Войти в аккаунт
Хотите наслаждаться полной версией, а также получить неограниченный доступ ко всем материалам?

Смерть генерала Лебедя не была несчастным случаем

Смерть генерала Лебедя не была несчастным случаем

Тахир Ахмеров: "Катастрофа не была несчастным случаем"

Ахмеров пил чай. После гепатита, которым он переболел в зоне, кофе ему нельзя. В промытое окно на помидорную рассаду лилось солнце, на полу кухни лежал идеально чистый ковер, этажом выше дрелью сверлили стену, и звук дрели, перебивая голос Ахмерова, лишним треском ложился на диктофон. Рассада, ковер, треск дрели - ничего не значащие подробности разговора. Подробности вообще легко заменить: одни на другие. Придумать или перепутать.

Я пила кофе. Напротив меня сидел бывший летчик, Тахир Ахмеров, которому все и всегда задавали и будут задавать вопросы о последнем полете Александра Лебедя. Потому что он командовал МИ-8 с бортовым номером 158, в котором погибли генерал-губернатор Красноярского края Александр Лебедь и еще семь человек.

Ахмеров собирается писать книгу, надеясь, что тогда вопросы уйдут и появится другая тема для разговора с ним. Любая, но не эта.

- Вы в зоне два года водителем работали, Тахир Шагизадович.

Говорят, начальника ГУФСИН, генерала Шаешникова возили?

- Нет, его подчиненных. Хотя в прошлой жизни генерал не раз поднимался на борт моего вертолета в качестве пассажира. Приходилось вместе летать.

Когда я понял, что моя кассационная жалоба в Верховный суд - пустая формальность и что придется сидеть в одном из его учреждений, я пришел к Шаешникову.

- Поедешь под Канск, - ответил он.

Я его спрашиваю: "Что я там буду делать, инвалид второй группы?" Он задумался и говорит: "Если машину водить умеешь, останешься здесь".

Так я остался в девятнадцатой колонии-поселении - в Красноярске, на улице 60 лет Октября.

Короче, принял машину и стал работать. Хотя трудно с переломанными ногами управлять старым жигуленком.

- Как в зоне жизнь складывалась?

- Да нормально. Появилось много новых знакомых и друзей. И среди тех, кто сидел, как я. И среди тех, кого я возил. Много хороших мужиков.

- А старые друзья звонят?

- Звонят. По крайней мере, мои воспитанники, которых я научил летать, относятся ко мне так же, как до катастрофы. В этом смысле в моей жизни мало что изменилось. Хотя:

- Хотя что?

- Мы все привыкли воспринимать людей и ситуации так, как нам их преподнесут и озвучат. Воспитаны в таком духе. Каждый летчик рассуждает: "Будь я на их месте:"

Но на моем месте, на месте Леши Куриловича или Паши Евсеевского никто не был. В том вертолете не падал. И потому иногда мне, нет-нет, да и скажут: "Ты, Шагизадович, не фантазируй!..", хотя понимают, что делали бы, возможно, то же самое, что и мы, и винили бы себя потом до конца жизни, как и мы.

Процентов на восемьдесят люди вообще не виноваты в том, что с ними происходит.

- Что же тогда?

- Не знаю.

- Но вы ведь думали, анализировали происшедшее?

- Историю хочешь? Приходит ко мне знакомый из авиакомпании и говорит: "В том, что случилось, есть определенная закономерность". Я спрашиваю: "Какая?" - "Три восьмерки над вами было в тот день, утроенный знак бесконечности. Потому вы и ушли в бесконечность".

- Не поняла - какие восьмерки?

- Вот видишь, ты не поняла. А у него целая - гипотеза.

В числе 28 апреля - восьмерка есть? Есть. Вертолет, на котором мы летели, - МИ-8. И погибло восемь человек. Гипотеза? Не хуже остальных.

- Ну, а собственные гипотезы и предположения вы строили?

Может быть, у вас в то утро перед полетом какие-нибудь предчувствия были? Лететь не хотелось?

- У меня - никаких. Я в такие вещи не верил и сейчас не верю.

А жена до сих пор корит себя, что не разбудила, когда накануне полета, уже поздно вечером, позвонил какой-то мужчина и, не представившись, попросил меня к телефону. Ей что-либо передать отказался и положил трубку. Светлана до сих пор считает, что этот человек хотел меня предупредить о несчастье.

