Войти в аккаунт
Хотите наслаждаться полной версией, а также получить неограниченный доступ ко всем материалам?

Григорий Кузнецов

Россия, Москва
Заявка на добавление в друзья

Пошлость – это не только юмор. Это еще и красота.

 

К статье академика С.К. Карамова о пошлости

 

// 10.10.-16. 10. 2008г.) писала: «  Если экранная пошлость так же неистребима, как рекламная перхоть, значит, это кому-нибудь нужно. Несложно догадаться, кому именно. Тем, кто требует от каналов политической лояльности в обмен на вседозволенность в остальных сегментах более чем доходного телебизнеса». Неплохо, кстати, сказано… Имеет ли данное утверждение право на аксиому, не требующую доказательств? Возможно… Во всяком//

("Долой пошлость!"

 http://gidepark.ru/user/1053288997/article/398172 )

 

Нет, батенька, знаток юмора, сатиры и пошлости.

Аксиомы в данном случае требуют доказательства. Чтобы поняли, оценили и соответствующе воспринимали и действовали.

И критерии пошлости тоже нужно было не полениться привести.

А лень, привычно лень, так такое обязательно надо осознавать, и видеть как одну из причин пошлости.

 

 

Пошлость. Определение.

Низкое представляют как ценное.

А низкое – это неумное, трактующее чувства и отношения недобрые, не желающие добра и не устремляющие к нему, в т.ч. критикой недобра, в т.ч. в виде пародий недобра.

 

И запрещать пошлость, как неприличное поведение, как оскорбления (а они – самый распространенный вид недобра и пошлости, и пошлость - она всегда оскорбляет, подавая высокое как грязь, а низкое как достоинство. Она заменяет ценное на низкое, и мир становится низок и пуст. Пуст, потому что пошлости – нет, то, о чем она трактует – ложь, так не бывает. Она врет, выдавая не существующее, несуществующие содержание, ценность и смешное за имеющиеся).

И бороться с пошлостью необходимо именно выявляя ее, для чего  -определяя.

Вы глубоко неправы, профессор, утверждая размытие понятия и определения пошлости.

Вы, как многие другие, не давали себе труда задуматься всерьез, понять суть явлений, и определить суть и причины развития, и возможности корректировки развития .(Кстати, здесь можно было привести фразу – "смех – это очень серьезно". И хотя здесь, и в таком сдержанном виде, эта декларация не сильно пошла, она пошла – от затертости ее содержания, а значит – от попытки выдать знаемое, имеющееся – за найденное. Пошлость подмена истинного, с навязыванием его. Без навязывания – просто неточность, даже глупость. С навязыванием – пошлость. Навязывание не всегда ясно видимо, что именно оно. Но выдавание себя за иное – всегда навязчиво. А при очень скромных формах – уже теряется, во многом, как пошлое. Вот так – скромность – враг и уничтожитель пошлости. И как, всегда страшно не само явление, а следствия. Пошлость - противна, тем, кто понимает. Но она опасна, ведя ко все большей деградации на пути подмены истинного на ложь. О страхе-опасности лжи, пожалуй, в другом месте.) (Фраза вида "Смех – дело серьезно" может быть более ритмична. Но еще более пошла. И по своей большей употребляемости, и по содержащемуся в ней сознанию своего величия. А нескромность усиливает пошлость.)

 И "высмеивать пошлость" – это всего лишь показывая ее носителей, конкретных (не боясь их, и не боясь их обидеть, для чего вовсе не обязательно относиться о них грубо), и пошлость не в носителях, в абстрактных формах.

И не навязчивым юмором их высмеивания – это тоже пошлость. Тупой смех, навязчивость пошлы, выдавая мелкое за ценное, и навязывая пустое, именно – навязывая. Грубость, цинизм, скабрезность могут оставаться самими собой и не быть пошлостью. До тех пор, пока они не рядятся в одежды чего-то более достойного и не уверяют назойливо – что они таковы, и не навязывают себя в  таком качестве, назойливо  -стремясь заменить многое, до всего.

 

Это –все очень серьезно.

 

Но еще серьезнее то, что пошлость не есть одна и без поддержки.

