Войти в аккаунт
Хотите наслаждаться полной версией, а также получить неограниченный доступ ко всем материалам?
Заявка на добавление в друзья

Марафон 2017 г. Воспоминания моей сестры

     Дорогие друзья! Этот рассказ написан не мной. Это одна из глав книги «Аленкины воспоминания.», моей троюродной сестры. Я эту самиздатовскую книгу впервые прочитала в 2013 году, когда была в Москве. И должна сказать, что читала, не отрываясь, настолько интересно было погрузиться в историю семьи одного из родных братьев моей бабушки. Она написала эти воспоминания уже будучи пожилым человеком и как сама объясняла почему: «может быть, и мои воспоминания помогут кому-то из наших потомков представить себе наше время и лучше понять свои истоки. Бывают моменты, когда вдруг какие-то запахи (травы, болотца, реки), звуки (ручья, леса) оживляют воспоминания детства. И тогда замираешь, и хочется их продлить и удержать… и поделиться ими. Вот и пишу, что помню.Для кого я пишу? Для себя – потому что, вспоминая, поневоле вновь переживаешь, и начинаешь осмысливать то, чему был свидетелем. «На старости я сызнова живу, минувшее проходит предо мною. Давно ль оно неслось событий полно…», для продолжателей нашего рода (если им когда-то станет это интересным). Мне бы очень хотелось, чтобы Танька (теперь Татьяна Валентиновна) донесла это до своих (и наших) шведских родственников, чтобы Россия стала им понятнее и может быть чуточку ближе.» Свои воспоминания Алена Валентиновна написала в 2001г, в 69 лет.

Когда началась война Аленке было 8 лет.

 

ГЛАВА 2.   ДЕТСТВО. ВОЙНА.

 

Дни бегут и бегут года,

Дни, как в небе летят облака.

Мне рукою их не поймать,

Мне их взглядом не удержать.

Жаль не счастья умчавшихся дней,

Мне бы помнить о жизни моей!

Март 2001г.

 

Вообще вся наша жизнь делится на ДО и ПОСЛЕ Войны. Начало войны застало нас на Оке в Тарбушеве. Все взрослые были очень взволнованы, начались сборы, чтобы вернуться в Москву. Помню, мне очень хотелось участвовать в общем волнении и вести «умные разговоры». Я начала говорить, что мой папа пойдёт на войну и ещё что-то, а мама как-то резко меня оборвала, и я присмирела и сконфузилась. Мы вернулись в Москву. Я не замечала в нашей жизни ничего тревожного и не могла понять взрослых, которые говорили о каких-то налётах и бомбёжках. Потом была первая воздушная тревога, и бабушка поволокла меня в бомбоубежище, которое было в здании института экономики через два дома от нашего. В памяти встает картина подвала – все какое-то блеклое, серо-зеленое. Люди сидят на каких-то вещах, т.к. стульев или скамеек нет. Никто не шалит и не бегает и даже разговоров не слышно. Мне хочется подняться по ступенькам наверх и посмотреть, что там делается, но наверх никого не пускают. А когда мы оттуда выбираемся, то оказывается, что наверху на улице ничего не изменилось, и я в недоумении – чего было так долго сидеть в этом скучном подвале?!

Папу, действительно, призвали сразу же, и мы его дома не видели, кажется, он был на учениях в казарме. А вообще он был врачом и всю войну прошел, работая в госпиталях. Очень быстро нас - женщин и детей – отправили в эвакуацию от дедушкиной работы.

Мы уезжали в тёплый солнечный день. На вокзале у перрона стоял поезд, составленный из товарных вагонов (их ещё называли «теплушками»). Мы долго сидели на вещах на перроне – была неразбериха и ощущалась какая-то тягостная обстановка. Наконец, нас повели к вагону. В вагоне в торцовых частях были двухэтажные полки во всю ширину вагона, а центральная часть – свободная. Правда, свободного места не было нигде. Мы через кого-то перешагивали, спотыкались о какие-то чемоданы и сумки, и было непонятно, где здесь можно приткнуться. Потом на полу, на маленьком «пятачке» меня посадили на какие-то наши вещи и строго-настрого велели сидеть и никуда не отходить, и я осталась одна среди чужих людей и вещей.

Мы, дети, тогда переболели коклюшем и у нас ещё продолжались мучительные приступы кашля. Когда в первом вагоне, куда мы пытались попасть, услышали наш кашель, то отказались нас пустить и требовали убрать нас. На наше счастье, в составе был карантинный вагон, куда нас в конце концов и поместили. В нашем распоряжении оказалась целая торцовая полка (это тоже была теплушк. Ехали мы, примерно, неделю на восток, куда именно нам не говорили. Из дороги я помню только ужасное чувство страха, когда на стоянках мама и Нонка выходили из вагона, чтобы набрать кипятка и купить какой-нибудь еды. Тогда на железнодорожных станциях обязательно были краны с холодной и горячей питьевой водой, которые торчали прямо на улицу из станционного здания, а в конце станции была высокая труба, из которой лилась вода, наверное, для паровоза. Был случай, когда мама с Нонкой чуть было не отстали от нашего поезда и чудом вскочили в другой вагон, а к нам в вагон вернулись только на следующей остановке.

