Войти в аккаунт
Хотите наслаждаться полной версией, а также получить неограниченный доступ ко всем материалам?

Костя Черненко

Россия, Москва
Заявка на добавление в друзья

Вишневый ад Чехова: умному в России хуже всех

150-летний юбилей со дня рождения Чехова (29 января) страна встречает ударным количеством очередных «Вишневых садов» и «Чаек». Чехов мертв как никогда: зрители давно уже ходят на эти спектакли, чтобы «отдохнуть душой» и послушать знакомые диалоги.

Чехов родился и умер очень удачно: через год после его рождения (1860) отменили крепостное право, в год его смерти началась русско-японская война, плавно перешедшая в первую революцию. Повезло. Этот промежуток - с 1860-го по 1904 год - вообще, редкий в истории России период, когда страна меньше воевала и больше думала и строилась.

Жить во внешнем аду русскому писателю не привыкать: тюрьма, ссылка, война, отлучение, эмиграция - этот набор часто встречается в его биографии. Чеховские же трагедии: семейная деспотия, гимназическая казенщина, газетная поденщина - все внутренние, невидимые глазу. Главный ад - внутри.

Таковы же и рассказы у Чехова: вроде бы, повседневные и обыденные сюжеты и герои, но оттого не менее страшные. Главная причина ужаса - именно осознание заурядности наших трагедий и абсурдности любого человеческого финала, который предрешен. Там, где другие авторы пучат глаза и стремятся оправдать абсурдность смерти хотя бы красочным описанием ее, там Чехов хохочет сквозь слезы: ну и жалок же ты, червь человеческий, ну и жалок.

В качестве знакомства с тщетой человеческого бытия, в качестве прививки от скуки жизни опыт Чехова был бы полезен для нас - детей совка, воспитанных в традициях ожидания «большого дела», в режиме выбора между «главным и не главным»; и оказавшихся вдруг совсем в другой жизни - довольно жидкой, состоящей из скидок и распродаж. Самоирония в отношении нашего тщедушного существования, поиск иллюзорной ценности нашей «маленькой жизни» - все это вполне могло быть применено на практике, если бы Чехову не понаставили монументов - в прямом и переносном смысле.

Александр Генис утверждает, что Чехов по-настоящему не понят до сих пор именно потому, что его загнали на одну площадку с Горьким и Маяковским, в разряд литературы, бичующей социальные пороки общества. Отсюда выходило, что этот тип в пенсне тоже как мог приближал революцию, а студент Петя Трофимов из «Вишневого сада» - так это уж точно будущий комиссар в пыльном шлеме. На самом деле Чехов - первый русский абсурдист (правда, непонятно еще, что делать с Гоголем), и изучать его нужно в компании с Беккетом и Кафкой. С Генисом тут мы полностью согласны - разве что я считаю, Чехова нужно читать именно прежде Кафки и Беккета.

В России большинство читающих по-прежнему считают литературу абсурда десертом, приправой: чем-то необязательным. Я уверен, что такое отношение к культуре абсурда имело для думающего сословия в России катастрофические последствия. Именно отсутствие здорового скептицизма, критического, «сухого» и одновременно «игрового» отношения к миру, понимание принципиальной невозможности и «нового человека», и «непошлой жизни» привели к неспособности противостоять абсурду советской реальности.

Чехов мог бы стать такой прививкой скептицизма для всей русской культуры еще в начале прошлого века, причем, в отличие от Кафки или Беккета, его лекарство замечательно щадящее - по отношению к тем, кто воспитан на традиции «большого, хорошо написанного романа с добром и злом». Никто еще не заметит у Чехова шов между двумя литературными традициями - XIX века и XX. И писано это словно невзначай, и по форме часто подделывается под анекдот или газетный рассказ, хотя по краям уже отдает непривычным металлическим холодком. Это гомеопатическое средство (чеховские малые рассказы - именно таблетки) при регулярном приеме могло бы произвести мягкую трансформацию в обществе: от мышления бинарными оппозициями (добро - зло, хорошо - плохо) - к миру более сложных, но и более адекватных представлений. Подготовить, наконец, психику человека к социальным экспериментам и абсурду жизни в ХХ веке с его рабочими массами и тотальным одиночеством.

