АЛЕКСАНДРИЙСКИЕ ПЕСНИ


ВСТУПЛЕНИЕ : 1

Как песня матери над колыбелью ребенка, как горное эхо, утром на пастуший рожок отозвавшееся,
как далёкий прибой родного, давно не виденного моря, звучит мне имя твое трижды блаженное:
Александрия!

Как прерывистый шёпот любовных под дубами признаний, как таинственный шум тенистых рощ священных,
как тамбурин Кибелы великой, подобный дальнему грому и голубей воркованью, звучит мне имя твоё
трижды мудрое: Александрия!

Как звук трубы перед боем, клёкот орлов над бездной, шум крыльев летящей Ники,
звучит мне имя твоё трижды великое: Александрия!

2

Когда мне говорят: "Александрия", я вижу белые стены дома,
небольшой сад с грядкой левкоев,бледное солнце осеннего вечера
и слышу звуки далёких флейт.

Когда мне говорят: "Александрия", я вижу звёзды над стихающим городом,
пьяных матросов в темных кварталах, танцовщицу, пляшущую "осу",
и слышу звук тамбурина и крики ссоры.

Когда мне говорят: "Александрия", я вижу бледно-багровый закат над зелёным морем
мохнатые мигающие звёзды и светлые серые глаза под густыми бровями,
которые я вижу и тогда, когда не говорят мне: "Александрия!"

3

Вечерний сумрак над тёплым морем, огни маяков на потемневшем небе,
запах вербены при конце пира, свежее утро после долгих бдений,
прогулка в аллеях весеннего сада, крики и смех купающихся женщин,
священные павлины у храма Юноны, продавцы фиалок, гранат и лимонов,
воркуют голуби, светит солнце, когда увижу тебя, родимый город!

ЛЮБОВЬ: 1

Когда я тебя в первый раз встретил, не помнит бедная память:
утром ли то было, днём ли, вечером или поздней ночью.
Только помню бледноватые щеки, серые глаза под темными бровями
и синий ворот у смуглой шеи, и кажется мне, что я видел это в раннем детстве,
хотя и старше тебя я многим.

2

Ты — как у гадателя отрок, всё в моем сердце читаешь,
все мои отгадываешь мысли, все мои думы знаешь, но знанье твоё тут невелико,

и не много слов тут и нужно, тут не надо ни зеркала, ни жаровни:
в моём сердце, мыслях и думах всё одно звучит разными голосами:
«Люблю тебя,  люблю тебя навеки!»

3

Наверно в полдень я был зачат, наверно родился в полдень,
и солнца люблю я с ранних лет лучистое сиянье
С тех пор как увидел я глаза твои, я стал равнодушен к солнцу:
зачем любить мне его одного, когда в твоих глазах их двое?

4

Люди видят сады с домами и море, багровое от заката,
люди видят чаек над морем и женщин на плоских крышах,
люди видят воинов в латах и на площади продавцов с пирожками,
люди видят солнце и звёзды, ручьи и светлые речки,
а я везде только и вижу бледноватые смуглые щёки,
серые глаза под тёмными бровями
и несравнимую стройность стана,—
так глаза любящих видят то, что видеть велит им мудрое сердце.

5

Когда утром выхожу из дома, я думаю, глядя на солнце:
«Как оно на тебя похоже, когда ты купаешься в речке
или смотришь на дальние огороды!»
И когда смотрю я в полдень жаркий на то же жгучее солнце,
я думаю про тебя, моя радость:
«Как оно на тебя похоже, когда ты едешь по улице людной!»
И при взгляде на нежные закаты ты же мне на память приходишь,
когда, побледнев от ласк, ты засыпаешь и закрываешь потемневшие веки.

6

Не напрасно мы читали богословов и у риторов учились недаром,
мы знаем значенье каждого слова и всё можем толковать седмиобразно.
Могу найти четыре добродетели в твоём теле и семь грехов, конечно;
и охотно возьму себе блаженства; но из всех слов одно неизменно:
когда смотрю в твои серые очи и говорю: «люблю» — всякий ритор
поймёт только «люблю» и ничего больше.

7

Если б я был древним полководцем, покорил бы я Эфиопов и Персов,
свергнул бы я фараона, построил бы себе пирамиду выше Хеопса,
и стал бы славнее всех живущих в Египте!

Если б я был ловким вором, обокрал бы я гробницу Менкаура,
продал бы камни александрийским евреям, накупил бы земель и мельниц,
и стал бы богаче всех живущих в Египте.

Если б я был вторым Антиноем, утопившимся в священном Ниле -
я бы всех сводил с ума красотою, при жизни мне были б воздвигнуты храмы,
и стал бы сильнее всех живущих в Египте.

Если б я был мудрецом великим, прожил бы я все свои деньги,
отказался от мест и занятий, сторожил бы чужие огороды -
и стал бы свободней всех живущих в Египте.

Если б я был твоим рабом последним, сидел бы я в подземелье
и видел бы раз в год или два года золотой узор твоих сандалий,
когда ты случайно мимо темниц проходишь,
и стал бы счастливей всех живущих в Египте.
***
1906-1922, поэт Михаил Кузьмин (1872-1936)