Чем чревато возвращение \"серых\" зарплатных схем

На модерации Отложенный

25-летняя петербурженка Светлана работает менеджером по связям с общественностью в не очень крупной, но «широко известной в узких кругах» компании, которая занимается поставками популярного энергетического напитка в Россию. Зарабатывала Светлана неплохо — оклад 30 тыс. плюс различные бонусы и премии по результатам работы. В отдельные месяцы она совершенно легально получала до 100 тыс. руб­лей. Кризис все изменил. В октябре начальник поставил Светлану перед фактом: с нового года ее официальный оклад составит 10 тыс., и получать она его будет на карточку. Остальные заработанные деньги будут выдаваться на руки «в конверте». Светлана, не раздумывая, согласилась: «Деньги очень нужны, на мне кредит — до мая надо отдать 60 тыс. Главное, что не сократили, а уж как там деньги платят — на карточку или нет — вопрос второй».

Были бы деньги

Согласно данным одной из крупнейших московских рекрутинговых компаний HeadHunter,¹ имен­­­но в городе на Неве больше всего хозяйствующих субъектов, которые выплачивают «серые» зарплаты — 52% от общего числа предприятий.

Специалисты рынка труда еще в конце прош­лого года предупреждали о резком скачке неофициальных выплат, а сейчас появилась первая статистика: по данным HeadHunter, 44% сотрудников отечественных компаний уже получают деньги «в конвертах». По итогам опроса, специалисты из HeadHunter прогнозируют, что в таких сферах, как строительство, ретейл, ресторанный и гостиничный бизнес, число работников, получающих свои «кровные» по «серым» схемам, возрастет до конца года вдвое.

Директор кадровой компании «Проф­Гид» Эльмира Давыдова сообщила The New Times, что до кризиса нередкими были обращения граждан, желающих сменить работу из-за того, что работодатели платили им деньги «в конвертах». «В основном это были работники с зарплатой от 50 тыс. рублей и выше — инженеры-конструкторы, архитекторы, стоматологи. А сейчас наши клиенты уже не «капризничают» по-поводу «серой» зарплаты, а обращают внимание на зарплату вообще. То есть они ищут ту работу, где платят деньги, а схемы выплат их мало волнуют», — поясняет Давыдова.

Бегство от налогов

Что же заставляет работодателей делать выбор в пользу «серости»? Прежде всего катастрофическое падение прибылей буквально во всех секторах экономики. Пытаясь сохранить свои предприятия на плаву, их владельцы вынуждены экономить на всем, в том числе на налогах. Вот и переходят на «теневые» зарплатные схемы. «Сейчас ставка единого социального налога (ЕСН) составляет 26%, а к 2011 году она и вовсе достигнет 34%. Плюс 13% — налог на доходы физических лиц (НДФЛ), — говорит директор Института социальной политики ГУ-ВШЭ Сергей Смирнов. — Процент набегает немаленький, и, «сэкономив» на этих выплатах, работодатель в итоге снижает налоговую нагрузку и издержки своего производства».

Понятно, что эта незаконная экономия имеет свою обратную сторону. «Теневые» зарплаты бьют по налоговым отчислениям в Пенсионный фонд России (ПФР) и Фонд социального страхования (ФСС). «Отказываясь перечислять деньги в систему социального страхования, работодатель, по существу, нарушает общественный договор с работником, снижая тем самым общий уровень социальной поддержки в стране», — поясняет ведущий эксперт Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования Игорь Поляков.

«Серые» зарплаты больно ударяют по наемным работникам с точки зрения их социальной защищенности, считает Эльмира Давыдова. Ведь люди лишаются возможности в полном объеме получать и без того небольшие выплаты по больничным листам (из-за непоступления денег в ФСС). А в перспективе уменьшится страховая часть их пенсии, размер которой зависит от сумм перечислений ЕСН.

Пока что власти пытаются противопоставить наступлению «серых» зарплат лишь активность налоговых органов. «Фискалы очень подозрительно относятся к компаниям, где зарплата работников ниже средней по региону. Там, как правило, начинаются тщательные проверки», — утверждает Игорь Поляков. А Сергей Смирнов из Высшей школы экономики полагает, что противостоять «теневым» зарплатам сейчас невозможно: «Рынок труда в России во многом построен на неформальных отношениях между работодателем и работником, и выплата денег «в конверте» — некий социальный консенсус в условиях кризиса».

Пятьдесят на пятьдесят

В прошлом году в России, по данным исследователей из Центра макроэкономического анализа, суммарный размер «теневых» зарплат составил 13,2% от ВВП, в то время как доля официальной зарплаты была 32,4% от ВВП. Для сравнения: в 2007 году официальная была на уровне 34,3%, «теневая» — 11,9%. Тенденция налицо: «серость» на рынке зарплат наступает, и это притом что кризисная статистика в прошлом году охватывает лишь четыре последних месяца.

По мнению большинства опрошенных The New Times экспертов, если до кризиса соотношение «белых» и «серых» зарплат было приблизительно 70 к 30, то в ближайший год оно может вернуться к уровню 50 на 50. Последний раз такая картина наблюдалась в конце 90-х годов — еще до перехода на плос­кую шкалу подоходного налога.

Сейчас, согласно опросу исследовательского портала SuperJob.ru,² 60% соотечественников готовы работать за «серую» зарплату. «Нужны деньги, чтобы прокормить семью», — самый распространенный вариант ответа, обосновывающего эту позицию.

И все же, прежде чем соглашаться на деньги в «конверте», эксперты советуют наемным работникам задуматься о рисках. Во-первых, если работодатель решит распрощаться с сотрудником, он по закону обязан выплатить ему две зарплаты, однако это будут две «белые» получки, а «серые» деньги в расчет не пойдут. Во-вторых, сводится к нулю актуальная для многих возможность получения кредита в банке — для этого нужна справка исключительно о «белых» доходах, официально заверенная бухгалтерией. Наконец, получая деньги «в конверте», можно окончательно забыть о мало-мальски приемлемых выплатах в случае болезни.

1 Исследование «Планируют ли компании переход на «серые» зарплаты?» базируется на опросе 6200 сотрудников компаний и 217 работодателей, проводившемся по всей территории России.
2 Опрос проводился 5 февраля 2009 года, в нем приняли участие 2500 респондентов — экономически активные россияне старше 18 лет.