Войти в аккаунт
Хотите наслаждаться полной версией, а также получить неограниченный доступ ко всем материалам?
Заявка на добавление в друзья

Нос, скрипка и Белая грива

646 24 15

Я вышел с работы… Был сильный мороз…
Конечно, я спрятал «каквказский» свой нос…

      Справедливости ради, надо сказать, что он у меня совсем не орлиный, какой был у папиного однокурсника и друга Гиви Цулейскири, игравшего в их медицинском джаз-оркестре на скрипке (почему я и выбрал ее, когда пошел в музыкалку.)

     Ну хорошо, раз пошел разговор о скрипке, то уж дорасскажу про нее, а потом вернемся к моему носу.

 

 

     О первом джаз-оркестре в Тбилиси и моем в нем участии я уже как-то писал, поэтому сейчас просто скажу, что мне очень нравилось, как Гиви играл на скрипке (иногда они репетировали и у нас, т.е. у бабушки, беби, где я тогда жил).

     Он был очень высокий, с огромной копной кучерявых черных волос и с большим горбатым носом. Если бы я его не знал с первых дней моей жизни, не знал, что он — один из самых весёлых людей, которые к нам приходили (а как говорила беби: «У нас не дом, а проходной двор!»), то, наверное, я должен был с ужасом прятаться, завидев его худющую сутулую фигуру с крючковидным носом!
Но нет! Говорят, я, наоборот, бросался к нему, а он меня подхватывал, сажал к себе на плечи и я оказывался чуть ли не под высоченным потолком нашего старого дома, взирая оттуда на всех, и, чтобы не свалиться, цепляясь за его волосы, а вполне возможно, что и ухватившись за нос.

     В нашей семье, с папиной стороны, у всех был хороший музыкальный слух, и, говорят, что, папа, поняв, что у мамы слуха нет, сказал, что если бы он это узнал раньше, то не женился бы на ней! Бабушка, получившая домашнее и дореволюционное гимназическое образование, хорошо играла на фортепиано, а вот потом жизнь сложилась так, что, рано овдовев, она не смогла дать своим детям музыкальное образование, о чем жалела. Несмотря на это, и папа, и мой дядя очень хорошо играли на слух не только на пианино, но и на аккордеоне, а Павлик — на кларнете.

     Поэтому все были рады и, наконец, успокоились, когда обнаружили, что и у меня, в этом смысле, со слухом всё в порядке.

     Мама, несмотря на то, что обучение было платным, а с деньгами у нас (особенно, в тот период), было туго, очень хотела, чтобы я учился «по музыке» и повела меня на прослушивание в музыкальную школу. Да не в простую, а в десятилетку при консерватории, где секретаршей работала ее школьная подруга Элико, со слов которой (я абсолютно ничего не помню, как ни странно!) в семейных преданиях и сохранилась эта история.

     Председателем комиссии был сам мэтр — композитор Сулхан Цинцадзе. Оказывается, после того, как я отстучал, пропел и поотгадывал, все положенные и дополнительные ритмы, интервалы и ноты, он обратил внимание на меня и хотел зачислить к себе на фортепиано, но я сказал, что не хочу на пианино. Тогда меня спросили — на чем же я хочу играть и предложили указать инструмент на большой фотографии симфонического оркестра. Но я и без всяких фотографий сказал, что на скрипке.
     Тут в дело, как рассказывала Элико, вмешался другой профессор — известный композитор и музыкант, виолончелист Яшвили, и принялся заманивать меня в свой класс. Но, как видно, по мужской линии мне передался не только слух, но и упрямство, и я настоял на своем! (Кто знает, может, если бы не оно, я тоже стал бы таким же знаменитым виолончелистом, какими стали потом его девочки!)