Низкий уровень культуры, и элементарного мышления и критериев восприятия всего, которые далеко не все логически выверяются нами при восприятии, но всегда выверяются не логически и подсознательно, имеясь в нас, в нашей структуре  и определяя восприятие наше, эти критерии снижены чрезвычайно низко.

Но – юмора все равно не хватает. Юмора – который веселит и радует, в отличии от сатиры, которая указует и огорчает, радуя – иногда попутно (радостью от вскрытия истины, сути явлений). Сатира – может приниматься частью юмора, вышедшая из него в самостоятельное только по обхождению без веселья, радостности. Переходя к жестко обличительным и мрачным формам.

Так вот, выявление тупости, прежде всего, низости и недостаточности всего пошлого, в т.ч. пошлого юмора и пошлой сатиры, средствами юмора же и сатиры, не пренебрегая и анализом с наморщенным лбом, который тоже может быть хорош и чудесно восприниматься публикой – при не тупости и не нудности своей, при разумности, при высоте искусства, когда он вскрывает истину. Художественно и рационально точен, высок.

 

Зерна от плевел.

Указываемые Вами авторы никогда не были высоки, разборчивы

 

Петросян, а тем более Новикова, могли нести что угодно. И редакторы при них спасали и их, и публику.

Новикова большей частью несла.

Надо говорить прямо и не смягчая, чтобы не уходить от истины, не придавать дряни вида и значения ценности, и не сводить с критериев, ясно истинного, не "публику", т.е. всех людей, ни уважаемых - за трудолюбие, но не могущих снискать уважения за уровень, в т.ч. своего развития, исполнителей.

Как женщину и трудягу Новикову не следует оскорблять (Что вообще, без большой нужды, никогда не надо).

Но не следует и выдавать ее за человека с юмором и достаточной степенью интеллекта, достаточной для многих дел, тем более - для подачи непростых моментов, с эстрады. Она глупа.

Это может оскорблять и огорчать ее, но такое сказать надо было давно, громко, гласно, и не давать ей выступать. (Момент сказать более мягко, - "недалека", упущен. А можно и нужно было сказать еще раньше, и тогда можно было еще более культурно.) Пародируя ее сверх жестко, но  - сдабривая комплиментами, уже с юмором, добрым, ее красоте и такту, в доступной ей по уровню форме, пародируя и критикуя ее выступления, их кривизну, но не пародируя человека, не наслаждаясь теми моментами, где можно человека унизить. Человека доброго, но занявшегося не своим делом, и по вине, прежде всего, тех, кто допустил ее до мнения о себе как понимающей юмор. Вот такие люди, такое допускающие и поощряющие, да если еще облечены санкциями и функциями, и есть главные виновники и враги, всего доброго и настоящего; они-то по сути и глупы , и нуждаются в публичном высказывании им этого, чтобы другим неповадно. И в снятии с постов.

Шифрин глуп.

Галкин упал.

Задорнов падал не раз, поднимался, можно бы и похвалить. Ах, он не нуждается? Зря. И врет. Обиделся.

Его памфлет с обозначением красного зада обезьяны и кручением собственным задом перед публикой, с обхаживанием пиджака за 3 тыс. баксов (вот где пошлость, таска с пиджака, его цены и отношению великого сатирика к своей возможности бросить 3-х тысячное наземь). – Мне пришлось сейчас напрягаться (такой прием – по отношению к себе сатиры-юмора, хорош, необходим  для сдабривания и неухода в тупость) подымаясь на первые ступеньки уровня юмора-пародии. Но необходимо и напрячься иной раз.  (Задорнов стал много скромнее последние годы, и много выиграл, и мы вместе с ним.)

"Вокруг Смеха" С Александром Ивановым была пошла от и до. От его длинного носа, юмористических изо всех сил, но глупых глаз до уходящих в  необозримое ног. (Лучшее его - внешние данные, хороший режиссер мог бы использовать верно.)

Он был бы смешон и занятен, если бы молчал и не изображал глазами ничего.

Он был очень глуп. И совсем не юмористичен, не остер.

Вся его передача  маразм.

Прежде всего от цели и стиля.

