Зарплата штанами. Как кризис в России отразился на белорусской экономике

В Белоруссии готовится указ о сокращении масштабов господдержки предприятий. Об этом на днях сообщил министр финансов Владимир Амарин. Власти признают, что средства, выделяемые компаниям, в том числе переживающим кризис, расходуются неэффективно. Допускают и возможность ликвидации структур, не соответствующих запросам рынка. Но при этом воздерживаются от реформ, которые могут привести к масштабным сокращениям и, соответственно, росту безработицы – особенно с учетом того, что на конец года назначены президентские выборы.

Сами предприятия, положение которых усложнилось из-за падения спроса на их продукцию в России, реагируют на кризис по-разному. Одни сокращают рабочую неделю или отправляют сотрудников в отпуск за их счет, другие задерживают сотрудникам зарплату, третьи рассчитываются с персоналом продукцией.

Продается только половина

С начала 2015 года белорусская экономика переживала падение. С января по май ВВП упал на 3%. В правительстве Белоруссии рассчитывают на то, что по итогам года удастся выйти на нулевой рост ВВП, то есть показатель прошлого года. Однако международные финансовые институты более скептичны. МВФ прогнозирует годовое падение экономики страны на 2,25%, во Всемирном банке говорят о 3,5%, в ЕБРР считают, что падение составит2,5%. Инфляцию в 2015 году власти планируют удержать на уровне 16% – довольно неприятном для того, чтобы думать об инвестициях.

По данным за несколько месяцев 2015 года, объем экспорта из Белоруссии сократился почти на 30%. Продажи грузовиков за первый квартал рухнули на 63,3%, машин для уборки сельхозкультур – на 46,4%. На складах, поданным на май, накопилось продукции на 38,1 трлн белорусских рублей (около 138 млрд российских рублей). Объемы товаров, хранящихся на складах, порой составляют 3–7 среднемесячных объемов производства. «Да, мы продаем только половину тракторов, которые производим, –говорят рабочие Минского тракторного завода. – Вот, к примеру, четыре тысячи выпустим в месяц, а купят только две тысячи. Как-то не очень берут». С падением продаж столкнулся и Минский автозавод.

Основная причина спада? Кризис в России и на Украине – главных рынках сбыта для белорусского машиностроения. «Большие долги за электроэнергию, за все, – рассказывал один из рабочих Гомсельмаша. – Технику мы поставляли прежде всего в Россию и на Украину. На Украине сами знаете что. А Россия – Россия говорит: мы вам рублями заплатим; а наши в ответ: давайте доллары».

Распыление средств

Наличие проблем в белорусской экономике было очевидно для властей, но в экономике, в которой доминирует государство, и справляться с затянувшимся кризисом решили по-государственному, а именно выделить предприятиям денег.

Объемы господдержки в Белоруссии, по официальным данным, росли на протяжении последних лет. Так, с января по сентябрь 2014 года предприятия госконцерна «Беллесбумпром» получили около 877 млрд белорусских рублей (около 3,1 млрд российских рублей), основную часть из этих средств получили деревообрабатывающие предприятия. Поддержка предприятий Белгоспищепрома выросла в 11,5 раза, строительной отрасли – почти на 40%, коммунальных предприятий и организаций – примерно на 20%.

Помогло ли это? Не очень, что стало очевидно и самим властям: какотмечали в Министерстве финансов, программа «не способствует концентрации государственных ресурсов на наиболее важных направлениях и приводит к распылению государственных средств».

Наиболее яркий пример – масштабная модернизация деревообрабатывающей отрасли, начатая во второй половине 2000-х годов. У нее была благая цель – перейти от экспорта сырья (древесины) к готовой продукции. Правительство отобрало десяток предприятий, которым предоставлялись льготные кредиты, новое оборудование и налоговые льготы. Итог? Запланированные сроки модернизации, как отмечалось в начале 2014 года по итогам проверки, проведенной Комитетом госконтроля, были сорваны почти на всех предприятиях, на которые распространялась программа. В общей сложности было потрачено более $1 млрд, однако недавно премьер-министр Белоруссии Андрей Кобяков констатировал, что хотя большинство проектов реализованы, но «пока в силу различных причин нет планируемого экономического эффекта». Предприятия, по его словам, не смогли наладить стабильные продажи своей продукции и загрузить производство. Как следствие – найти достаточные средства для расчетов по кредитам.

Еще один метод борьбы – заклинание цен. В прошлом году правительство объявило мораторий на подорожание потребительских товаров. Решение было принято после сорокапроцентной девальвации национальной валюты и призвано сдержать неизбежный рост цен (позднее правила немного смягчили: позволили, в частности, производителям повышать цены, если рентабельность товара не превышает 3%). Последствия? Например, возникла нехватка ряда импортных товаров. Многие импортеры, по даннымБелорусского союза предпринимательства на конец января 2015 года, приостановили свою деятельность из-за невозможности работать в таких условиях.