Наконец нам объявили, что мы приехали. Это оказалась крупная железнодорожная станция в Башкирии Чишмы. Не знаю, как размещали весь состав, но часть поместили в здании школы. Мы и ещё несколько семей оказались в большом пустом классе. Мебели там не было, но всё равно было приятно, что тихо – не стучат колёса вагона, не раскачивает и вообще можно походить ногами, почувствовать движение воздуха, звуки воспринимаешь как-то по-другому. Долго ли мы были в Чишмах, не помню. Оттуда нас повезли на жительство в деревню Абдулино, но поехали мы туда без мамы. У Таньки (младшая сестренка. Ей 1.5года) началась токсическая диспепсия, и их с мамой положили в больницу. Каким-то чудом мама достала бактериофаг. Это слово произносилось дома многократно с таким уважением, что хорошо мне запомнилось. Танька выжила, и через несколько недель они с мамой приехали к нам в Абдулино. Абдулино это большая Башкирская деревня деревня на берегу Дёмы.

           Нас поселили к симпатичным людям Гульбикэ-апа и Шакир-дада. Шакир уже при нас вернулся с фронта из-за открытой формы туберкулёза. Мы жили в зале, а хозяева в задней комнате, где стояла печь с топкой, а к нам выходила только тёплая стенка печи. Небольшой заросший травой двор, а за сараем начинался огород, почти доходящий до берега Дёмы. Эвакуированных в селе было много. Серёжка ( двоюродный братик) выговаривал «выкувыренные», и это слово на долгие годы получило законное хождение в нашем лексиконе.

               Я каждое утро с судками ходила в какое-то место (его я не помню) и получала на детей обед. Не могу сказать, из чего он состоял, но хорошо помню чай – сладковатую, слегка окрашенную в жёлтый цвет жидкость, чуть тёплую, да ещё с каким-то то ли цветочным, то ли одеколонным запахом. А ещё моей обязанностью было ходить на ферму с бидоном за молоком. Я пришла за молоком, перед раздаточным местом стояли люди и несколько детей, которые, как и я, получали молоко для своих семей. Одна девочка спросила меня: «А у тебя есть наряд?» Я смутилась и стала себя оглядывать на предмет – сойдёт ли мой сарафанишко за наряд, и никак не могла взять в толк, почему без наряда молока не дадут. Я прибежала домой и стала рассказывать о случившемся, и было странно видеть какую-то неуверенность мамы и бабушки. А я-то ждала, что сейчас всё разъяснится и уладится. Жизнь, действительно, налаживалась как-то. Мама пошла работать в колхоз.

         С нашими хозяевами мы жили дружно. Шакир-дада любил детей и особенно выделял Таньку. Он брал её на руки, подбрасывал и приговаривал: «Чёрный глаз ты… курчавый ты… кривой нога ты!..» Любовь была обоюдная. Танька ничего не говорила, а Серёжка, когда его спрашивали, на кого он похож, отвечал: «Пилавина мама похож, пилавина папа похож, пилавина Шакир похож». Была ещё одна из соседок – Магинор-опа. Магинор неровно дышала к бабушке. Мы ходили в её баню мыться, а после бани она поила бабушку чаем. Проходя мимо нашего дома, она частенько кричала: «Бабущка, айда щай ищорга!» (пойдём чай пить). Когда был какой-нибудь праздник, Магинор готовила угощение и угощала нас балишами. Это от неё пошло – что должно быть на праздничном столе: балиш, мясо, гусь.

        Первую зиму мы прожили в Абдулине. Было холодно. Но, может быть, самым сильным впечатлением этой первой зимы были бураны и заносы. Снегу налетело по самую крышу. Очень было удивительно, идти по улице вровень с печной трубой и смотреть вниз на окна. Сугроб сдерживался плетнём, и у нашего дома между плетнём и окнами было узкое ущелье. Заметало снегом и двери, так что приходилось откапывать, но, слава Богу, у нас дверь, вероятно, была с подветренной стороны, и её заносило не так сильно, чтобы нельзя было просто сдвинуть снег открываемой дверью. Как мы были одеты, не помню, но хорошо помню, что на ногах у меня были лыжные ботинки с загнутыми носами из тонкой кожи Конечно, ни лыж, ни санок у нас не было. Приятелей у меня тоже не было, с младшими играть не получалось и по большей части я была предоставлена сама себе. Впрочем, целых две недели я ходила в школу, в 1-й класс. Мне было легко. Всё, чему нас старались учить, я уже знала и умела (спасибо бабе-Лоре). Почему это были только две недели, не знаю. Скорее всего, из-за отсутствия помещения, профессионального учителя, тетрадей и учебников чья-то добрая инициатива приказала долго жить. А может быть, ещё дело было в том, что мы переехали в другую деревню – Кара-Якупово. Маму сманил туда тамошний председатель, пообещав отдельный дом и работу врачом. И может быть, самым важным было – уехать из туберкулёзного дома.