     Естественно, меня зачислили, но так как ходить в десятилетку на Руставели, через весь город один я не мог, а водить меня было некому и некогда (папа уже работал по распределению в Туапсе, все остальные работали, а мама — еще и сразу в двух местах), то отдали меня в класс Берты Моисеевны Любимской в территориально близкую музыкалку. Туда надо было ходить на теоретические занятия и хор, что я терпеть не мог, а вот БМ жила совсем рядом с моей школой.     
       Когда я говорю «Берта Моисеевна», то фраза тут же продолжается: «и сестра её — Роза», потому что по отдельности я их видел только на экзаменах или прослушиваниях в музыкалке.Обе были незмужними, насколько я помню, и жили вместе в большой квартире одного из старых и красивейших домов на ул. Орджоникидзе — дом был с куполом, фигурами и орнаментом по фронтону, красивым мраморным подъездом, широкой изогнутой лестницей с подставками для свеч и с заоблачно высокими потолками.

     Я был такой маленький, что имевшаяся в школе самая маленькая скрипка была для меня большой. В продаже подходящих тоже не было. Но мама есть мама! И она где-то всё же раздобыла «восьмушку» - т.е. 1/8 от размера «полной» скрипки.

Естественно, после того как я научился держать ее в руках и извлекать более или менее чистые звуки, насколько я помню, первым музыкальным произведением, которое я научился играть, был «Сурок» Бетховена (Кажется, и у пианистов было то же самое!)
     А ноты я носил в большой коричневой картонной папке с веревочной ручкой. На ней был вытеснен рельеф П.Чайковского (были и с Бетховеном, Моцартом…) Папка была для меня тоже большая и, чтобы она не волочилась по земле, я ручки одевал на плечо. 

    Однажды весной, когда мы с мамой откуда-то шли вместе через Воронцовский мост, мы проходили мимо сада, где вокруг большого памятника Сталину шел митинг. Было очень много народа.

      Люди забирались на постамент и оттуда что-то говорили и толпа их поддерживала. Потом кто-то поставил туда девочку  и она прочла стих про Сталина. Все захлопали. Потом еще кто-то из детей выступил — опять все хлопали. Тогда мама крепко взяла меня за руку и решительно двинулась в памятнику.
     Не помню каким образом, но она пробилась и какой-то мужчина закинул меня вместе с моей «восьмушкой» на постамент.
     Сперва я прочитал стихотворение «Два сокола» («...Один сокол — Ленин, другой сокол — Сталин!...»), а потом сыграл что умел — «Сурок».
    Такого успеха у меня больше не было.
     Мама была довольна и гордилась мной.

     А вечером, когда мы все собрались у бабушки и она, в который уже раз, рассказывала вошедшим соседям о моем «концерте», мы услышали какие-то отдаленные приглушенные звуки, похожие на выстрелы, а потом по нашей площади пронеслись, длинно сигналя, машины... за ними появились бегущие люди...
     Это был рассстрел мирной демонстрации 9 марта 1956 года, которая в Москве была расценена как «антигосударственные волнения», для подавления чего в Тбилиси были введены войска.
     Погибло очень много людей
обоих полов, разного возраста. Причем, родственникам погибших не была предоставлена возможность их оплакивания и захоронения. (Фото-инет датировано тем днем. И.Х.)

      Как бы то ни было, но жизнь продолжалась!
      Каким образом я умудрялся, практически не занимаясь, переходить из одного класса музшколы в другой, я и сейчас не пойму.
      Не понимала и Берта Моисеевна, которая, как вспоминала моя беби, выйдя после очередного экзамена и увидев ее, воскликнула: «Представляете, Дагмара Георгиевна, ему опять поставили пять!»
      Помню, любимой фразой этой святой учительницы по отношению ко мне была: «Если бы ты занимался хотя бы по 15 минут в день!»