Но именно это в Чехове и было старательно закрашено, вымарано школьной цензурой - а наружу было выпячено полупролетарское происхождение, его якобы добрый и насмешливый нрав и, конечно же, пьесы.

Чеховские пьесы - о тщете и скуке человеческого существования, но для того, чтобы в монологах и диалогах это звучало естественно, Чехов выбрал в герои наиболее рефлектирующую часть общества: интеллигенцию и обедневших дворян.

Чехову, в сущности, было наплевать, дворяне там или мещане. Его интересовало рассмотреть человека под микроскопом, рассмотреть, как он барахтается на собственной сковородке, как он сам себя поджаривает и не понимает, почему так горячо. В сущности, если бы вместо дворян в то время людьми сложного внутреннего устройства считались такие синенькие человечки, как в «Аватаре», то они бы произносили монологи «в Москву, в Москву» и про «глубокоуважаемый шкап». Одну из главных идей Чехова можно свести к простой формуле: умному хуже всех. Хуже всех тому, кто по-настоящему понимает цену и смысл жизни. Потому что когда человек понимает ее окончательно, он кончается - если не физиологически, то духовно.

Но по причине физического выбытия этого класса из реальной жизни после революции внимание публики в спектаклях было перенесено с отдельной личности на социальную группу - на советской сцене чеховские пьесы неизбежно смотрелись как сценки «из жизни бывших людей». В 1960-е, в оттепель, самые смелые режиссеры стали ставить Чехова наоборот, с сочувствием: как «Россию, которую мы потеряли». Но это было то же самое: тема дворянства и интеллигенции опять загородила абсурдизм самих пьес. Наконец, в 1990-е у всех было ощущение, что Чехов стал ближе, понятнее: потому что мы тогда тоже активно продавали или покупали вишневые сады. И к Чехову тогда подошли с лотмановской меркой: стали интересоваться, сколько стоил вишневый сад в пересчете на доллары. Словом, все три подхода не имели прямого отношения к пьесам Чехова, а само количество «Чаек» и «Садов», поставленных в российских театрах, скоро будет сопоставимо с количеством населения Российской Федерации. Министр культуры доложил недавно премьер-министру о том, что к чеховскому юбилею наши театры подготовили для наших зрителей «сюрприз» - что бы вы думали? - еще десяток «Садов» и «Дядь Вань».

Самое-то страшное что?.. Не то даже, что его пьесы ставят уже по инерции, а то, что на Чехова уже довольно давно зритель ходит «отдыхать душой», слушать «прекрасный русский язык» и т. д. Хорошенький отдых.

Чеховские спектакли - это не про «русскую интеллигенцию», не про «идейные искания» - это ведь все только внешний узор, который герои Чехова плетут, чтобы чем-то занять себя, - а про самое глупое во всем живом мире существо, которое способно всерьез переживать о том, что «жизнь прошла». Зачем? Ведь бессмысленное занятие. А между тем все люди думают об этом почти всю жизнь.

Но даже если представить, что чеховские пьесы «про интеллигенцию», то нынешняя интеллигенция напрасно ищет себя в этих героях: таких людей, о которых писал Чехов, уже нет.

Чехов пишет про человека индивидуального, еще не включенного в движение масс. Чехову, я думаю, массовый человек был бы неинтересен, потому что в нем нет главного - самообмана, при помощи которого индивидуум поддерживает иллюзию серьезности жизни. У массового человека эта иллюзия формируется за счет внешних внушений и ритуальных жертв, зато у него нет выбора: в Москву - или не в Москву, работать - или не работать. После 1917 года кирпичи лет 30 будут так или иначе класть все, причем это будет считаться еще не худшим вариантом. И именно поэтому - ввиду отсутствия выбора - чеховский герой, каким его описал Чехов, умер не позднее примерно 1920 года. Поэтому искать в чеховских героях себя - глупо и смешно.