               Мы переехали. Дом, действительно, был отдельный. Он стоял как-то на отшибе от других домов, на высоком берегу Дёмы. От нас шёл пологий спуск к берегу с тропинкой, по которой ходили за водой. Дом был в одну комнату, половину которой занимала печь с лежанкой, два маленьких окна, большая кровать, стол, что-то типа сундука, больше мебели не помню. Когда мы туда переехали, то вход был с крытого двора со стенками из переплетённых веток. Крыша двора была очень ветхая и к зиме она развалилась, так что с заснеженных деревянных ступенек мы сразу попадали в комнату.

               Но пока было лето. Танька с Серёжкой около дома копошились и играли в больницу. Они были занятная пара. Ещё в Абдулине их прозвали – Цицерон и Соломон. Серёжка без умолку философствовал, а Танька была немтырём, но очень сообразительная и шустрая. Бабушка постоянно теряла то очки, то ножницы, то ещё что-нибудь, и стоило спросить у Тани, как она тут же откуда-то доставала и подавала нужную вещь. Она всё примечала и помнила, но не говорила ни слова, только восклицала: «У-у…, М-м…!» Мама очень огорчалась. И какое же счастье было, когда однажды Танька выдала сразу целую фразу: «Мама иди, а то бабай!» Бабаем, видимо, пугали, когда ребята не слушались.

         Мама не только была врачом в КараЯкупове, но и простой колхозницей. Она запрягала и распрягала лошадь, ей приходилось ездить верхом, вырубать делянку леса на дрова, таскать вёдра, одним словом, делать любую деревенскую работу. Крестьянствовать приходилось всем эвакуированным, и это для многих было непросто. Мама рассказывала, что в колхозе была одна лошадь с упрямым характером. Она не желала идти, не то что бежать, в любом направлении кроме конюшни. Слушалась она только окриков из отборного мата. И вот эту лошадь заведующий конюшней старался давать бывшим горожанам, чужакам в деревне, когда надо было привезти дров или ещё что-нибудь.

             Местные башкирские слова, такие звучные и ёмкие, долгие годы были в нашем домашнем лексиконе. «Ай, аптраган» (ай, беда) – затянет мама, хлопая себя руками по бокам, как Магинор. Или: «баш аурта»(голова болит) – говаривала мама, приходя с работы. Да много было ещё таких словечек и выражений.

                 Мама из некрасовских женщин, которые «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт». В горящую избу ей, слава Богу, не пришлось входить, а коня на скаку она однажды остановила – лошадь понесла, а в телеге была женщина. Мама побежала наперерез несущейся лошади, исхитрилась схватить ее под узцы и повисла на ней. Лошадь остановилась.Зимой часто, почти каждую неделю, мама ездила в Чишмы. Она запрягала лошадь в сани и одна, когда не было попутчиков, ехала. Из Чишмов привозила новости, замороженное в виде блюдца или тарелки молоко, коробочку из-под чая с мёдом (до войны были такие жестяные коробочки немного больше спичечного коробка), иногда сахар кусочками. Что ещё она привозила, память не сохранила, но это всегда был праздник. Нам выдавался по норме сахар. Это особенно помнится, потому что я раскалывала   свою порцию на маленькие кусочки, чтобы растянуть удовольствие. А ещё случались благородные порывы, и я свои кусочки прятала под столом на перекладину столешницы, чтобы позже, когда все свои порции съедят, достать и угостить всех. Но, боюсь, что такого не случилось ни разу, во всяком случае, я не помню такого. Думала – ну вот один маленький кусочек съем, а остальные оставлю всем, и, к сожалению, это повторялось до тех пор, пока и угощать становилось нечем.

       Дорога до Чишмов шла степью, часто в пургу её заметало, очень легко было сбиться, да и замёрзнуть можно, а ещё волки в степи. Тогда много было разговоров и рассказов об их лихоимстве. С мамой был случай, когда она попала в пургу и потеряла дорогу, но, слава Богу, в тот раз она была не одна, а главное – лошадь сама нашла дорогу домой. Бабушка всегда очень волновалась, когда мама уезжала в Чишмы одна. А ещё был случай, когда мама получила подводу с лошадью, чтобы вывезти дрова с делянки. «Дело под вечер зимой и морозец знатный»… и мама одна. Уже стемнело давно, вызвездило. Бабушка детей уложила спать, и мы с ней сидим, ждём маму, а её всё нет. Видно, как волнуется бабушка, наконец, она сказала, что пойдёт встречать маму, а я остаюсь за старшую, и ушла. Это было очень страшно! Я сидела у окна, через него ничего не видно, оно замёрзло, спать я не могла, было ужасное чувство незащищённости и опасности. Наконец, бабушка пришла и сказала, что мама повела лошадь в конюшню, что всё в порядке.        

