русской шатровой церкви или часовни.

 

За престолом часовни находится большая икона, на которой изображены ангелы, отворяющие врата концентрационного лагеря Дахау и Сам Христос, выводящий пленных на свободу.

 

Сегодня я хотел бы воспользоваться случаем и попросить вас, православных христиан во всем мире, сообщить нам имена иных православных братьев и сестер, заключенных и погибших здесь, в Дахау, или в прочих нацистских концентрационных лагерях для того, чтобы мы смогли включить их в наши молитвы. А если вы сами когда-нибудь попадете в Германию, не премините посетить нашу русскую часовню на территории бывшего концлагеря Дахау и помолитесь за всех замученных «на месте сем и на иных местах мучения».

http://matveychev-oleg.livejournal.com/5238377.html