Это был смех ради смеха, и не ради веселья даже, что не есть грех, а ради того смеха, что оскорбляет человека, стараясь выжать смех из всего самыми незатратными средствами. Набором техприемчиков, которые, заставляя криво раскрывать рот, творить такие кривые рожи, гримасничая, и гримасничая словами, бессмысленно, без отношения к сути рассматриваемого предмета, перевирать слова...  Для легкой жизни, чтоб иметь веселье без напряга, до полного отсутствия интеллектуального напряжения и проявления.

Работы мысли и чувств нет.

Одно похотливое желание ржать, и чувствовать себя при этом – престижным. Смех – престижен. Чувствовать себя остроумным. Понимающим юмор, и (о, ужас) могущим творить его.

Райкин отличался вкусом Не всегда, это невозможно. Но он поднимался на вершины. И мог порой уходить от низкого. Он бывал велик.

Рязанов мог быть пошл, груб, туп, пуст, но поднимался на высочайшее. И оно не было просто – смешно, в нем был большой смысл (важный, о главном человеческом). Более логического, художественный –т.е. – не отвлеченный вовсе от всего и ни к чему не имеющий отношения, а именно предлагающий, точно и важно, что-то не пустое в природе. В человеческой природе.

То же можно сказать о многих.

В разной степени и в разных пропорциях они поднимались и опускались.

Иные из них способны были сами регулировать такие свои перемещения в пространстве – не интеллекта чисто, шире – уровня личности. Ее жизни, восприятий и выражения. Другие – нуждались в режиссуре, редактуре.

Хазанов, Петросян - нуждались. Но они были мастерами, художниками, артистами, они могли зажигаться от лучшего лучше и больше, чем от худшего. (Стало больше худшего, они от него зажигаются. Самостоятельности мало.)

Новикова, Шифрин, Иванов этого были лишены.

Не говоря этой тяжелой правды, мы уходим от истины и приходим к пошлости.

Пошлость это ложь. Это выдача одного за другое, низкого и пустого за высокое и ценное, наполненное.

Чем были наполнены Новикова, Шифрин Иванов? Сознанием своей юморности. Того, что  они говорят и как говорят. (Не о чем говорят и как говорят.)

Они не понимали. Жестко,

Их надо было убрать. Мягко.

Чтобы убрать вовсе, с этого поприща, но не оскорбляя их слишком простые, наивные и не сильно поддающиеся пониманию и прочувствованию души.

 

Вам их жалко?

Мне нет.

Но да.

Как деятелей пошлости – очень не жаль. Уничтожил бы.

Как жалких простых  добрых людей, не желающих никому зла и лишенных понимания очень многого в жизни – очень жаль. (Если уметь чувствовать – они явно смотрятся жалкими, все трое. Люди не на своем месте. Некоторые у власти так смотрятся.)

Дать по рукам, хотя бы, тем, кто их такими вырастил. Кто спервоначалу (это – разные люди) растил их такими, в той среде, которая их такими сформировала. И затем, отдельно, тем, кто таких выпустил на эстраду.

 

Пародии Иванова были ужасны. Жалки. Его хотелось лечить. Успокоить и дать какую-нибудь работу, на которой он бы успокоился. Производя то, что ему доступно.

 

Еще деталь очень интересная.

Когда такие люди (и упомянутые, оскорбляемые мной мастера не той эстрады) не стараются острить (где-то в своей скромной компании), они могут быть по-настоящему остроумны. Не сильно, не глубоко проникновенно в детали и в суть явлений. – На своем уровне.

Все мы не гении. (Не кивайте в этом месте на меня. Вы слишком глубоко вчитываетесь.)

Одни в одной степени, другие в другой.

Но когда мы залазим на высоту, на которой мы некомпетентны – мы опасные идиоты.

Потому что теряем все человеческое сами и подвигаем на это других.

Снижаем планки, снижаем уровень личности многих и приглашаем на такую же высоту, без оснований, других.

 

Пародии Иванова.

Абзац? Очень получилось неприятно. Им нельзя давать абзац. И по уровню, и потому, что так их выставлять, показывать - неприлично. Такое нужно прятать, а не выставлять. Абзац мной был сделан ошибочно.