Мы - внуки тех самых масс: мы стали свободнее только потому, что веревки, которыми были связаны предыдущие поколения, сгнили от времени. Но в известном смысле мы все та же масса, тем более что потребление лепит из нас массу не хуже совка. Одноцветная толпа гулаговская или разноцветная толпа, бегущая по магазинам, или толпа, пишущая в блоги разное, - та же масса, и разделять ее на атомы почти бессмысленно: слишком мала вероятность найти что-то оригинальное.

Опыт режиссера Шахназарова, перенесшего «Палату № 6» в наши дни, принципиально не изменив в ней ни единого слова, показателен: сам по себе ход хорош, и сделано современно, местами даже остросоциально и с юмором. Тем удивительнее разочарование: не работает чеховский текст. Нет таких людей, подобных доктору Рагину, которые бы от духовного кризиса и разочарования в человечестве способны были бы помешаться, да и вообще, сколько-нибудь сильно переживать об этом. Причем я этих людей хорошо понимаю.

Ближе всего к истине оказался Театр «Около» Юрия Погребничко, в котором и «Трех сестер», и «Дядю Ваню» играют, словно сквозь мутное стекло, словно глядя на пьесы в подзорную трубу, на некотором отдалении; все время напоминая зрителю, что это понарошку, а актеры здесь не играют Чехова, а играют в Чехова - так же, как и в спектаклях Дмитрия Крымова, включая только что поставленную «Тарабумбию». Именно признание невозможности чеховских героев сегодня и делает эти спектакли наиболее близкими к Чехову.

И советский, и постсоветский человек - в равной степени человек постчеховский. Поделать с этим ничего нельзя - можно только разглядывать его героев в подзорную трубу.

Источник: www.vz.ru
{{ rating.votes_against }} {{ rating.rating }} {{ rating.votes_for }}

Комментировать

осталось 1800 символов
Свернуть комментарии

Все комментарии (2)

Иван Иванов

комментирует материал 28.01.2010 #

..."Нет таких людей, подобных доктору Рагину, которые бы от духовного кризиса и разочарования в человечестве способны были бы помешаться, да и вообще, сколько-нибудь сильно переживать об этом."...
Есть такие люди, теперь их принято называть наркоманами и алкоголиками.

no avatar
×
Заявите о себе всем пользователям Макспарка!

Заказав эту услугу, Вас смогут все увидеть в блоке "Макспаркеры рекомендуют" - тем самым Вы быстро найдете новых друзей, единомышленников, читателей, партнеров.

Оплата данного размещения производится при помощи Ставок. Каждая купленная ставка позволяет на 1 час разместить рекламу в специальном блоке в правой колонке. В блок попадают три объявления с наибольшим количеством неизрасходованных ставок. По истечении периода в 1 час показа объявления, у него списывается 1 ставка.

Сейчас для мгновенного попадания в этот блок нужно купить 1 ставку.

Цена 10.00 MP
Цена 40.00 MP
Цена 70.00 MP
Цена 120.00 MP
Оплата

К оплате 10.00 MP. У вас на счете 0 MP. Пополнить счет

Войти как пользователь
email
{{ err }}
Password
{{ err }}
captcha
{{ err }}
Обычная pегистрация

Зарегистрированы в Newsland или Maxpark? Войти

email
{{ errors.email_error }}
password
{{ errors.password_error }}
password
{{ errors.confirm_password_error }}
{{ errors.first_name_error }}
{{ errors.last_name_error }}
{{ errors.sex_error }}
{{ errors.birth_date_error }}
{{ errors.agree_to_terms_error }}
Восстановление пароля
email
{{ errors.email }}
Восстановление пароля
Выбор аккаунта

Указанные регистрационные данные повторяются на сайтах Newsland.com и Maxpark.com

Перейти на мобильную версию newsland