                 Мама не раз попадала в опасные ситуации в Башкирии. Опасной была поездка на мельницу с зерном, полученным на трудодни. Тогда она была не одна, но почему-то оказалась самой приспособленной и находчивой и на трудной дороге, когда сани с мешками могли пропасть на подтаявшем льду, и когда была опасность грабежа. А чего стоила история с прорубью!?   Воду мы брали из Дёмы, как и все. Прорубь была в нескольких метрах от берега и не далеко от моста. Когда мама набирала воду, край обломился, и она ухнула в воду. Дёма река быстрая, и её стало тянуть под лёд, край проруби обламывался, и было не за что ухватиться. На мосту в это время проезжали люди из деревни. Они остановились, оперлись о перила и начали причитать: «Ой, дохтур сейчас кончал, ой, совсем яман, сейчас помирал!»          Никто не сделал даже движения, чтобы помочь, хотя всё рядом. Мама рассказывала, что с одной стороны ужас, что бабушка остаётся одна с тремя маленькими ребятами, с другой – злость на этих ухмыляющихся мужиков, ждущих зрелища конца «дохтура», придали ей сил справиться с течением реки, встать ногами на дно, вытащить ведро с водой и каким-то образом вылезти самой. От проруби до нашего дома было около ста метров, пока мама дошла до дому, одежда на ней заледенела и стала колом. Бабушка, как увидела её, сразу всё поняла. Она разрезала на ней одежду, так как снять её было невозможно, валенки тоже пришлось резать, дала маме стакан араки (это водка такая) и отправила её на лежанку на печи. По рассказам, на утро мама была, как ни в чём не бывало, и даже насморка не было.

               Летом мама бывала на покосе, а нас – детей моего возраста – привлекали к огородным работам – к прополке. Я, помню, очень старалась и боялась перепутать сорняк с полезной культурой. Кроме прополочных работ других не помню, да и к чему можно ещё приспособить 9-летнего городского ребёнка. Зато для дома кое-что полезное я делала. Мы с мамой пилили дрова на козлах. Это было довольно тяжело, надо было тянуть пилу на себя одной рукой, а другой придерживать бревно. Силёнок и навыка не хватало, а тянуть пилу двумя руками, конечно, легче, но тогда равновесие держать трудно. Так и получилось, что пила зацепила полу моего пальтишка и выдрала клин. Были огорчение и страх, что будут ругать, но все обошлось.

             Когда поспевала черёмуха, мы ходили табунком, городские и деревенские девчонки, кто с ведром, кто с бидоном, залезали на деревья и собирали ягоду. Потом ягоды сушили и в таком виде хранили. Если мелко раздробить сушеную черёмуху, то получалась начинка для пирогов, и это было вкусно. А ещё, на другом берегу Дёмы, были заросли шиповника. Бабушка специально посылала меня собирать шиповник. Потом мы его чистили, сушили и заваривали вместо чая. Чистить шиповник было неприятно, так как тонкие колючие волоски впивались и в руки, и в язык. Как же не пожевать ягоду, когда собираешь.      

             Иногда мы с мамой ездили в Уфу. Вообще-то в деревне говорили: «Эй, коэ барабос? (Куда идешь?),- Чищма га! (в Чишмы!)» и приговаривали: «Дэньга есть – Уфа гуляем. Дэньга нет – Чишма сидим». Но мы с мамой ездили в Уфу не с деньгами, а с семечками. Мама на трудодни получила мешок семечек, и мы повезли их в город для отжима масла. От Чишмов ехали поездом, и мама заранее предупредила меня, чтобы я не болтала о семечках – целее будем. Уфа не произвела тогда на меня впечатления – кривые улочки не мощённые, с одно-, двухэтажными домами, даже трамвая не было. Всё-таки главное впечатление тогда был поезд и наш мешок с семечками. А какое масло вышло! Уже дома, в КараЯкупове, нам всем трём детям налили по маленькому блюдечку масла, дали по ломтю чёрного хлеба, который бабушка сама пекла в печи. Мы макали по кусочку хлеб в масло и ели. Это очень вкусно! Ещё из еды почему-то запомнились «наливашники», так бабушка называла оладьи из мороженой картошки. Откуда она была, и почему я за ней лазила с крыльца на чердак, не знаю. Наливашники были не такие вкусные, как хлеб, внутри они были какие-то непропечённые, но горячие да жаренные с корочкой – вполне годились. А ещё мы пили кумыс. Не часто, но пили. Зрелый кумыс мне совсем не понравился, он как-то неприятно пах, а молодой кумыс очень приятный, кисленький и язык покалывает.

         У нас не было радио, газет – тем более. Изредка приходили письма с фронта от папы. В письмах тогда нельзя было писать ничего, кроме каких-либо семейных дел. Особенно с фронта: всё, что касалось ситуации, вымарывалось. Но всё же в деревню приходили кое-какие новости. Мама позже, уже в Москве, рассказывала, как она слышала разговор нескольких мужиков-башкир, что вот Сталинград сдадут и тогда надо будет русских резать и идти к Гитлеру, так как без Сталинграда Москве капут. Мама говорила, что ей стало тогда очень страшно. Вряд ли это было распространённое мнение, но оно всё же было.