- Вероятности того, что это был обыкновенный звонок приятеля или знакомого, не допускаете?

- Мои знакомые и приятели, все без исключения, представляются. А этот так и остался инкогнито.

- Итак, никаких предчувствий не было.

- Абсолютно. Обычный рейс, только очень ранний по времени.

Где-то в двенадцать ночи я лег спать, в половине пятого утра уже заводил машину в гараже: ребят собирать. В 6.30 мы должны были пройти медконтроль, а в 7.30 - вылететь из "Сосен" в Ермаковское.

К вечеру я рассчитывал вернуться в Красноярск: в тот день были сороковины моего старшего брата Рашида. Утром, перед уходом, я попросил жену накрыть стол и собрать детей, чтобы после моего возвращения, как полагается, всей семьей посидеть.

Мой двоюродный брат, когда услышал, что произошло, кричал: "Рашид, прошу тебя, не забирай Тахира. Рашид, не забирай Тахира". Выпросил.

- Вы с губернатором к тому времени уже года два летали.

- Да, где-то так. В том числе и в район Ойского озера, где в тот день была назначена церемония открытия горнолыжной трассы.

- Но одним из выводов комиссии был тот, что район вам совершенно не знаком.

- Мы с Александром Ивановичем были в районе Ойского озера на рыбалке за три с половиной месяца до катастрофы, 3 января. Я и тогда сначала в Ермаковское прилетал: забирал для компании главу района Василия Рогового и директора Шушенского санатория Подгорного. Мы пролетали район той самой канатной дороги, которую в апреле должны были открывать.

Ушли потом километров на 250 на восток, в Саяны, там тоже есть озера.

Но рыбалка не задалась. Я еще думал: из-за такой ерунды из Красноярска летели!

У меня все новогодние праздники всухую прошли: летали-то сразу после Нового года, а к полету за два-три дня начинаешь готовиться. 31-го только бокал шампанского выпил.

Так что в январе я буквально в тех местах и был, где мы потом разбились.

Докладывал об этом комиссии, но на это не обратили внимания. Надо было представить дело так, что я района не знал, и представили. А я все Саяны вдоль и поперек прошел.

Гостей генерала Шаешникова на Медвежье озеро забрасывал купаться. И много кого еще. А это уже горные Саяны - полторы тысяч метров над уровнем моря. После 3-5 градусов воды в Медвежьем - енисейская кажется парным молоком.

- Если вы знали район, тогда почему дорогу от Ермаковского вам показывали Василий Роговой и директор Шушенского санатория Подгорный?

- В Ермаковском в кабину зашел Вася Роговой и сказал: "Дальше, Тахир, надо лететь на озеро Ойское". Я - ему: "Ну покажи Леше на карте". Леша Курилович сидел слева на командирском кресле, я как инструктор справа.

Роговой был почему-то без очков, махнул рукой: "Ладно, - говорит, - полетим прямо над дорогой. Дорога всем известная - на Кызыл. Не промажем!" " Ну, ладно, - говорю. - Ясно".

Мы взлетели и полетели на Ойское. Я еще подумал: значит, губернатору надо и дорогу посмотреть. Это потом уже стали рассказывать, что никто нам такую команду насчет дороги не давал. Никто там ничего смотреть не собирался.

Вот, мол, Ахмеров сам выбрал маршрут и полетел по нему. А я, если бы знал, что Александр Иванович до озера больше нигде выходить не будет и смотреть ему ничего не надо, мог вообще трассу по-другому проложить. А так, была команда лететь вдоль дороги, мы и летели вдоль дороги.

- Конечным пунктом полета 28 апреля 2002 года было Ермаковское, Тахир Шагизадович. Могли дальше вообще не лететь.

- В этом не было ничего особенного. Я по опыту знал, что Александр Иванович одним Ермаковским не ограничится. Обычный радиус полета с губернатором был сто - сто пятьдесят километров. Поэтому, когда 26 апреля позвонили и сказали, что через два дня мы летим в Ермаковское, я сразу спросил: "Куда дальше?" Мне ответили: "На месте разберешься".

- Но второй вертолет за вами не полетел и остался в Танзыбее.

- Вертолет "Сибавиатранса", по моим данным, должен был лететь в Выезжий Лог. Командиром там был, по-моему, Козель. Накануне нашего полета ко мне подходит Юра Марков из того экипажа и спрашивает: "Шагизадович, ты, где будешь своих пассажиров высаживать?" Я - ему: "Не знаю еще. А что?" Он: "Да вот Абрамовичи (владельцы авиакомпании "Красэйр". - Прим. автора.) на лыжах хотят покататься со склонов".

