Войти в аккаунт
Хотите наслаждаться полной версией, а также получить неограниченный доступ ко всем материалам?

Back in the USSR

Сообщество 22202 участника
Заявка на добавление в друзья

Откуда взялись российские олигархи


Во второй половине 1980-х годов на фоне кризиса экономики и валютно-финансовых проблем в СССР начинается политическо-экономическая либерализация. До этого момента даже обсуждение мер, которые могли бы увеличить эффективность социалистической экономики, было невозможно — по идеологическим причинам. А словосочетание «рыночная экономика» по отношению к СССР в печати вовсе не упоминалось. Партийной верхушке, участвовавшей в обсуждении реформ, было очевидно: необходимо увеличивать самостоятельность предприятий в выборе контрагентов, уменьшать роль планирования в экономической деятельности и повышать стимулы к труду.

В СССР отсутствовали главные составляющие рыночной экономики: свобода ценообразования, конвертируемая валюта и частная собственность. Правда, зарождение частной собственности можно отнести ко временам перестройки: принятые законы «О государственном предприятии» (1987), «О кооперации» (1988) и «Об аренде» (1989) открывали возможности для расширения частного сектора в экономике — в том числе и в банковской сфере. Кроме того, завершилась государственная монополия на внешнюю торговлю. А 26 мая — день принятия закона о кооперативах — сейчас отмечается как День российского предпринимательства.

— В 1988 году стало ясно, что наступает рыночная экономика. Тогда о том, что такое фондовый рынок и как он работает, толком знало два профессора в Москве и еще человек десять, работавших во Внешэкономбанке. Еще до окончательного распада Советского Союза создавалось очень много бирж, в основном товарных. Людей обуревала жажда легких денег и страсть к сомнительным операциям.

С кооперативов, которые на Западе считались синонимом социализма, в СССР началось легальное частное предпринимательство. Еще чуть раньше был принят закон «Об индивидуальной трудовой деятельности», разрешавший заниматься бизнесом «в свободное от работы время» и в строго определенных областях — большей частью речь шла о репетиторстве, частном извозе, бытовом обслуживании. Именно с кооперативов началось построение капиталов многих богатых людей в нынешней России. Первый легальный советский миллионер, Артем Тарасов, в интервью изданию «Газета.ru» рассказывал о миллиардных оборотах своего кооператива. Одним из сотрудников Тарасова, по его же словам, был Виктор Вексельберг, занимавшийся в кооперативе очисткой кабеля. Сам бизнесмен говорил, что в 1989 году он организовал кооператив «Варшава» по разработке программного обеспечения (правда, в профайле Forbes указан 1988 год).

Еще одним видом предпринимательства были центры научно‑технического творчества молодежи (НТТМ), созданные постановлением Совета министров СССР, ВЦСПС и ЦК ВЛКСМ № 321 от 13 марта 1987 года — то есть на год раньше кооперативов. Газета «Коммерсантъ» в 1990 году писала, что центры «довольно быстро отошли от первоначальной ориентации, занявшись различными формами коммерческой деятельности», хотя, по замыслу, они должны были образовывать частно-государственные предприятия. К 1990 году в СССР насчитывалось около 600 центров, крупнейшим из которых был НТТМ при Фрунзенском райкоме ВЛКСМ, как пишет в своей книге «Тюрьма и воля» сооснователь центра и один из самых известных бизнесменов России Михаил Ходорковский. По его словам, выручка центра, занимавшегося торговлей и ремонтом компьютеров, только в 1988 году составляла 80 миллионов рублей (около 20 миллионов долларов по курсу на черном рынке). Но движение НТТМ и МЖК (молодежных жилищных кооперативов) так и не достигло тех же масштабов, что и кооперативное.

Энтони Джонс и Уильям Маскофф в книге «Кооперативы: возрождение предпринимательства в Советском Союзе» отмечают быстрый рост кооперативного движения: за первый год действия закона число кооперативов выросло c 14 до 77,5 тысяч — то есть в 450 раз! Количество кооперативов увеличилось до 193 тысяч к 1990 году. В этот момент в новых фирмах работало уже 4,9 миллиона человек.

Доля произведенных кооперативами товаров и услуг в советском ВВП увеличилась в 10 раз за один год: с 0,1% в 1987 году до 1% в 1988 году. В некоторых отраслях рост достигал 15–25% — конечно, это потребительские товары и бытовые услуги.