           После победы под Сталинградом, когда уже произошёл перелом в войне, люди стали возвращаться из эвакуации домой. Мы тоже хотели вернуться домой, но это оказалось непросто. Почему-то в Москву не пускали без специального вызова. Наконец, дедушка прислал вызов бабушке. На каких основаниях уезжали мама и мы, не знаю, но мама рассказывала, что всю дорогу она дрожала, что нас завернут, так как что-то в бумагах было не так. Сначала мы приехали в Уфу, откуда шёл поезд на Москву, вернее – где нам надо было садиться в проходящий поезд.

               Поезд уходил вечером. Во всяком случае, уже были сумерки, когда мы ждали прихода поезда. Поверить в то, что едем домой, можно было, только закрепившись в вагоне. Саму посадку я не помню, да и то, как доехали до Москвы, тоже не помню. Знаю только, что у нас украли запас сухарей, подготовленных в дорогу ещё в деревне, что сильно осложнило нашу жизнь, были какие-то трудности с проверками разрешительных документов у пассажиров. Кого-то прятали за вещами на вещевой полке. Но как бы то ни было,  мы наконец,   приехали в Москву. И вот, наконец, мы дома! Шел уже 1944г.

 

1942. Кара-Якупово. : перед домом Нонна, бабушка с Танькой на руках, я и Сережа.

 

1942.   мама и бабушка перед нашим домом в Кара-Якупово. 

1942г. Кара-Якупово. Бабушка с Танькой и Сережкой.

{{ rating.votes_against }} {{ rating.rating }} {{ rating.votes_for }}

Комментировать

осталось 1800 символов
Свернуть комментарии

Все комментарии (58)

Аленка Аленка

комментирует материал 20.04.2017 #

Это столько надо было силы духа!

no avatar
Ольга Колесник

отвечает Аленка Аленка на комментарий 20.04.2017 #

Я позднее читала переписку тети Гали( Аленкиной мамы) с Аленкиным отцом во время войны. И нигде и никогда почти ни одного слова жалобы на судьбу, на трудности. Очень была сильная женщина.

no avatar
вамп1

отвечает Ольга Колесник на комментарий 20.04.2017 #

Комментарий удален модератором Newsland

user avatar
Ольга Колесник

отвечает вамп1 на комментарий 20.04.2017 #

Конечно, но они ведь жили в глубоком тылу, в Башкирии. Не голодали, но и не шиковали. Ели и "наливашки" из мороженной картошки. Голод в Башкирии был как не странно в 1946 г. Моя семья в это время уже переехала в Уфу. Мне было 8 месяцев. мама рассказывала. что это был очень голодный год. В основном была капуста квашеная. Молоко мне покупали на рынке или обменивали на какие - то вещи. Легче стало , когда из Сибири приехали родители моего отца и привезли два мешка картошки.

no avatar
Валерий Ушаков

отвечает Ольга Колесник на комментарий 20.04.2017 #

Криминогенный масштаб преступлений
Ультра фашизма порока черта,
В лживых моментах предел извращений,
Порча сознания - лжи срамота.

Дух Конституции лучший в России,
Истины принцип воздет алтарём,
Но лжи моментов гнетёт тиранией
Лживый мутант самым злым упырём.

Истину гадит абсурдом фашизма,
Жизнь исковеркал в мертвящий формат,
Зло беззакония - пасть экстремизма,
Скалит в законе дырой психопат.

Право не любит кумир саботажа,
Истины принцип отверг ренегат,
Ультра фашизма зловредности ражем
Тянут подонки Отечество в ад.

Пашут рабы на тлетворной галере,
Труд миротворческий ими забыт,
Приговорили страну к высшей мере,
Меру получит свою паразит.

Счёт абсолютный предъявлен подонкам,
Истин моментов спасает поток,
Есть перспектива в России потомкам,
Труд миротворческий жизненный прок.

Право на жизнь воплощают с любовью,
Труд миротворческий - жизни прогресс,
Истин моментов живительной новью
Мир укрепляет святой интерес.

20.04.2017

no avatar
вамп1

отвечает Ольга Колесник на комментарий 20.04.2017 #

Комментарий удален модератором Newsland

user avatar
Ольга Колесник

отвечает вамп1 на комментарий 20.04.2017 #

Наверное вы плохо читали воспоминания. Ведь в воспоминаниях девочки именно о тяжелом труде матери в колхозе и написано. Вы предвзяты, и я больше не стану вам отвечать,

no avatar
Аленка Аленка

отвечает вамп1 на комментарий 20.04.2017 #

Что значит повезло?

no avatar
вамп1

отвечает Аленка Аленка на комментарий 20.04.2017 #

Комментарий удален модератором Newsland

user avatar
Аленка Аленка

отвечает вамп1 на комментарий 20.04.2017 #

Не говорите, о чем не знаете. Все эти разговоры - кому тяжельше було....