А я как раз перед своим днем рождения, 18 апреля, летал в Выезжий Лог, в район Манских озер, где тоже исполнял роль канатной дороги: высокопоставленных парней-экстремалов забрасывал на склоны гор, они скатывались, я перелетал вниз и забирал их. Ну и посоветовал Маркову лететь в район Манских озер. Там еще следы от моих лыжников по всем склонам оставались.

Почему они переиграли и решили лететь на Ойское озеро? Вроде бы даже разговора с парнями об этом не было. Хотя потом я видел их план полета, где конечным пунктом назначения значилось - "Озеро Ойское". Выходит, они знали, куда летят. А я - нет!

- Подозреваю, что весь Красноярский край знал, что губернатор летит на презентацию горнолыжного курорта.

- Ну, может быть. Хотя, в принципе, мы летели на рыбалку. Сначала презентация, потом рыбалка. И грузились соответственно. Удочки у нас в вертолете были.

- Что было дальше?

- Они летели восточнее. Я забрал западнее. И вот, когда мы уже упали, они запросили диспетчеров, чтобы те наш 158-й борт вызвали. А нас в воздухе уже не было. Они снизились, пошли вдоль дороги, встретили облачность, развернулись и улетели в Танзыбей. Через какое-то время туда подъехала машина ГАИ и сообщила, что наш борт разбился.

Это было в 10.15 утра - время посадки на Ойском озере, до которого мы не долетели ровно 1800 метров. Можно сказать, разбились на посадочной прямой.

- Кстати, о погоде. Тахир Шагизадович, действительно была сильная облачность?

- Да я уже тысячу раз рассказывал, что мы с Лебедем разбились при изумительной погоде. Ну натекала облачность в низинки, выше поднимались, все нормально.

Я уже на земле, когда меня из вертолета вытащили, наверх посмотрел, на эту линию ЛЭП. И погодные условия, и видимость были нормальные. НЕ ДОЛЖНО БЫЛО ПРОИЗОЙТИ ЭТО СОБЫТИЕ НИ ПО КАКИМ ПАРАМЕТРАМ! И ПОГОДА БЫЛА НИ ПРИ ЧЕМ.


- "Есть данные, что были сложные погодные условия, очень плохая видимость. Экипаж летел, ориентируясь визуально на дорогу, а не на приборы:" Эти слова принадлежат министру МЧС Сергею Шойгу, и прозвучали они через несколько дней после трагедии.

- Если была очень плохая видимость, как мы вообще могли ориентироваться визуально? По словам министра, ничего же не было видно. И потом, когда погодные условия ухудшаются настолько, летный состав продолжать полет не будет. Он набирает высоту, разворачивается и уходит.

- Но...

- Вот только про приказ губернатора не надо. На борту воздушного судна решения принимает командир. Никто ему не может приказать продолжать полет при "очень плохой видимости".

Александр Иванович зашел к нам в кабину в "Соснах", поздоровался, как обычно. По-моему, слегка удивился, что я сижу справа, а не слева - как он привык. Я ему объяснил, что Леша Курилович - командир, я - командир-инструктор, поэтому сижу на месте второго пилота. Но все равно только я несу полную ответственность за экипаж и пассажиров. Так предписано нашими инструкциями и документами.

Александр Иванович не только в этом полете, вообще всегда здоровался с нами, поднимаясь на борт. По окончании полета прощался со всеми за руку - персонально. И все - на этом.

Вот, говорят, мы Лебедя боялись. Груз ответственности, нервы и все такое прочее. Я тридцать лет на вертолетах отлетал. В Эвенкии всю администрацию возил, начиная с главы региона. Люди - разные: были самодуры, были дураки. И хорошие попадались. Но заискивать перед ними я не заискивал и не боялся. Все мы просто - работники. Каждый делает свою работу. Только кто-то краем управляет, а я - вертолетом.

- Может, вы нервничали, потому что карта была старая?

- Это потом уже, для прокуратуры, для следствия значение имеет - старая карта, новая: Ты можешь хоть по бумажке лететь, нарисуй только на ней маршрут и лети.

- Но ведь на вашей карте ЛЭП, ставшая причиной катастрофы, обозначена не была.