     Такая же ситуация была и в Туапсе, где я попал в класс чудесного скрипача Валентина Ивановича Гердзюса,— такого же высокого, худого и сутулящегося, как Гиви (и так же много курящего!) Только В.И. был потоньше в кости, изящнее и, как настоящий прибалт, со светлыми прямыми волосами, которые падали ему на лоб и которые, не прерывая игры, он отбрасывал характерным движением головы, или неуловимым жестом руки со смычком.
    Однажды, уже поздно вечером, проходя мимо здания музыкалки, которая стояла через дорогу от нашей школы, я услышал как он играет «Интродукцию и рондо-каприччиозо» Сен-Санса. В том, что это играл именно он у меня сомнений не было (да простит меня вторая преподавательница по скрипке!) И сейчас, когда я слушаю это любимейшее моё скрипичное произведение, я вижу в глубине классной комнаты его сутулую фигуру, разметавшиеся волосы и, как мне кажется, закрытые глаза на бледном лице.
      К сожалению, вскоре он разошелся с женой и уехал, так что последний год я занимался, точнее — уже практически совсем не занимался, с той, другой учительницей, и лишь на «запасах прошлого» «выехал» на выпускном экзамене.

      В дальнейшем скрипка сыграла немалую роль в моей жизни, но об этом, целиноградском ее периоде, я уже писал.

 

      Итак, вернемся к, собственно, самой первой фразе этого повествования, к моему носу. Он у меня до 4-го класса был очень даже красивым, что достаточно подтвеждено детскими фотографиями.

     Мама тогда работала в кабинете массажа и физиотерапии госпиталя на ул. Калинина и я, после школьных занятий, шел к ней туда. На проходной меня все знали и пропускали. Разве что иногда спрашивали: «Как учёба?». Мама вспоминает, что когда я приоткрывал высоченную дверь и входил в кабинет, то свободной от портфеля рукой незаметно показывал столько пальцев, сколько пятёрок получил в тот день.
     Кабинет был большой, светлый… В нем стоял запах вечно кипящих стерилизаторов (где стерилизовался инструмент, шприцы, иглы, или разные прокладки для физиопроцедур) и горячего парафина (которым проводили тепловые процедуры и из которого я пытался лепить фигурки.)
     Часть кабинета была перегорожена простынями на «кабинки» с лежаками, где проводились процедуры, а часть была свободна для занятий лечебной физкультурой — был постелен большой черной кожи мат, в углу были сложены тяжеленные разной величины «медицинболы»— мячи с песком, палки, резиновые ленты, гантели и пр. необходимые предметы.
      Обычно, мама меня чем-нибудь подкармливала в это время — или хлебом с сыром, или сосиской, если была такая. А потом, до окончания ее работы, я делал уроки, или игрался чем придется.

     Заведующая кабинетом, Маримихайловна (жена известного ученого-кавказоведа Николая Марра), была женщиной очень доброй, интеллигентной и сквозь пальцы смотрела на «нарушение внутригоспитальной дисциплины».
     Оказывается, однажды в кабинет вошел Начальник госпиталя, Иван Сомхишвили, и, увидев меня, спросил : «Кто это?» — «О, батоно Вано! — ответила Маримихайловна — Вы знаете, какой это мальчик? Он сегодня принес со школы три пятерки!»— «Так что же вы!— сказал начальник — Такой хороший ребенок, а вы его сухим бутербродом кормите!» И отдал распоряжение столовой выдавать мне ежедневно обед. И со следующего дня, ко времени моего прихода к маме, из столовой приносили в трех судках (они помещались одна на другую) обед, как и пациентам.

     Да, так вот, играясь как-то в мяч, я неудачно его бросил и он застрял между перекладинами «шведской стенки», которая занимала почти половину длинной стены кабинета. Разумеется, я полез вытаскивать мяч, но сандалия соскользнула с деревянной перекладины, я, естественно, не удержался на одной руке и упал, да так, что сломал нос.
    Хорошо, что это было в госпитале, где меня сразу отнесли в хирургию и затолкали в нос трубки для фиксации костей. (Трубки и эти ощущения я помню до сих пор!) А так как у меня тогда прорезались клыки, а молочные еще и не думали выпадать, то сердобольные врачи заодно удалили и молочные зубы, дабы дать правильное направление новым, уже намеревавшимся расти вперед.
      В общем, этот день хоть смутно, но помню — из носа торчат трубки, а во рту две дыры!
     Но больше всего я почему-то переживал из-за того, что пропускал контрольную по арифметике! Это ж надо!