Ну, ладно. Пародии. Брал стишок, в котором 1-2 строки были пусты, глуповаты, корявы. И писал длинную поэму, скучную, пустую и не говорящую ни о чем, но – ведущую к месту, в конце, где выбранные им строчки из чужого творения цитировались в искривленной, имеющей диссонанс с предыдущими 12-16 ивановскими строками. Смешно? Совсем, Много времени, совсем без смысла, с понижением достоинства. Тех, кто слушает, материала, темы, жанра и Иванова. С понижением (утратой?) культуры общества.

Это было ужасно. (Потому что бесстыдно.)

Еще ужаснее было, что это уже никто не понимал.

Горбачев после этого, бывший вершиной сатирического искусства, пропадал зря. Его не могли оценить.

Я сохранился, в этом плане, несколько дольше других.

Я жил на отшибе, берег себя, имел с детских (юношеских) лет намерение не терять уровень. Вокруг теряли, я жалел, себя, что теряю такую приятную среду, и начинал фиксировать. Уровень среды и свой. В чем-то и что-то во мне это спасало.

Так вот, я чуть не умер (плевать, что не поверите; и на сожаления плевать), читая Известия со статьей Горбачева, по новому его референту состряпанную.

Я смеялся непрерывно в течении 15, или больше, минут, так, что валялся и дергался непроизвольно. Наслаждение было высокой степени, очень высокого уровня. Я не мог таким пренебречь.

Все упали, эстрада, и литература, и среда, лишались не только юмора (сатиры), но и всякого смысла.

И тут такое. Я истосковался. Я объедался. И объелся.

Мне было очень плохо, мышцы брюшного пресса свели судороги. Я не мог распрямиться и меня корчило все сильнее. У меня отобрали газету, на меня смотрели с ужасом и ждали. Желали помочь, но боялись подойти.

Я отошел.

Газету я хотел, но не сразу.

Сразу мне было хорошо.

Я не просто не умер. Я ожил. Мне почти ничего не болело. По крайней мере, терпеть было легко.

К чему я все это?

И вспомнить до сих пор приятно, минуты высокого наслаждения.

И горечь – поделиться той радостью я почти ни с кем (в полной мере – точно) не мог.

А это самая большая радость человека – делиться хорошим, радостью.

Нельзя давать не тем - то.

 

Я лиричен, умен, изящен?

Не важно.

Для меня важна истина. Даже если она ужасно и совершенно не смешна, я за нее. Пасть порву, себе, и с колен встану, но дотянусь.

Мне она нужна, потому что все остальное – не настоящее. И той радости, что дарит обладание истины, дать ни в малой степени никогда не может.

 

Я кончил.

 

Прошу меня извинить.

 

Мне претит весь современный юмор на его современной основе.

Он плодит идиотов.

Иное значение слов, и с напряженным лбом и идиотским смехом - одновременно, пояснения этих "прикольных" новых значений, и продолжительный смех с этого всего – всего лишь следствие развития нашей культуры ускоренно вниз в последние 40 лет.

Культуры не смеха и не областей культуры. Культуры общества и личностей в нем (и даже вне его).

 

Юмор, и т.п. не есть отдельная область, имеющая свои движки, критерии и прочее. Она – часть. И что имеет свое - только в частностях и местами.

 

Падение всего не могло остановить падения в юморе.

Но он помогал падать. Его творцы и потребители падали вместе со всем прочим, еще и стараясь опередить и потащить за собой – принимая такое направление движения за ценное.

Критерии упали. Снизили потребности и стали ходить в кривых пиджаках Райкина с идиотскими улыбками на лицах – счастливые от своей причастности к высокому искусству юмора и сатиры.

 

Райкин был не прав.

Иногда он проигрывал свои интермедии блестяще высоко.

Но ограничиваясь, во многом, на таком халтурном, пустоватом материале (что с того, что подсовывали, такие авторы (у которых часто попадало не высоко)), он опускал всё и всех. И не видел философически, мастерства философа культуры ему не хватало. (А он очень во многом задавал планку.)

Он не был автор. Опускались и они. А те, кто изображал райкинское после него, страдал уже серьезными пороками низости.

 

Греческий зал, пиджак, хер из торговли со спсифиским вкусом и многое по сути были нехороши. (Но, когда артист был в форме, в градусе, он нивелировал низкое, выжимая высокое.)

