На что нам опереться?

Не "на кого", не очень "на кого", гораздо больше – "на что". Время смутное, мутное время, муторное. Протестовать бессмысленно – безнадёга всё это. Да и опасно. Руки сами опускаются...

И в самом деле, скорых перемен не видно. Это не значит, конечно, что они невозможны и скорые: часто в истории за месяц до бурнейших событий всё бывало тихо-претихо. Но это значит, что предчувствие бури сегодня мотивировать общественную деятельность не может. И запах жаренных каштанов, которые можно вытянуть из революционного костра, тоже не может. А что может?

Могут разные вещи. Прежде всего – нравственное чувство. Ну неприятно на это на всё смотреть. Посмотришь-посмотришь и как-то приходится специально, искусственно поддерживать уважение к себе, любимому. Потому что иначе оно как-то теряется. Ну, недостойно как-то такой жизнью жить. Стыдно как-то так жить.

На что еще можно опереться? На эстетическое чувство можно. Ну, противно! Ну, есть, есть оно – это расхождение. И не надо его от себя прятать. Ну, не таланты. Не красавцы. И не поэты. Ох, и до чего же не таланты!..    

Слабая опора? Да, нет она не слабая. Это сильная опора. Здесь в другом проблема – в том, что о сильную эту опору у нас мало чем есть опереться.

Надо бы – умом и выросшим из этого ума пониманием, что и как делать. А вот с этим у нас напряженка. С качеством ума. Поэтому и растут из него, из нашего ума, не реальные цели-программы, а так – чертополох какой-то. Ни вопроса мы себе не можем задать, ни задуматься, ни ответа придумать.

Мы вот всё демократию хотим. В смысле – республику. Это та же "демократия", только "демократия" – по-гречески, а "республика" – на латыни.

В смысле хотим, чтоб без царя. А народ, всё больше тяготеет к царю: вы – наши отцы, мы – ваши дети. И демократичненько так самодержавие если и не сам устанавливает, то поддерживает, не возражает...

Ну, и много других неувязок у нас получается: мы одного хотим, а большАя часть народа – другого. Нам вот очень свобода нравится. А мужики опасаются. Как бы чего не вышло. Нам парламент над президентом приглянулся. А народ и здесь затылок почесывает – не случилось бы двувластия-безвластия. Это, к слову, и в отношении разделения властей имеется такое сомненьице. С предпринимательской свободой то же самое – поспирают... Вроде уже и нечего – а всё равно боязно.

Нам бы эти неувязки принять к сведенью, да подумать – что откуда растет. А мы вместо этого ну, ругать народ. Да, чуть ли кулачками ему в подбородок тыкать собрались.

Почему так? А потому что народ свой (то есть себя самих) совершенно мы не понимаем. Не понимаем, что для народа (то есть для нас самих) привлекательно, а что не очень, что из народа (то есть из нас самих) можно сделать, а точнее, что из нас можно вырастить, а чего вырастить из нас нельзя при всём старании. Не растут на осинах апельсинки. Хоть ты ее прокляни за это. Хоть расскажи, как здоро на мандаринах зреют мандаринки...

В общем, опереться нам есть на что. А вот опереть на это "что" не чем. Так что проблема здесь не столько в мире, сколько в нас самих. Во многих наших личностных особенностях. Но прежде всего – в нежелании думать.