- Мы, согласно словам Сергея Кужугетовича, летели визуально и линию высоковольтной передачи прекрасно видели, и не упускали ее из вида. Она в горах петляет по обе стороны дороги. Мы ее несколько раз пролетали.

Я еще ребятам сказал, что надо быть внимательными, самое главное - линия ЛЭП. За штурвалом, как только вошли в высокогорную зону, был я.

А там, если ты ездила по той дороге, есть крутой поворот, сразу из-за полки, которая дорогу защищает от камнепадов, снегопадов. Мы вышли из-за полки, смотрю - впереди линия ЛЭП, я увеличил мощность, и мы уже выше проводов проходим - все нормально.

Леша (Курилович. - Прим. автора.) еще мне сказал: "Шагизадович, все, проходим!" Я глянул, линия - под нами. И тут увидел громоотводный провод. Он другой, черный, его сразу видно. Я еще подумал: "Есть же еще один - громоотводный, он же самый верхний".

- Как раз его вы и зацепили.

- Нет. Мы его не зацепили. Я видел, что громоотводный провод проходит под нами. Мы стали разрушаться над линией ЛЭП, падали, и одна лопасть, оставшаяся, зацепила громоотводный провод. Но это произошло уже, когда вертолет падал. Мы его обрубили и намотали на винт, когда падали.

- Стоп, но раньше вы говорили другое.

- Писали, согласен, много всякого. Высота опоры линии ЛЭП метров 37, мы начали падать где-то с 45 метров. На этой высоте началось разрушение, и машина пошла вниз.

- Когда вы очнулись, что самое первое почувствовали?

- Грусть-тоску я почувствовал. Такую тоску:

Открыл глаза: двигатель гудит, кругом железо разбитое. Ни Паши Евсеевского, бортинженера нашего, ни Леши Куриловича уже в кабине не было. По-моему вообще никого не было. Я - последний. Правую руку у меня вырвало из плеча ручкой управления. Она в вертолете связана с автоматом перекоса и с несущим винтом. Мы еще курсантами знали, что при разрушении машины, амплитуда вращения ручки управления такова, что пилоты погибают, наматывая на нее кишки. Все вырывает!

Я, видно, с такой силой держал ее, что лопнула плечевая кость: правая рука висела на сухожилиях и куске кожи. Я отстегнул как-то ремень.

Обе ноги у меня были сломаны в голеностопе (и у Леши Куриловича так же).

Потом появился человек, я ему махнул рукой, еще, по-моему, сказал: "Помоги вылезти".

Меня вытащили, оттащили метров на двадцать, я сказал: "Тушите".

Мне: "Чем тушить?" - "Снегом забрасывайте".

- Что загорелось?

- Печка. Она так устроена, что работает, даже когда двигатели уже заглушены. У нее своя автономная подпитка, труба выхлопная. Вот в трубе и был огонь. А тут керосин тек, и печка загорелась.

Потом четверо занесли меня в автобус. Я еще смог сесть сам и левой рукой держаться за поручень. Кругом люди сидели, стонали. Двое лежали в проходе, на полу автобуса. Сзади меня Паша Евсеевский сидел.

Я его спросил:

- Леша где?

- В другой машине?

- Живой?

- Живой.

Потом я спросил: "Лебедя вытащили?"

- Вытащили.

- Живой?

- Живой. Его уже увезли.

У меня - внутри: "Ну, слава Богу".

Еще спросил, всех ли эвакуировали, есть ли погибшие?

Уже по дороге в Ермаки кто-то сказал: "Двое умерли".

У меня - внутри: ВСЕ!..


- Кто вашей жене сообщил о катастрофе?

- Телевизор. Сначала ведь прошла информация, что экипаж погиб.

Путаница была страшная. Среди погибших Бахметьева называли, а его вообще в нашем вертолете не было. Просто знали, что Бахметьев часто летал с губернатором, ну и назвали.

Что я жив, Светлане сообщил муж моей младшей сестры Наиль. Он в Кемерово по каким-то своим каналам узнал об этом и позвонил ей в Красноярск: "Тахир жив. Не падай духом".

Нас привезли в Красноярск вечером того же дня. В кармане моей летной рубашки лежали два осколка лампочки с приборной доски, которые хирург в Ермаковском у меня из глаза достал. "На, - говорит, - на память".

Когда он достал осколки, я открыл глаза - вижу нормально. А до этого стекла даже не чувствовал.