    Помню, один или два раза в неделю в фойе госпиталя вывешивали экран из простыней и показывали кино. Естественно, собирались все «ходячие» и даже выкатывали некоторых «лежачих» больных. Как-то раз нам показали фильм «Свадьба с приданным». Помню какой хохот стоял в «зале», а песни «Из-за вас, моя черешня...» и «На крылечке вдвоем...» распевали все еще долго после того дня.

      Особенно мне запомнился короткий фильм «Белая грива»—про дикую лошадь, которую никто не мог приручить и которая никого к себе не подпускала, кроме мальчика-рыбака Фолько.

    «Свадьбу...» после того просмотра в госпитале, я видел еще пару раз, а этот французский фильм 1953 года — так и не удалось. И только через полвека с хвостиком, когда у меня возникла такая возможность, я скачал фильм из интернета и посмотрел еще раз.
     И вот на старости лет меня осенило: те последние кадры, когда Фолько и Белогривый, прижатые преследующими их пастухами к берегу моря, бросаются в волны и плывут вглубь моря, к солнцу; те кадры, которым я по-детски радовался, будучи уверенным, что мои друзья спаслись, уплывая от врагов к свободе, оказывается, совсем о другом,— о том, что плывут они туда, где будут свободны, но откуда нет возврата…

О .С. И что мне пришло в голову уже сейчас, когда я всё это написал — ведь никто (!) не сказал мне: «Чему ты, дурашка, радуешься? Не понимаешь, что...»
14.04.2017 г.

 

{{ rating.votes_against }} {{ rating.rating }} {{ rating.votes_for }}

Комментировать

осталось 1800 символов
Свернуть комментарии

Все комментарии (29)

Елена Ананьева

комментирует материал 14.04.2017 #

+++!!!

no avatar
Иракли Ходжашвили

отвечает Елена Ананьева на комментарий 14.04.2017 #

5+!

no avatar
Елена Ананьева

отвечает Иракли Ходжашвили на комментарий 14.04.2017 #

Шуткуете? Мне понравился ваш рассказ. Очень. Я как раз из тех людей, кому медведь на ухо наступил!)))

no avatar
Иракли Ходжашвили

отвечает Елена Ананьева на комментарий 15.04.2017 #

Очень приятно, но почему "как раз"?

no avatar
Елена Ананьева

отвечает Иракли Ходжашвили на комментарий 15.04.2017 #

Так у вас же написано так про маму. Или я ошибаюсь?

no avatar
Валерий Ушаков

отвечает Елена Ананьева на комментарий 15.04.2017 #

Комментарий удален модератором сообщества

no avatar
Иракли Ходжашвили

отвечает Елена Ананьева на комментарий 15.04.2017 #

Нет, всё правильно!
Я не сразу понял. Извините

no avatar
Наталия Вергилес

комментирует материал 15.04.2017 #

Комментарий удален модератором сообщества

no avatar
Иракли Ходжашвили

отвечает Наталия Вергилес на комментарий 15.04.2017 #

Или Вы наивно заблуждаетесь, или сознательно пытаетесь что-то спровоцировать.
На первый раз предупреждаю Вас о более осторожном высказывании спорных взглядов. Пока что оставляю комментарий, но буду рад, если Вы его сами удалите.

no avatar
Дмитрий Удалов

отвечает Иракли Ходжашвили на комментарий 15.04.2017 #

Не. Не удалит.
Это клинический случай, Иракли

no avatar
pawel pegow

комментирует материал 15.04.2017 #

Из детской памяти всплывая,
К нам тянут руки, как живые,
Из ада ли, а может и из рая,
Портреты нашей ностальгии...
(с)

no avatar
Иракли Ходжашвили

отвечает pawel pegow на комментарий 15.04.2017 #

Воистину!