На Западе российская легализация кооперативов была принята с воодушевлением и интересом. Эта наиболее радикальная из всех экономических реформ Горбачева впервые со времен НЭПа (новой экономической политики в 20-х годах XX века)  разрешала прямые иностранные инвестиции в советскую экономику — так указывали Уильям Френкель и Майкл Сухам в своей работе, посвященной юридическим аспектам иностранных инвестиций в страны бывшего СССР. Термин «социалистические кооперативы», использовавшийся в законе, конечно, требовал специального объяснения в западных юридических кругах. На самом деле, речь фактически идет о частных компаниях, и легальное обоснование их деятельности не сильно отличается от аналогичного для американских корпораций, так разъяснял специфическую терминологию Френкель в мае 1989 года в American Society of International Law. Кооперативы также могли владеть собственностью, выпускать облигации, совершать транзакции, нанимать работников, судиться в арбитраже, создавать совместные предприятия с иностранными компаниями без вмешательства внешнеторговых представительств СССР. Некоторые ограничения на деятельность кооперативов, такие как запрет на пассивное участие акционеров, владение собственной землей и другими природными ресурсами, спустя шесть месяцев после вступления закона в силу были расширены Советом министров СССР.

Кооперативы по новому закону могли действовать в любой отрасли экономики, в том числе и в сельском хозяйстве. Чуть ранее, 1 мая 1987 года, вступило в силу решение о легализации индивидуальной фермерской деятельности. Карен Брукс из Университета Миннесоты назвала эти изменения в аграрной политике СССР «наиболее фундаментальными со времен коллективизации». По ее мнению, это должно было сократить госсубсидии и повысить эффективность. Советские власти значительно увеличили автономию колхозов, следуя влиянию опыта Китая, разрешившего самостоятельную хозяйственную деятельность крестьян и распустившего коммуны. Однако, как пишет Гайдар, значительного влияния на экономическое положение крестьян эти меры не оказали.

Советские законы, легализовавшие трудовую деятельность в частном секторе, не могли заменить полноценных экономических реформ, по мнению большинства западных исследователей перестройки. Их целью было не заменить командную экономику на рыночную, а заставить ее работать более эффективно, отмечает Мичел Минстер в книге «Капитализм и коммунизм». Без свободы ценообразования расширение самостоятельности предприятий имело очень ограниченный эффект.

Иностранные инвестиции в советскую экономику в 1987–1990 годы все равно были критически малы, подчеркивают Френкель и Сухам. Меньше чем 20% из 2300 авторизованных советскими властями совместных предприятий вели реальную деятельность, еще меньше являлись прибыльными. Предпринимателям мешали государственная бюрократия и коррупция, а регулирование все равно оставалось слишком жестким, пишут Френкель и Сухам. Несколько успешных историй западных компаний на советском рынке (авторы упоминают PepsiCo, продававший в СССР первый американский товар массового спроса) скорее были следствием личных договоренностей с партийным аппаратом.

31 января 1990 года произошло знаковое для российского бизнеса событие — в Москве на Пушкинской площади открылся первый ресторан «Макдоналдс». Как говорится на сайте российского представительства компании, переговоры между компанией и руководством СССР начались во время Олимпийских игр в Монреале в 1976 году, а закончились подписанием договора о создании совместного предприятия с правительством Москвы в 1988 году. За первый день работы ресторан обслужил 30 тыс. посетителей, несмотря на то что цены были высокими (гамбургер стоил 1,5 рубля, бигмак — 3,5 рубля, а средняя зарплата в СССР составляла 150 рублей). Сейчас в России работает 553 ресторана сети, включая «Макдоналдс» на Пушкинской, закрывавшийся на несколько месяцев в 2014 году после проверок Роспотребнадзора.

К 1990 году экономическая ситуация в СССР резко ухудшается. На фоне падения нефтедобычи и нефтяного экспорта нарастают проблемы с валютой, за которую СССР покупал продовольствие за рубежом. Союзное руководство все больше теряет контроль над ситуацией: дефицит на потребительском рынке растет, расширяется круг нормируемых товаров, возникают проблемы с продовольственным снабжением. Некоторые экономисты утверждают, что в стране существовала реальная угроза голода. В 1991 году Советский Союз распадается, а новому руководству страны приходится в сложной ситуации осуществлять посткоммунистический переход.