no avatar
Ольга Колесник

отвечает Аленка Аленка на комментарий 20.04.2017 #

Я не включила в рассказ воспоминания Алены о жизни в Москве последний военный год и несколько послевоенных. Она писала, что это были самые голодные годы. Карточки, кислые щи. пшенная каша на воде. сахар, привязанный на ниточке под абажур- Это называлось пить чай вприглядку с сахаром. Они в Москве голодали и нуждались больше, чем , когда жили в Башкирии в оккупации. Но не жаловались и не ныли . Все работали, учились. Жили так, как жила вся страна.
А вот как она вспоминает конец войны.

no avatar
Ольга Колесник

отвечает Ольга Колесник на комментарий 20.04.2017 #

А вот как Алена вспоминает Победу.
"Война шла к концу, всё чаще Левитановское «От Советского информбюро!» звучало торжественно и приподнято. В честь побед всё чаще гремел и сверкал салют. Уже не так жёстко следили за маскировкой. На Садовом кольце под конвоем проходили немцы. Как-то Танька, увидев эту картину, высказалась: «Смотри, мам, немцы перевоспитались, идут и ни в кого не стреляют!» И вот, наконец, объявили о конце войны, о Победе. Это случилось ночью. Не знаю, кто разбудил наших старших, а, может, они ещё не ложились спать, но все обнимались и смеялись, и плакали, и чего-то восклицали. А что было на улице на следующий день! Казалось, вся Москва вышла на улицу, люди смеялись, целовались, радость выплёскивалась на всех и каждого. Тут и там звучали гармошки, люди танцевали, казалось, незнакомых людей нет. Наверное, я больше никогда не видела такой всеобщей искренней народной радости, никем не санкционированной. Этой радости очень соответствовала иллюминация и салют. Не помню, с кем я была тогда на каменном мосту. В небе в свете прожекторов висел огромный портрет Сталина. Это было необычно и очень здорово. И салют был красивый и радостный."

no avatar
Александра Василькова

комментирует материал 20.04.2017 #

Оленька, какой подробный и обстоятельный рассказ! Все так ясно себе представила. Какими всё-токи сильными были женщины, тащившие в отсутствии мужчин на себе буквально всё!
Спасибо огромное и тебе, и твоим родственникам, которые берегут эти воспоминания для потомков!!!

no avatar
Ольга Колесник

отвечает Александра Василькова на комментарий 20.04.2017 #

Знаешь, очень жаль, что ушло в прошлое искусство писать письма. В Аленкиных воспоминаниях и в о второй книге Старые письма- столько интересного о моих предках, истоках, что я просто зачитывалась. Да и о событиях, происходящих в России с начала века и далее. Очень осторожно о Сталинских временах.

no avatar
Александра Василькова

отвечает Ольга Колесник на комментарий 20.04.2017 #

Мои деды все письма уничтожали сразу, научены были со сталинских времён... Времечко было ещё то...

no avatar
вамп1

отвечает Александра Василькова на комментарий 20.04.2017 #

Комментарий удален модератором Newsland

user avatar
Александра Василькова

отвечает вамп1 на комментарий 20.04.2017 #

В то время любое слово могло быть истолковано и извращено. Вы, видимо, очень молоды, не жили рядом с теми, кто прошел через сталинские лагеря.

no avatar
Аленка Аленка

отвечает Ольга Колесник на комментарий 20.04.2017 #

Спасибо за идею)

no avatar
Гоша Мудрченко

комментирует материал 20.04.2017 #

Н-д-да-а-а?! Сколько таких Историй? И за каждой - Судьба Человека. Читаешь - трепет внутни. Хотя и Чужое. ... Задумался так - печально. Живут люди, радуются, страдают и что? Прошлое есть. А Будущее - будет ли оно? И какое? И зачем? Спасибо за Живое. Извиняюсь.

no avatar
Ольга Колесник

отвечает Гоша Мудрченко на комментарий 20.04.2017 #

Гоша, Я рада вам. Многое пережито поколением наших родителей, да и нам досталось не очень простое настоящее. А Будущее обязательно будет, и надеюсь доживем до мирных, спокойных и благополучных дней. Разве можно жить без надежды?

no avatar
Гоша Мудрченко

отвечает Ольга Колесник на комментарий 20.04.2017 #

Спасибо. Я, тоже рад повстречать Вас на этих просторах. Мы ж, ну, кто Человек, Человечность ищем. Своё, так сказать. Однако, Я, пессимист. Крайний пессимист. Просто, радуюсь, когда вижу Человечность. А надежда? Она, конечно, есть. Но, так, в мечтах. Спасибо, за внимание.

no avatar
Сергей Якунин

комментирует материал 20.04.2017 #

Замечательный рассказ.

no avatar
Ольга Колесник

отвечает Сергей Якунин на комментарий 20.04.2017 #

Спасибо Сергей!