Рубашку и все остальные вещи, которые жене передали, она сожгла. Все насквозь в крови было.

- Чем сейчас Алексей Курилович занимается?

- Болеет. У Леши - слабые кости. Постоянно ломаются. Только снимет гипс, опять перелом. Большой дефицит кальция в организме, что ли? Сейчас опять с аппаратами Елизарова ходит.

- А что произошло с Павлом Евсеевским, который умер незадолго до суда?

- Не знаю. Не пойму. Паша был на десять лет младше меня. Никто не думал, что нам придется его первым хоронить. Медицинского заключения я не видел. Когда жену его Таню пытал, что там написано, она сказала, что заключения еще нет. Ну, может, позже дали.

Вскрытие производили в Кедровом, где они жили. Я приехал, а его уже увезли анатомировать. Таня рассказывала, что они в гости собирались в тот день. Паше плохо стало на лестнице, когда они домой, на четвертый этаж, поднимались. А до этого ездили в Красноярск, он сам машину вел. Вроде все нормально было. Уже у дверей квартиры, он успел сказать: "Таня, мне плохо". Стал задыхаться, синеть. Она его до дивана как-то дотащила. А он уже совсем посинел:

У Паши, когда мы разбились, был перелом бедра, 15-сантиметровый разрыв печени, диафрагма разорвана, ушибы. Из больницы он даже раньше меня выписался.

Я со своим знакомым врачом приезжал к жене Паши. Она сказала: "По признакам на инсульт похоже". Не верю я в такие инсульты.

- Почему?

- Да политика все это. Я не раз говорил, что и смерть Лебедя не считаю ни случайностью, ни несчастным случаем. Есть много технических уловок, которые уже потом можно списать на несчастный случай или на непрофессионализм экипажа. Я и младшему брату Лебедя, Алексею Ивановичу, об этом говорил.

- Что он вам ответил?

- Ничего, промолчал. Правда, потом заподозревал в том, что я хочу себя выгородить. А мне все эти выгораживания, честно скажу, по фиг.

- В суде вы точно так же говорили?

- Даже более. У меня только на заключительное слово три дня ушло. Рассказываю, все как было, свою жизнь, а сам вижу - никому это не надо. Да и в том, что меня посадили, какая неожиданность? Шойгу, по-моему, на второй день после катастрофы сказал и про плохую погоду, и про вину летчиков. По этой накатанной дорожке комиссия и работала. Ну, и какие выводы она должна была сделать, кроме тех, что причиной трагедии и гибели людей признаны плохая подготовка экипажа и непрофессионализм летчиков. Версия теракта даже не рассматривалась.

А мы - не пацаны. У меня к тому моменту было 30 лет летного стажа, у Леши Куриловича - 22, у Паши - 15.

- Не пацаны тоже падают.

- Хочешь, еще одну историю? На заседании комиссии, говорят, один из ее членов, посмотрев видеозапись, заявил, что случившееся - теракт. Вроде даже ссора была. Он уехал, отказавшись от работы в комиссии.

Я, конечно, с этим человеком лично не разговаривал. Все - со слов людей, которые были свидетелями тех или иных разговоров или очевидцами событий.

Но вот другую историю мне лично рассказал атаман казачьего войска в Кызыле, который в тот день ехал из Тувы в Красноярск. Он был одним из первых, кто увидел наш вертолет, лежащим на склоне. У него еще редуктор вращался, даже милицейское оцепление позже выставили. Так вот, Беспалов рассказывал, что вертолет на видеокамеру снимал какой-то мужчина.

Он стал кричать на него, что, мол, людей надо спасать сейчас, а не съемками заниматься. Мужчина, ничего не говоря, повернулся и ушел.

Я говорю: "Так это турист какой-нибудь с видеокамерой из проезжающей машины! Народу-то уйма ехало в тот день на открытие горнолыжной трассы. Праздника ждали". Атаман сильно обиделся.

А еще ты представь. Мы летим, а генеральный директор "Енисейского меридиана" в это время - в Перу, заместитель по организации - в Игарке, начальник межрегионального управления воздушным транспортом - в Саяногорске.

- Воскресенье же было.

- Ну, губернатор летит, а у всех - воскресенье. Вот и получается, что командир звена Ахмеров взял вертолет и сам организовал полет первого лица края! В отсутствие всех руководителей. Вот потому я - бывший летчик, стрелочник и домохозяин, то есть занимаюсь домашним хозяйством. И все, что я рассказал, - бред сивой кобылы.

