О “живом” и “мертвом” марксизме

На модерации Отложенный

      Часть первая.

      Среди тысячи цитат из Маркса и Энгельса крайне редко встречается вот эта:

“Мы были не правы”.

      Но вот именно эти слова у нас сегодня “вишенка” под микроскопом. И пристального внимания заслуживают они по двум причинам.

      Во-первых, потому что не воробей из уст пылкого юноши, а сказаны 75-летним умудренным жизнью мыслителем.

      Во-вторых, касаются вовсе не забывчивости, скажем, по утрам чистить зубы. А о системной ошибке всего марксизма.

      О чем же речь?

      Во введении Энгельса к Марксовой “Классовой борьбе во Франции” читаем:

      “Однако история показала, что неправы были и мы, что взгляд, которого мы тогда придерживались, оказался иллюзией”.

   

      О чем это классик?

      Да о том, что они с Марксом ждали падения капитализма еще в 1848 году.

      Нет, это не описка, не розыгрыш и не прикол. Чистая натуралочка. Именно в 1848-м. То бишь, без малого, два века назад.

      А прошедшее время не только подчеркивает преждевременность этих надежд, но и с каждым годом увеличивает глубину их иллюзий.

      К чести Фридриха он увидел и публично признал их совместное заблуждение. Более того, сам назвал и причины, к нему приведшие. Прежде всего, влияние революций 1789 - 1830 годов. Плюс - юношеская горячность.

      Теперь, к сути проблемы.

      “История .... ясно показала, что состояние экономического развития европейского континента в то время далеко ещё не было настолько зрелым, чтобы устранить капиталистический способ производства”, что капиталистическая основа “таким образом, в 1848 г. обладала ещё очень большой способностью к расширению”.

      И вот здесь - “Стоп, машина!”.

      Потому что в этом месте максимально проявляется “мертвый” марксизм. Мертвый своей бесплодностью. Бесплодностью в вопросе - а где же предел развития капитализма?

      В то время для них - святая очевидность - не сегодня завтра система должна рухнуть. Достаточно очередного экономического кризиса или большой войны. Из бесчисленных заявлений Энгельса такого плана выбираем наиболее краткое 1893 г.: "Я считаю, что уже близится время, когда наша партия будет призвана взять управление страной в свои руки.... К концу века вы, возможно, увидите, что это свершится".

      Вот так звучит мертвый марксизм.

      Ну и что, так существовали всё-таки какие-то ориентиры?

      Да. И вот как сам Маркс обосновывает близость крушения капитализма полтора века назад, в 1856 году:

      Потому что "налицо великий факт, характерный для нашего ХIХ века, факт, который не может отрицать ни одна партия. С одной стороны, пробуждены к жизни такие промышленные и научные силы, о каких и не подозревали ни в одну из предшествующих эпох истории человечества.

С другой стороны, видны признаки упадка, далеко превосходящего все известные ужасы последних времен Римской империи".

      Своего апогея мертвый марксизм достигает как раз накануне Первой мировой. И выражается наиболее ярко в истеричной работе Ленина “Империализм как высшая стадия капитализма”. Всё, заявляет наш Ильич, капитализму - крышка! Все - на Мировую революцию!

   

      Но суровая практика 4-летней войны безжалостно развеяла миражи о крахе системы капитала. Наоборот, последующее столетие доказало, что буржуазному строю пока еще не страшны ни экономические кризисы, ни мировые ристалища.

      Правда, Советская Россия в лице Сталина успела довести марксистскую мертвечину до полного маразма, выдавая свой государственный капитализм за социализм. Но история - не человек, и 70 лет для нее - не срок.

      И если Россия естественно “вернулась” в капитализм, то ряд фундаментальных проблем теории остались шилом в марксистском мешке. И прежде всего:

      Так в чем же всё-таки выражается предел развития буржуазной формации?

      И существует ли он вообще? Или гипотетический коммунизм тоже иллюзия классиков?

   

      Забегая немного вперед, скажем: да, ответы на все каверзные вопросы марксизма есть.

      Более того. Они даны тогда же, в далеком ХІХ веке. И, что вообще кажется парадоксальным, даны самими классиками. Марксом и Энгельсом.

      Однако, для этого надо просто перебраться на ареал “живого” марксизма. Но марксизм, избавленный от своей иллюзорной составляющей, становится уже историческим материализмом.

      “Мертвый” и “живой” марксизмы соединены, как и полагается, мостиком горбатым. И вот этот мостик в изображении самого Маркса:

      "...Нельзя отрицать, что буржуазное общество вторично пережило свой шестнадцатый век, такой шестнадцатый век, который, я надеюсь, так же сведет его в могилу, как первый вызвал его к жизни. Действительная задача буржуазного общества состоит в создании мирового рынка, по крайней мере, в его общих чертах, и производства, покоящегося на базисе этого рынка. Поскольку земля кругла, то, по-видимому, с колонизацией Калифорнии и Австралии и открытием дверей Китая и Японии процесс этот завершен. Трудный вопрос заключается для нас в следующем: на континенте революция близка и примет сразу же социалистический характер. Но не будет ли она неизбежно подавлена в этом маленьком уголке, поскольку на неизмеримо большем пространстве буржуазное общество проделывает еще восходящее движение?"

      Батюшки-светы! Да вот же она - грандиозная “ломка” у самого Маркса по генеральной теме: имеет ли капитализм простор для расширения или “процесс завершен”?

      В руках ли уже синица или она, как и журавль, еще далеко в небе?

   

      И о том, как классики сами с собой играли в кошки-мышки в этом вопросе, увидим во второй части.

Бобер, Пчёлка.