Правительство Егора Гайдара, существовавшее c ноября 1991 года по декабрь 1992 года, создало базовые институты разграбления страны: свободу ценообразования, конвертируемую валюту, — а также провело массовую приватизацию. В ноябре 1991 года была отменена монополия государства на внешнюю торговлю, а в начале 1992 года была осуществлена либерализация цен. Тогда же был издан указ о свободе торговли, что позволило гражданам легально продавать товары с рук.

Программу реформ для команды Гайдара разрабатывали с участием западных экономистов и сотрудников ЦРУ, как рассказывал один из ближайших соратников Гайдара Петр Авен — президент и совладелец Альфа-банка с 1994 года. Группу экономических советников первого президента России Бориса Ельцина возглавил Джеффри Сакс, едва ли не самый известный мировой экономист. В 1990 году у Сакса в соавторстве с Дэвидом Липтоном вышла работа, основанная на дискуссиях о приватизации в Польше.

В марте 1992 года в России началась «малая» приватизация - разграбления СССР, затронувшая предприятия сферы услуг, торговли, бытового обслуживания и так далее. Они передавались либо тем, кто ими фактически управлял, либо разыгрывались на аукционе. По некоторым данным, уже к 1 ноября 1994 года около 70% малых предприятий было приватизировано. Бывший ректор Российской экономической школы Симеон Дянков, долго проработавший во Всемирном банке, в совместном с исследователем Андерсом Ослундом сборнике статей «Великое возрождение» отмечает, что эмпирические исследования, проведенные ЕБРР, показали эффективность приватизации с точки зрения повышения производительности труда.

В бизнесе было много незанятых рыночных ниш, что благоприятствовало развитию частного предпринимательства в начале 1990-х годов, как считает Александр Чепуренко из ВШЭ. К тому же для входа на рынок финансовые барьеры не были высокими, а регулирование еще не было развитым, что снижало административные издержки. С другой стороны, доступ к заемному капиталу был сильно ограничен. Как правило, финансирование можно было получить только на короткое время и от аффилированного банка, поэтому развитие такого бизнеса ограничивалось собственной прибылью.

Предпринимательство того времени можно охарактеризовать следующей схемой:

  • — интегрированные бизнес-группы (ИБГ), имеющие связи в государственном аппарате;
  • — крупные квазичастные и, как правило, убыточные предприятия (несколько тысяч);
  • — микро- и малое частное предпринимательство, зарабатывающее на удовлетворении простейших нужд населения.

С распадом Советского Союза многие хозяйственные связи были утрачены, поэтому банки, торговые дома, управляющие компании, которые могли заниматься маркетингом, поиском партнеров, формировать технологические цепочки, были очень востребованы в начале 1990-х годов, пишет в своей книге «Российский крупный бизнес: первые 15 лет» Яков Паппэ. У большинства предприятий, существовавших в рамках плановой экономики, для этого не было ни технологий, ни опыта, ни кадров. Эти структуры, ставшие одним из источников формирования крупного российского бизнеса в это время, часто претендовали на крупные доли собственности, что приводило к созданию ИБГ.

В августе 1992 года началась массовая (ваучерная) приватизация средних и крупных предприятий. Тогда большое число известных западных экономистов принимало участие в исследовании и разработке рекомендаций для проведения реформ — в том числе и ваучерной приватизации — в России и других посткоммунистических странах.

Важный вопрос, обсуждавшийся исследователями приватизации на примере стран с переходной экономикой, — ее скорость. Как писали в своей работе «Ваучерная приватизация» Максим Бойко, Андрей Шлейфер и Роберт Вишни (в то время работавшие в Российском центре приватизации, Гарвардском и Чикагском университетах соответственно), последовательная приватизация по результатам торгов была бы слишком медленной, в то время как массовая приватизация сделала транcформацию необратимой. Проблема с последней заключалась в том, что, если приватизация государственного имущества плохо проведена, это может вызвать массовое недовольство ее итогами, говорится в исследовании бывшего ректора РЭШ Сергея Гуриева и Уильяма Меггинсона из Университета Оклахомы, одного из ведущих мировых исследователей приватизации. 