no avatar
pawel pegow

отвечает Иракли Ходжашвили на комментарий 15.04.2017 #

Но жизнь продолжается:))

no avatar
Иракли Ходжашвили

отвечает pawel pegow на комментарий 15.04.2017 #

Как мудро заметил в своем вышеприведенном рассказе автор : "Как бы то ни было ..." :-))

no avatar
Николай Сахненко

комментирует материал 15.04.2017 #

Спасибо ув. Ираклий Батькович, очень жаль что не имею возможности обратиться к вам по Отчеству, да же не для уважения к вам, а ради того что воздать должное вашим предкам,...
очень трогательно написано,... и тонко весьма подмечено,... особенно встреча с начальником госпиталя, хотя вроде бы и мелочь,... нет тех слов что бы выразить вам искреннию блогадарность за озвучивание вот таких мелких казолось бы но приятных мелочей нашей с вами жизни,.... пусть даже герои если уплывают туда откуда нет возврата.
удачи вам.... а на,... _ не понимаешь что ли,... как с казать с колокольни все это,...

no avatar
Иракли Ходжашвили

отвечает Николай Сахненко на комментарий 15.04.2017 #

Здесь как-то не принято обращаться по отчеству, но вежливое обращение тоже никто не отменял :-)) Отца и прадеда звали так же, как и моего сына - Георгий, так что я Георгиевич.
Да, часто мелочи говорят больше, чем можно себе это представить.
Спасибо за теплый отзыв.

no avatar
Николай Сахненко

отвечает Иракли Ходжашвили на комментарий 15.04.2017 #

Спасибо за ответ.
Ну чо ж удачи вам Ираклий Георгиевич, тем более поклон вашему прадеду,...
Ну да, здесь как то принято сразу хамить,... да так,... что сам подобным грешен, поэтому надо как то исправлять ситуацию, хотя сразу извинюсь, что могу в дальнейшем,... запанибратски ляпнуть просто - Георгиевич,... я так полагаю что это несмертельно будет,... а пока что небуду отнимать ваше время на бесполезный флуд что ли,...

no avatar
Ирина Габерт

комментирует материал 15.04.2017 #

++++++ Всё так живо представляю.
Жизнь в каждой строчке.

no avatar
Тамара Соколова

комментирует материал 19.04.2017 #

Спасибо,сердечное повествование...
Замечательно,что у вас были необыкновенные родители и окружение в прекрасной поре детства и последующей жизни,конечно...

no avatar
×
Заявите о себе всем пользователям Макспарка!

Заказав эту услугу, Вас смогут все увидеть в блоке "Макспаркеры рекомендуют" - тем самым Вы быстро найдете новых друзей, единомышленников, читателей, партнеров.

Оплата данного размещения производится при помощи Ставок. Каждая купленная ставка позволяет на 1 час разместить рекламу в специальном блоке в правой колонке. В блок попадают три объявления с наибольшим количеством неизрасходованных ставок. По истечении периода в 1 час показа объявления, у него списывается 1 ставка.

Сейчас для мгновенного попадания в этот блок нужно купить 1 ставку.

Цена 10.00 MP
Цена 40.00 MP
Цена 70.00 MP
Цена 120.00 MP
Оплата

К оплате 10.00 MP. У вас на счете 0 MP. Пополнить счет

Войти как пользователь
email
{{ err }}
Password
{{ err }}
captcha
{{ err }}
Обычная pегистрация

Зарегистрированы в Newsland или Maxpark? Войти

email
{{ errors.email_error }}
password
{{ errors.password_error }}
password
{{ errors.confirm_password_error }}
{{ errors.first_name_error }}
{{ errors.last_name_error }}
{{ errors.sex_error }}
{{ errors.birth_date_error }}
{{ errors.agree_to_terms_error }}
Восстановление пароля
email
{{ errors.email }}
Восстановление пароля
Выбор аккаунта

Указанные регистрационные данные повторяются на сайтах Newsland.com и Maxpark.com

Перейти на мобильную версию newsland