Райкин в последние 20 лет был неизменно на высоте, чуть ниже, чуть выше, но высок. Он не падал, как в отдельные моменты 60-х – 70-х, явно зазнаваясь, ведя себя очень высокомерно (см.Огонек (– 69-?), где он хамит Гуляеву и прочим ведущим и очень толст и глуп. И очень похож на пародию, на одного из своих персонажей. Неприятное зрелище, неприличное, потому смотреть нехорошо. Как на случайно попавшего в неприличную ситуацию человека. Но познавательно, поучительно)

 

Бог с ним, С Райкиным. Он виноват. Но он не виноват. Он был не один, но он был один. Его не поддержали, не направили, здоровый коллектив не проявил своей отслеживающей и направляющей мощи.

Коллектива не было. Райкин был один. Остальные прислуживали, такое плохо. К потери ориентации, со временем, приведет обязательно. Если человек не параноик и всегда боится себя. Оказаться совсем плохим.

Тогда, такой, себя стережет денно и нощно, и если не сходит совсем, то имеет шанс держаться дольше других. Даже я на это претендую. Не на большее.

 

Я не интересен. Не популярен, и смешон не по смешному.

Мне не важно. Не особо интересовался.

 

Искусство. Это именно оно. Но и жизнь. В ней тоже был юмор и прочее.

Упало все.

Кому поднимать? Нам. Кому неймется.

Остальным по. Они довольны.

Разумеется, можно, и приходится, предоставлять им – как им.

В чем-то.

Но во всем нельзя.

И, верно, не ради них, ради себя.

Они загнулись бы в толще юмора вместо юмора, и не заметили. Но нам-то оставаться одним, мы с таким не сможем.

И. как с наркоманами и прочими, уходящими в альтернативные виды жизни, бороться приходится. Нарушая их неприкосновенность, в плане личности, но отвоевывая свое у мира. В виде их, понимающих нас. Приемлющих наше и могущих разделить его с нами. Особенно радость и смех. (Когда считаем их, чем они живут, нехорошим, имеем право, перед своим Богом, тащить их к спасению, как мы то понимаем.)

 

Хватит? Да.

Вы устали.

Вы не привыкли к такому потоку.

Это шизофрения.

Это уже непривычно и неприлично. (Времени столько отнимать! Делами людям не давать заняться. Давно уже и покушать пора. И поговорить о простом, насущном, без напряжения. Нельзя же все время.)

Вы не можете так долго и столько.

Отдыхайте

Я еще вернусь. Если слишком смешно не станет.

И мы продолжим.

Потому что иного выхода у таких как я нет.

Надо нести свою болезнь народу. Потому что иначе он останется без нее, а ты без него.

 

 

Вот так надо бороться с юмором.

А вы не знали

 

 

Кстати. Данная статья – не юмористическое произведение.

На что в ней можно было претендовать,  так только на смысл. На вскрытие порока.  На пути избавления от него.

Так что претензии по кривости юмора не интересны. Он тут случаен и вынужден.

А вот суть интересна. Если удалось именно ее поймать.

 

 

Допматериалы.

 

О Окуджаве и идиотах.

Добавить нечего, все сказано в заголовке. (Это о случае в ДК чего-то там, партийного(?), когда, после лекции о пошлости, Окуджаву прогнали с криками "Пошлость!". Очень смешной момент. Окуджава, не к сожалению, обладал невеликим чувством юмора. За это он был компенсирован великим ощущением Человеческого Добра, Любви и Красоты.)

 

О Сергее Образцове и мере и самомнении.

"Необыкновенный концерт". Одна из вершин Образцова. И Гердта. И коллектива тоже.

Загажено задницами кордебалета, навязчивым, продолжительным, до поймания смака и привыкания. И еще несколько подобных. Груди, фиксируемые на вылезании. Не менее велико по пошлости навязывание трио латинос, моменты в шумовом оркестре (и даже не с унитазом, а, скорее, с выпученными глазками, повторами и фальшивой таской персонажей), концовка великолепной фортепианной игры младенца, также и падения рояля – все (кроме одного, может). Лучше всех конферанс, но и в нем проколы общего свойства. Текст, местами, выше всего, и преподносится изящно. Тем паршивее сдвиги (вниз). (иллюзионист с обменом телами с сексассистенткой - просто садомазохизм с еще с чем-то.) (Очень хороша музыка. И возвеличивает, поднимает, и в меру, самую, пародийна, выдавая, через пародию именно, не насмешку, а доброе понимание самого доброго.)