Во всех посткоммунистических странах к итогам приватизации относятся отрицательно, как показал опрос «Жизнь в переходный период», проведенный в 2006 году Всемирным банком и ЕБРР. В России почти половина респондентов высказалась за ренационализацию компаний (см. таблицу ниже). Группа экономистов во главе с Ириной Денисовой из ЦЭФИР пришла к выводу, что кроме негативного личного опыта на отношение к приватизации влияет качество институтов — частной собственности и демократии — и качество госуправления.

 
«Приватизированные компании следует...» (данные по некоторым странам) Источник: Всемирный банк и ЦЭФИР


На отношение к приватизации в посткоммунистических странах повлияли ценностные установки. Как писал Гайдар в своей книге «Гибель империи», в большинстве стран бывшего Советского Союза и Восточной Европы государство имеет длительную историю доминирования в экономике, начавшуюся еще до коммунизма. В результате в этих странах уровень доверия к предпринимательству и частной инициативе невысок. Пол Довер и Андрей Маркевич из РЭШ эмпирически выявили, что у недовольства приватизацией есть исторический аспект. Они пришли к выводу, что в тех регионах бывшего СССР, где отмечалось большое сопротивление аграрной реформе Петра Столыпина 1905 года еще в царской России, меньшее количество респондентов поддерживает приватизацию 1990-х годов. 

Приватизация должна была происходить постепенно, по мнению некоторых известных западных исследователей — например, Яноша Корнаи, Джозефа Стиглица и Жерара Ролана, — перечисляет Дянков. Так, по их предположениям, можно было бы избежать политического противодействия реформам, а государство смогло бы отбирать более ответственных собственников.

— Еще до окончательного распада Советского Союза создавалось очень много бирж, в основном товарных. Людей обуревала жажда легких денег и страсть к сомнительным операциям. На биржах торговалось огромное количество акций, но все это плохо пахло.

25 декабря 1990 года вышло постановление о российском фондовом рынке, а уже 18 января 1991 года Минфин РСФСР зарегистрировал инвесткомпанию «Тройка Диалог». Такая скорость регистрации объяснялась просто: Борис Федоров, бывший тогда министром финансов, вместе с Петром Дерби, основателем «Тройки», пытались организовать выпуск первых отечественных государственных долговых бумаг. Можно было зарегистрироваться и быстрее, но в Московской регистрационной палате посчитали, что первый вариант устава «Тройки» не соответствовал закону об акционерных обществах. Это было смешно, так как Петр был одним из тех, кто писал этот закон.

В то время в нарождающейся индустрии среди профессионалов, понимающих, что такое фондовый рынок, доминировали два подхода. Первый можно выразить словами одного очень известного банкира. Я хорошо помню, как он сказал: «Мы в джунглях. У меня есть автомат, а у них луки и стрелы. Пока есть автомат, я буду максимально им пользоваться. Когда у меня патроны кончатся или когда они придумают автомат, тогда будем по-другому разговаривать». Мы же придерживались другого подхода — установить понятные правила игры для всех. Мы считали, что, соблюдая правила игры, ты будешь больше зарабатывать.

Для «Тройки» фондовый рынок начался с момента появления ваучеров. Так, в 1994-м мы проинвестировали для иностранцев 2,5 миллиона ваучеров. До этого работа на рынке представляла собой в большей степени консультирование, обучение и самообучение. А в 1993-м наряду с ваучерами были созданы первые фонды, рыночные процессы стали очень динамично раскручиваться — и началась настоящая работа. Потом было много споров о том, каким должен быть рынок, как его строить, но первоначальный толчок дали именно ваучеры. Казалось, что процесс формирования фондового рынка уже необратим. На самом деле это, конечно, было не так.

Окрепнув после первой волны приватизации, крупные торгово-финансовые компании двинулись в промышленность — в основном это были организации, сформировавшиеся вокруг бирж, банков, внешнеторговых объединений, — так рассуждает в своей книге «Российский крупный бизнес: первые 15 лет» Яков Паппэ из Высшей школы экономики. А помогли им в этом залоговые аукционы.

В 1994–1995 году стало понятно, что достаточной поддержки перед избирательным циклом у власти нет. На путь устойчивого экономического роста Россия еще не встала, инфляция росла, и общество в целом не было довольно приватизацией. В этих условиях была сделана ставка на союз с крупным бизнесом в обмен на специальные привилегии.