- Ну, или бывшего летчика.

- Ну, или так.

Источник: www.vecherka.ru
{{ rating.votes_against }} {{ rating.rating }} {{ rating.votes_for }}

Комментировать

осталось 1800 символов
Свернуть комментарии

Все комментарии (8)

igor..s

комментирует материал 28.04.2012 #

Фото Путлера надо было выставить. Ему была выгодна смерть генерала.

user avatar
tre857231

комментирует материал 28.04.2012 #

Да политика все это.

Я не раз говорил, что и смерть Лебедя не считаю ни случайностью...

----------

ШОЙГУ НАЗВАЛ ПРИЧИНЫ ГИБЕЛИ ВЕРТОЛЕТА ЛЕБЕДЯ

Расшифровка записей бортовых самописцев вертолета Ми-8, подтверждает версию о том, что причиной его гибели стали плохие условия видимости.

Об этом заявил журналистам в Красноярске глава МЧС Сергей Шойгу, возглавляющий межведомственную комиссию по расследованию причин катастрофы вертолета, в которой погиб Красноярский губернатор Александр Лебедь

По словам Шойгу, последними словами, записавшимися на пленки "черных ящиков", первые данные обработки которых получены из Москвы, были слова "ЛЭП, ЛЭП, ЛЭП", произнесенные членами экипажа.

Газета.ru" target="_blank">http://www.gazeta.ru">Газета.ru



Как отмечает корреспондент "МК", губернатор никогда не садился за штурвал и не пытался как-либо влиять на действия экипажа...

Но, по предварительной информации, вчера, когда вертолет вошел в зону тумана, именно высокопоставленный пассажир посоветовал снизиться.

А дальше - "зацеп" за линию электропередачи и моментальное падение.

NTVRU.com" target="_blank">http://www.ntvru.com">NTVRU.com

user avatar
Новиков Валерий

отвечает tre857231 на комментарий 04.03.2013 #

Преступная группировка Правительства Украины и Генеральной прокуратуры Украины привела приговор в исполнение по обвинению генерала Лебедь в аварии на Чернобыльской АЭС на основе его увлечения игрой в нарды со своей женой и предупреждала своего сотрудника по сотрудничеству с ФСБ на пути основе мести по разделу вооружений и конфликта с Грузией.

user avatar
Иван Грозный

комментирует материал 28.04.2012 #

хоть что-то полезное сделали, жаль раньше не сделали, столько молодых ребят положили из-за его предательства.

user avatar
Азулянт

комментирует материал 28.04.2012 #

Смерть генерала Лебедя не была несчастным случаем





кто бы сомневался...

user avatar
alllctra

комментирует материал 28.02.2015 #

качиньский тоже на полосе в тумане

почерк

user avatar
×
Заявите о себе всем пользователям Макспарка!

Заказав эту услугу, Вас смогут все увидеть в блоке "Макспаркеры рекомендуют" - тем самым Вы быстро найдете новых друзей, единомышленников, читателей, партнеров.

Оплата данного размещения производится при помощи Ставок. Каждая купленная ставка позволяет на 1 час разместить рекламу в специальном блоке в правой колонке. В блок попадают три объявления с наибольшим количеством неизрасходованных ставок. По истечении периода в 1 час показа объявления, у него списывается 1 ставка.

Сейчас для мгновенного попадания в этот блок нужно купить 1 ставку.

Цена 10.00 MP
Цена 40.00 MP
Цена 70.00 MP
Цена 120.00 MP
Оплата

К оплате 10.00 MP. У вас на счете 0 MP. Пополнить счет

Войти как пользователь
email
{{ err }}
Password
{{ err }}
captcha
{{ err }}
Обычная pегистрация

Зарегистрированы в Newsland или Maxpark? Войти

email
{{ errors.email_error }}
password
{{ errors.password_error }}
password
{{ errors.confirm_password_error }}
{{ errors.first_name_error }}
{{ errors.last_name_error }}
{{ errors.sex_error }}
{{ errors.birth_date_error }}
{{ errors.agree_to_terms_error }}
Восстановление пароля
email
{{ errors.email }}
Восстановление пароля
Выбор аккаунта

Указанные регистрационные данные повторяются на сайтах Newsland.com и Maxpark.com

Перейти на мобильную версию newsland