И, важно. Великое, в отдельных частях, творение, великого, в признании, в т.ч., мастера, и с такими частями, – опускало всех сильно. До масштабов страны.

Не сразу, с оговорками, но в сумме, с другими, взаимно опускающими, вело.

(Можно еще устроить разбор "Божественной комедии", но т.к. там, в отдельных мнениях, может быть кратко (одним словом), то опустим. Про Ноя туда же.

А вот забывать о таком, оставляя величие мастера, больший грех (чем поношение его, заслуженное). Т.к. ведет вниз. Хорошо нам здесь?)

 

 

Послесловие

 

-Что это, боже! Какое ...

Зачем это написано нам читать. Это - ...

 

Не вам. Не читайте, вы сами виноваты. Перепутали. Кроме вас еще бывают и другие. Не воображайте, что все для вас.

Научитесь, в конце-концов, выбирать.

А сочтя за социальновредное, заявляйте. Но без таких возгласов. Они умаляют ваше достоинство.

 

(Кстати. Куски текста, почерпнутые из сторонних источников, приведены большей частью неточно и не могут, в таком виде, претендовать.)

{{ rating.votes_against }} {{ rating.rating }} {{ rating.votes_for }}

Комментировать

осталось 1800 символов
Свернуть комментарии

Все комментарии (3)

Елена Елисеева

комментирует материал 15.08.2011 #

Я тоже продолжила разговор о пошлости
http://gidepark.ru/community/1039/article/401019

no avatar
Григорий Кузнецов

отвечает Елена Елисеева на комментарий 15.08.2011 #

Об этом можно говорить бесконечно.
Но можно что-то и сделать?
Может, противопоставить что-то, более интересное?
(Даже из старого, былого. Настоящее – миг. Ну, представим, что настоящее – 3–10 лет. В прошлом больше лет и всего.
Может коллекции, лучшего в разных жанрах, смогут оказать живительное оздоровительное воздействие?
Мы все и всё из прошлого. Из него растем.
Постоянно допроизрастаем.
Так не будем произрастать только из валяющегося под ногами, из предоставленного по контракту, заказу и с определенными утилитарными целями?)

no avatar
Григорий Кузнецов

отвечает Елена Елисеева на комментарий 15.08.2011 #

А пошлость подменяет и юмор, и красоту, и очень много чего настоящего, ценного, от чего мы в очень большой степени зависим, и при замене чего на суррогат изменяемся, становимся из него, из этой замены. Гораздо более слабыми, менее эффективными и хорошими.

no avatar
×
Заявите о себе всем пользователям Макспарка!

Заказав эту услугу, Вас смогут все увидеть в блоке "Макспаркеры рекомендуют" - тем самым Вы быстро найдете новых друзей, единомышленников, читателей, партнеров.

Оплата данного размещения производится при помощи Ставок. Каждая купленная ставка позволяет на 1 час разместить рекламу в специальном блоке в правой колонке. В блок попадают три объявления с наибольшим количеством неизрасходованных ставок. По истечении периода в 1 час показа объявления, у него списывается 1 ставка.

Сейчас для мгновенного попадания в этот блок нужно купить 1 ставку.

Цена 10.00 MP
Цена 40.00 MP
Цена 70.00 MP
Цена 120.00 MP
Оплата

К оплате 10.00 MP. У вас на счете 0 MP. Пополнить счет

Войти как пользователь
email
{{ err }}
Password
{{ err }}
captcha
{{ err }}
Обычная pегистрация

Зарегистрированы в Newsland или Maxpark? Войти

email
{{ errors.email_error }}
password
{{ errors.password_error }}
password
{{ errors.confirm_password_error }}
{{ errors.first_name_error }}
{{ errors.last_name_error }}
{{ errors.sex_error }}
{{ errors.birth_date_error }}
{{ errors.agree_to_terms_error }}
Восстановление пароля
email
{{ errors.email }}
Восстановление пароля
Выбор аккаунта

Указанные регистрационные данные повторяются на сайтах Newsland.com и Maxpark.com

Перейти на мобильную версию newsland