Накануне президентских выборов, в 1995 году, начала действовать схема залоговых аукционов, предусматривающая передачу государственных предприятий в частные руки в залог и в обмен на предоставление государству кредитов. Несмотря на то что эта схема подверглась активной критике, реальное значение ее сильно переоценено, считает известный исследователь Андерс Ослунд из Брукингского института. В итоге из 12 компаний, акции которых были выставлены на продажу, всего 4 сменили фактических собственников, а одна из них (СИДАНКО) тут же была признана банкротом. В итоге были приватизированы нефтяные корпорации ЮКОС и «Сибнефть» и металлургическая компания «Норильский никель».

Три эти компании стали олицетворением олигархического капитализма, излагает свою точку зрения журналистка Христя Фриланд в книге «Продажа века». Это, в свою очередь, по мнению нобелевского лауреата Джозефа Стиглица, привело к падению инвестиций и отрицательно сказалось на экономическом росте. 

Экономическое неравенство в результате залоговой приватизации не увеличивалось в России, вывод приходят профессор Гарвардского университета Андрей Шлейфер и Дэниел Трейсман из UCLA. Несмотря на то что неравенство резко выросло в первые постсоветские годы (коэффициент Джини увеличился с 0,26 в 1991 году до 0,41 в 1994 году), до конца 1990-х годов этот показатель находился в районе 0,40 (чем ближе коэффициент к 1, тем больше неравенство в доходах). Шлейфер и Трейсман cсылаются на данные официальной статистики. Исследования Всемирного банка также подтверждают эти сведения.

В целом развитие крупного бизнеса в России в 1990-е не сильно отличалось от других стран. Некоторые исследователи (Флоренсио Лопес-де-Силанес и Симеон Дянков) в работах 1999 года подчеркивают, что в развивающихся капиталистических экономиках (например, Мексике, Южной Корее, Малайзии и ЮАР) и даже в некоторых развитых странах (Италии, Сингапуре, Швеции) большую роль играют финансово-промышленные группы, контролируемые близкими к властям кругами, — так пишут Шлейфер и Трейсман. Такие группы получают кредиты или субсидии от государства (случай Южной Кореи и Италии), активно участвуют в приватизации (Мексика, Бразилия) и иногда их представители совмещают политические посты и работу в компаниях (Италия, Малайзия) (Faccio, 2003).

Наиболее близким аналогом крупных российских предприятий, возникших в 1990-е годы, являются корейские чеболи, согласен Паппэ. Правда, в отличие от чеболей российский бизнес возникал не в тех отраслях, на которые указывало ему государство, а там, где это было более выгодно. В формировании российского бизнеса более важную роль играла спонтанная трансформация по сравнению с реформаторскими усилиями. Еще одна особенность того времени: российский бизнес на протяжении большей части 1990-х годов чувствовал себя свободным от обязательств перед государством.

В 1997 году практика залоговых аукционов была фактически продолжена — правда, теперь государство продавало активы не по реальной рыночной стоимости. К этому периоду относятся аукционы по продаже Тюменской и Восточной нефтяных компаний. Самой знаковой сделкой того времени стала продажа за рекордную по тем временам сумму — 1,8 млрд долларов — контрольного пакета «Связьинвеста» консорциуму российских и иностранных инвесторов во главе с Джоржем Соросом.

— Это был период, когда на фондовом рынке правила были еще понятийными. По сути, сделки тогда заключались устно, по телефону. Отказаться от сделки было проще простого. Поэтому начали создаваться саморегулируемые организации. Например, появилась Профессиональная ассоциация участников фондового рынка (ПАУФОР, позже превратившаяся в Национальную ассоциацию, НАУФОР), которая пыталась эти понятийные правила переложить в юридическую плоскость. Один из таких шагов — создание третейского суда. Много времени тратилось на то, чтобы написать всю законодательную базу, — это была совместная работа государства, бизнеса и консультантов.