Еще одно последствие – создалась благоприятная среда для наименее эффективных предприятий с низкой рентабельностью. Это, как отмечалбелорусский экономист Сергей Чалый, стало результатом работы системы, которая борется с симптомами (например, с повышением цен) вместо причин и создает дисбалансы в экономике.

Сам мораторий, по просьбам бизнеса, все же отменили несколько месяцев спустя. Впрочем, от регулирования такого рода белорусские власти все равно не отказались. Уже в начале мая Лукашенко рассуждал о том, что рост цен «надо приостановить».

Кризис перепроизводства

Экономисты видят в Белоруссии признаки классического кризиса перепроизводства. «Этот кризис – итог экономической политики белорусских властей и президента, – отмечает белорусский эксперт Леонид Заико. – Она, политика, была социалистическая: подождем, когда закончатся все трудности на постсоветском пространстве, сохраним наши заводы… Это была ошибка, серьезная ошибка. Нужно было проводить реструктуризацию, менять экономическую систему».

В рыночной экономике предприятия должны были закрывать неэффективные производства и сокращать персонал. Процесс, правда, стал бы долгим и болезненным. Скептики предсказывают, что уровень безработицы при массовых сокращениях может вырасти с нынешнего официального 1% до 10%.

До президентских выборов подобные сценарии можно точно исключить. Да и после них власть едва ли пойдет на масштабную перестройку экономики ценой роста социального недовольства. Установки белорусского руководства остаются прежними: «не потерять крупные предприятия» и «любыми способами сохранить трудовые коллективы». Все это позволяет в той или иной степени сохранять социальную стабильность, однако расплачиваться за это приходится скрытой безработицей, падением зарплат и затовариванием складов.

Другой вариант – продажа предприятий, которыми государство не может эффективно управлять. Однако масштабной приватизации власть тоже не хочет. Вместо этого она – устами президента Александра Лукашенко –призывает «серьезно работать над повышением эффективности госсектора».

 

Сметана в счет зарплаты

Тем временем самим предприятиям приходится нелегко. По официальнымданным на 1 июня, объем просроченной задолженности по зарплате в Белоруссии в течение мая вырос на 45,5% – до 300 млрд белорусских рублей (около 1,08 млрд российских рублей). Формально это примерно 1,5% от фонда зарплаты по стране. Однако реальная задолженность может быть выше: некоторые предприятия, как показала недавняя проверка Госконтроля, задержки зарплат скрывают.

С задержками выплат столкнулись, в частности, сотрудники государственной «Строммашины» – одного из старейших белорусских предприятий, выпускающего оборудование для производства стройматериалов, нефтедобывающее оборудование, башенные краны и прочее. Финансовые трудности у предприятия, по данным местных источников, начались еще несколько лет назад. Ситуация осложнилась в 2014 году в связи с кризисом в России, с учетом того, что более 80% продукции предприятия направлялось на продажу в РФ. В июне 2015 года сотрудники жаловались, что им не платили по 3–4 месяца. Многие, пословам одной из работниц, предпочли уволиться. В итоге «Строммашина» даже продала административное здание, чтобы рассчитаться с долгами.

Или взять Молодечненский завод металлоконструкций. В начале июня там из-за долгов по зарплате забастовали рабочие. Объясняясь с ними, главный инженер предприятия констатировал, что оно «глобально залезло в долги по электроэнергии», жаловался на отсутствие заказов и отсутствие спроса на продукцию в России. В итоге, после того как на заводе побывали представители областной администрации, рабочим выплатили долги за апрель. Однако деньги за май, по данным на конец июня, они так и не получили.

На некоторых предприятиях с рабочими рассчитываются продукцией. Так, в мае местные СМИ распространили информацию, что часть зарплаты на Рогачевском молочноконсервном комбинате решили выплачивать сгущеным молоком, скопившимся на складах (бухгалтерия это, впрочем,отрицала). Сотрудникам цеха «Слоним», который входит в состав Щучинского маслосырзавода, вместо части зарплаты выдали сметану. Информацию журналистам подтвердил начальник цеха, заявивший, что это было сделано «по просьбам самих трудящихся».

Продукцией (в частности, штанами), по неофициальным данным, с сотрудниками рассчитывалась и швейная фабрика в Гродненской области. В Барановичском хлопчатобумажном комбинате в начале года сотрудникамвыплатили премии постельным бельем: в администрации комбината это признали, объяснив временными сложностями и отметив, что подобная ситуация сложилась и на других предприятиях. Список можно продолжать.

Чтобы как-то решить проблему, сотрудников переводят на сокращенную рабочую неделю – с соответствующим урезанием зарплаты. На четырехдневку перешли МАЗ, «Пинскдрев» и «Гомельдрев», производитель обуви «Белкельме» и «Брестгазоаппарат» (производитель плит Gefest).

Упомянутый «Гомельдрев», что примечательно, был одним из предприятий, входивших в программу модернизации. В общей сложности на обновление предприятия было потрачено около 200 млн евро.