no avatar
Tati Tata

отвечает Ольга Колесник на комментарий 28.04.2017 #

Оля, прочитала рассказ. Не оторваться! Очень хорошо пишет твоя родственница. Времена были тяжелые, но наш народ не сломить. Говорят , нас только сплочают трудности и делают сильнее. А радость искренняя в День победы так хорошо описана!
Спасибо, что процитировала. Я бы и дальше почитала, если честно. Редко такие хорошие рассказы о жизни попадаются!

no avatar
Ольга Колесник

отвечает Tati Tata на комментарий 28.04.2017 #

Спасибо, Танечка, за добрый отзыв. Очень приятно. И ты права, что трудности нас делают сильнее и сплачивают.
Обещала, что сделаю еще пост их воспоминаний Алены о жизни в Москве. , но что - то затормозилась. но может еще успею до конца марафона.

no avatar
Николай Таурин

комментирует материал 20.04.2017 #

Олечка, спасибо огромное, за приглашение! )) Очень жаль было бы пропустить такое замечательное повествование! Давно заметил уже, что детские воспоминания, это самая лучшая историческая память. Можно забыть то, что изучали в школе или институте, но то, что запомнилось в детстве, остается навсегда. Молодчина сестрёнка, что сумела записать свои воспоминания. И не удивительно, что в таком небольшом отрывке, так много информации о том времени.

no avatar
Ольга Колесник

отвечает Николай Таурин на комментарий 20.04.2017 #

Знаете , Николай, делая этот пост, я опять увлеклась чтением Алениных воспоминаний. И такая гамма чувств меня охватывает.... Трудно передать. И слезы, и сочувствие, и гордость за моих родных. и не только. В воспоминаниях такое большое число друзей, сотрудников, соратников, и такие добрые и теплые взаимоотношения. Их жизненные истории . Такая жизненная стойкость в любые моменты жизни страны. Вот на таких русских людях и держится Россия. Это история большой семьи и через призму этой истории - история страны.

no avatar
Юрий Левченко

комментирует материал 20.04.2017 #

Тяжело читать такое, с виду простенькое...

no avatar
Ольга Колесник

отвечает Юрий Левченко на комментарий 20.04.2017 #

Да, вы правы,... За этой видимой простотой судьбы людей, страны.
Спасибо за отклик.

no avatar
Муся Хайт

комментирует материал 20.04.2017 #

Чего только люди не пережили! Спасибо,Олечка! И мне вспомнились рассказы бабушки про эвакуацию! Тогда всем было трудно...

no avatar
Сенди 0514

комментирует материал 20.04.2017 #

Спасибо Оленька! Прочла с интересом воспоминания о трудном времени. Это никогда не забывается, но главное что люди выстояли, достойно прожили жизнь.

no avatar
Ольга Колесник

отвечает Сенди 0514 на комментарий 20.04.2017 #

Знаешь, даже в войну, для них святым было собираться вечером за чаепитием, Обсуждать прожитый день и и события , читать книги вслух. . Дом и семья для детей было таким святым местом. где они чувствовали любовь, поддержку и на том воспитывались.))))

no avatar
Сенди 0514

отвечает Ольга Колесник на комментарий 22.04.2017 #

Совместные чаепития с кусочком сахара, или наверно его тоже не было, чтение книг, беседы, все это сплочивало семью, а теперь каждый в своей комнате в интернете, а потом спешат. все куда то, живут как в гостинице, здрастье, досвидания, спасибо все очень вкусно, эти слова только слышны во многих семьях...-) (-................

no avatar
Ольга Колесник

отвечает Сенди 0514 на комментарий 22.04.2017 #

Да, Сенди, Ты права. ... Все спешат, торопятся. Интернет тоже разъединяющий фактор. Мы с дочками тоже каждая по своим комнатам и за своим компом. Иногда совместные трапезы.

no avatar
Marina O

комментирует материал 20.04.2017 #

Оленька, этим записям цены нет, спасибо тебе, что поделилась с нами.
Читала, затаив дыхание, как будто листала ветхие странички, которые могут пострадать от неосторожного прикосновения. У нас дома такие письма хранятся - я их очень-очень осторожно открываю...
И огромная просьба к тебе, если можно, опубликуй воспоминания сестрёнки о годах в Москве, это просто необходимо знать, как жили здесь в последний военный год, в послевоенные тяжёлые годы. Если, конечно, можно...

no avatar
Ольга Колесник

отвечает Marina O на комментарий 21.04.2017 #

Я рада, что тебе понравились воспоминания Алены.. и понимаю, что такие воспоминания для москвичей особенно интересны.
Хорошо, Мариша, я постараюсь. На следующей неделе...

no avatar
Marina O

отвечает Ольга Колесник на комментарий 21.04.2017 #

Очень живо представила всё, о чём пишет Алёна, у неё замечательный язык и внимательный взгляд, и замечательный дар - одним словом передать многое.
Спасибо тебе огромное!