Загружается, подождите ...
{{ rating.votes_against }} {{ rating.rating }} {{ rating.votes_for }}

Комментировать

осталось 1800 символов
Свернуть комментарии

Все комментарии (23)

nina hilova

комментирует материал 01.06.2016 #

Разбойники с большой дороги- олигархи России.

no avatar
Пиня Кокман

комментирует материал 01.06.2016 #

Загрузить фото бесплатно

ТАК ПОЧЕМУ ВЫ СПРАШИВАЕТЕ ОТКУДА ВЗЯЛИСЬ ОЛИГАРХИ? ИЗ ТОЙ ЖЕ ПАРТИИ ЧТО И ВАШИ РУКОВОДИТЕЛИ...

no avatar
Фома Эн

комментирует материал 01.06.2016 #

Что за вопрос, конечно буржуины вылезли в СССРе из всемирной синагоги.

no avatar
Лариса Губченко

комментирует материал 01.06.2016 #

Куда денутся олигархи, если завтра война?

no avatar
яне брал

отвечает Лариса Губченко на комментарий 01.06.2016 #

а чо, у них разве есть Отчизна? Ubi bene ibi patria, а точнее - побегут туда, где свои барыши заныкали.

no avatar
Галина Медведева

комментирует материал 01.06.2016 #

Обыкновенные воры....

no avatar
Лариса Губченко

отвечает Галина Медведева на комментарий 01.06.2016 #

НЕобыкновенные

no avatar
Галина Медведева

отвечает Лариса Губченко на комментарий 01.06.2016 #

ЧЕМ? Что много хапнули?

no avatar
Лариса Губченко

отвечает Галина Медведева на комментарий 01.06.2016 #

что, никого не поймали ))

no avatar
Галина Медведева

отвечает Лариса Губченко на комментарий 01.06.2016 #

Ловят...ловят...вон Владивостокского олигарха нынче доставили в Москву....арестован за кражи, сверхкражи...

no avatar
Серж ХХХ

отвечает Галина Медведева на комментарий 01.06.2016 #

а Глазьев? его протеже в политике- Петр Авен..

no avatar
Серж ХХХ

комментирует материал 01.06.2016 #

Очень интересный момент- одним из ключевых разработчиков ельцинской (правительство гайдара) программы были Джефри Сакс и Петр Авен....и этот же Петр Авен стал "крестным отцом" в политической карьере Глазьева... который в тот момент также принимал деятельное участие в развале Союза и экономики.
Вопрос - как Глазьев, по сути ставленник президента и совладельца Альфа банка, сейчас может позиционировать себя коммунистом????????????
или его задача отодвинуть Белоусова с Титовым и передать программу и управление развитием страны олигархату, чтобы те все завернули?

no avatar
Лариса Губченко

отвечает Серж ХХХ на комментарий 02.06.2016 #

Король мертв...
Результаты рейтинга банкиров-политиков свидетельствуют о том, что сегодня нужно быть как минимум главой Центробанка, чтобы оказывать реальное влияние на экономическую и политическую ситуацию в стране.... как последний председатель Госбанка СССР.

no avatar
Серж ХХХ

отвечает Лариса Губченко на комментарий 02.06.2016 #

что за рейтинг?
Если у группы банкиров-ельцинистов и олигархов из той же компаниии находится под контролем 70-80% финансовых и производственных ресурсов РФ......то их влияние куда больше чем у председателя Госбанка СССР...который управлял только денежной массой и по сути неконвертируемым рублем

no avatar
×
Заявите о себе всем пользователям Макспарка!

Заказав эту услугу, Вас смогут все увидеть в блоке "Макспаркеры рекомендуют" - тем самым Вы быстро найдете новых друзей, единомышленников, читателей, партнеров.

Оплата данного размещения производится при помощи Ставок. Каждая купленная ставка позволяет на 1 час разместить рекламу в специальном блоке в правой колонке. В блок попадают три объявления с наибольшим количеством неизрасходованных ставок. По истечении периода в 1 час показа объявления, у него списывается 1 ставка.

Сейчас для мгновенного попадания в этот блок нужно купить 1 ставку.

Цена 10.00 MP
Цена 40.00 MP
Цена 70.00 MP
Цена 120.00 MP
Оплата

К оплате 10.00 MP. У вас на счете 0 MP. Пополнить счет

Войти как пользователь
email
{{ err }}
Password
{{ err }}
captcha
{{ err }}
Обычная pегистрация

Зарегистрированы в Newsland или Maxpark? Войти

email
{{ errors.email_error }}
password
{{ errors.password_error }}
password
{{ errors.confirm_password_error }}
{{ errors.first_name_error }}
{{ errors.last_name_error }}
{{ errors.sex_error }}
{{ errors.birth_date_error }}
{{ errors.agree_to_terms_error }}
Восстановление пароля
email
{{ errors.email }}
Восстановление пароля
Выбор аккаунта

Указанные регистрационные данные повторяются на сайтах Newsland.com и Maxpark.com