Был ли пожар в клубе карой за пляски в пост?

Мысль, что люди в "Хромой лошади" пострадали от плясок в пост, мне кажется, стоит прокомментировать. Эта мысль соблазнительна тем, что обещает чувство безопасности - мы вот в пост не пляшем, мы внезапно не погибнем. Но ничего специфически благочестивого в этой мысли нет - она ничем не отличается от мысли других людей "мы вот мусульманам не проповедуем, нас не застрелят". Это психологически очень понятно - как будто есть какая-то система правил, обеспечивающая страховку. Думаю, что такой страховки нет; мы все умрем, многие из нас - от несчастных случаев. Мне известно, что от несчастных случаев погибали и благочестивые люди, чуждые нецеломудренных плясок. Одну добрую и благочестивую женщину убил упавший на нее бетонный столб - с такой точностью, что это вызывало мысль о том, что ее вполне намеренно забрали домой. Одна молодая верующая семья - молодожены и бывшая у них в гостях подруга - умерли от угарного газа, когда в квартире под ними случился пожар. Внезапная смерть может быть призванием в горние обители тех, кто уже созрел, может быть - окончательной гибелью тех, кому уже не дают другого шанса потому, что давать его бессмысленно - мы этого не знаем, и гадать об этом не стоит.

Идея, что даже не просто за грех, а за нарушение поста людям будет явно и болезненно прилетать, кажется мне противной тому, что Бог ожидает нашего свободного обращения - а если бы мы точно знали, что за неблагочестие нам немедленно и явно прилетит, вера не была бы актом свободного выбора, и не была бы верой вообще.

Благочестие превращалось бы в технику безопасности - не греши, убьет; посты бы соблюдались не из желания почтить Бога, а из желания избежать явной и очевидной беды. Впрочем, я не думаю, что это расположило бы людей к вере — просто было бы установлено, как закон природы, что в такие-то периоды года лучше не плясать, это было бы вписано в картину природы и все — так устроено мироздание, а Бога никакого нету.

Другое дело, что картина того, как место плясок и веселья внезапно сделалось местом лютой смерти, должно побудить нас задуматься о наших собственных перспективах; на их месте мог бы быть я — а попытки сделать вид, что с нами такого не случится, просто глупы. Смерть — это то, что обязательно случится с каждым. Хотел бы я, чтобы смерть застала меня в такой неподходящий момент?

Вопрос о качестве постройки башни Силоамской и о том, соблюдались ли правила ее эксплуатации, вполне уместен — но он никак не снимает вопроса о том, что нам делать с тем обстоятельством, что мы смертны. Из каждых ста человек умирают сто; и здравый подход к жизни должен включать в себя осознание этого факта. На его фоне бывают вещи важные и неважные, стоящие и нестоящие, и если мы включим этот факт в наше мировоззрение и наше отношение к жизни, наша жизнь станет более осмысленной, более глубокой и более — скажу именно это слово — более счастливой.