no avatar
ЭТО НЕ МОЙ АККАУНТ

комментирует материал 21.04.2017 #

Оля! Спасибо за приглашение .
Моя родственница, самая старшая из всех , тётя Алла, двоюродная сестра мамы, она к счастью,жива, 87 лет , пишет историю своей семьи Я надеюсь,что моя сестра мне её пришлет .
В Калининграде я познакомилась в городе с женщиной,которой было 8 лет ,когда началась война . Она родом из Белоруссии . Даже несколько рассказов потрясли меня . Действительно, твоим повезло больше,они не видели ,как немцы охотились за евреями , как их прятали, но и выдавали . На её глазах фашист избивал девушку -еврейку, а потом,полуживую, её бросили в машину и увезли .
Она рассказывала,как дети голодали, а один урод бросал им хлеб, намазанный г, они чистили, и ели Я плакала , слушая это .
Её мама и она носили партизанам соль ( отец и три брата ушли к партизанам ) .
Так жили советские люди . Так они победили и на фронте , и в тылу.

no avatar
ЭТО НЕ МОЙ АККАУНТ

отвечает ЭТО НЕ МОЙ АККАУНТ на комментарий 21.04.2017 #

Наверное,это у вас в роду все такие , ты тоже. Прекрасные рассказчики , честные, сильные,красивые люди .
Вспомнила одну дрянь,которая назвала тебя ,,быдлом " Прости , готова ей за это в морду плюнуть.
Быдло те,кто в таких рассказах ищет какие -то подоплеки.
Память сегодня стоит очень дорого, ,, либерасты " стараются вытравить её из народа.
У них ничего не получится!!
Прости, я как всегда, пишу эмоционально , за сердце взял твой рассказ .
Когда я пишу ,что Россия вечна, я пишу именно о народе. Власть меняется, а люди и есть соль земли, они и есть РОССИЯ!!!

no avatar
Ольга Колесник

отвечает ЭТО НЕ МОЙ АККАУНТ на комментарий 21.04.2017 #

Ириш, спасибо, дорогая, за такие эмоции. Да ты права, что именно простые люди, народ в большинстве своем, и есть то, что делает Россию великой. И только преемственность поколений и память историческая и просто человеческая и будет хранить Россию. Конечно , населению европейской части СССР выпала более тяжелая доля. Это и Украина , и Белоруссия и еврейский народ, да и все национальности,попавшие под вторжение фашистов. И хотя разбросала жизнь всех по разным странам и континентам, но в настоящих людях память об этой войне и благодарность за Победу прежде всего Советским людям,. будет жить всегда.

no avatar
Ольга Колесник

отвечает ЭТО НЕ МОЙ АККАУНТ на комментарий 21.04.2017 #

Потому и победили, что сильны были духом все, независимо от национальности. Мы все были едины. хотелось бы , чтобы так было всегда. И Бессмертные полки по всему миру доказательство тому.

no avatar
ЭТО НЕ МОЙ АККАУНТ

отвечает Ольга Колесник на комментарий 21.04.2017 #

Они проходят и в Израиле,Олечка. И Георгиевские ленты здесь никто не смеет сорвать,как это происходит в одной бывшей братской,республике .

no avatar
Тамара Соколова

комментирует материал 22.04.2017 #

Не зря сказано,женщины выстрадали войну...Только,наверное,им,нашим,женщинам,немыслимые тяготы по плечу...
Спасибо,Оля,прочла с волнением..

no avatar
Tati Tata

комментирует материал 27.04.2017 #

Оля, взяла в закладки, вечером вдумчиво прочту. Стоящий текст, уже по началу сужу.

no avatar
×
Заявите о себе всем пользователям Макспарка!

Заказав эту услугу, Вас смогут все увидеть в блоке "Макспаркеры рекомендуют" - тем самым Вы быстро найдете новых друзей, единомышленников, читателей, партнеров.

Оплата данного размещения производится при помощи Ставок. Каждая купленная ставка позволяет на 1 час разместить рекламу в специальном блоке в правой колонке. В блок попадают три объявления с наибольшим количеством неизрасходованных ставок. По истечении периода в 1 час показа объявления, у него списывается 1 ставка.

Сейчас для мгновенного попадания в этот блок нужно купить 1 ставку.

Цена 10.00 MP
Цена 40.00 MP
Цена 70.00 MP
Цена 120.00 MP
Оплата

К оплате 10.00 MP. У вас на счете 0 MP. Пополнить счет

Войти как пользователь
email
{{ err }}
Password
{{ err }}
captcha
{{ err }}
Обычная pегистрация

Зарегистрированы в Newsland или Maxpark? Войти

email
{{ errors.email_error }}
password
{{ errors.password_error }}
password
{{ errors.confirm_password_error }}
{{ errors.first_name_error }}
{{ errors.last_name_error }}
{{ errors.sex_error }}
{{ errors.birth_date_error }}
{{ errors.agree_to_terms_error }}
Восстановление пароля
email
{{ errors.email }}
Восстановление пароля
Выбор аккаунта

Указанные регистрационные данные повторяются на сайтах Newsland.com и Maxpark.com