Войти в аккаунт
Хотите наслаждаться полной версией, а также получить неограниченный доступ ко всем материалам?
Заявка на добавление в друзья

Амнезия, как средство от одиночества. Ретро.

…В конце восьмидесятых Сабанеев руководил небольшим отрядом из пяти человек.
И работа была та же, и условия размещения мало чем отличались, а с продуктами было
даже похуже… Но что-то было не так. Что-то очень важное и сейчас, безвозвратно утерянное. Тогда еще не исчезло ощущение, что они – вместе в лучшем смысле этого слова. Друг о друге знали всё, не говоря уж о том, что вместе делили зарплату. А уж как отдыхали! Нет, конечно, Иван не идеализировал такие возлияния, но ведь пили-то от души! Весело, с выдумкой, искромётно, и как-то даже вкусно. И работали, тоже соответственно. В общем, как пили, так и работали. То есть, как работали, так и отдыхали.
Тогда-то Сабанеев и стал думать о прекрасном. Именно так – думать, а не задумываться.
И как-то странно стал думать – не по-людски.
Один, чтобы забыться от монотонной работы и ускорить её, думает о том, как после смены примет душ, плотно поужинает и завалившись на дискотеку, закадрит смазливую девчонку, а далее - по списку. И это прекрасно вообще! Другой, наоборот, думает о том,
как после работы, минуя душ, прямо в грязной спецовке зайдет в магазин, в отдел «Вино – водка» и, строИвшись с торчащими здесь обычно, ханыгами, выпьет на соседней помойке
под шуршанье шин проезжающего автомобиля. И это прекрасно индивидуально! А третий вообще ни о чём не думает. Ему ни о чём не думать – уже прекрасно! И заметьте – все эти размышления о прекрасном – понятные, а значит, людские. Общечеловеческие!
У Ивана всё было иначе. Может быть, именно с того времени, взгляд и разошёлся у него с выражением лица. Ведь это даром не проходит – думать о прекрасном. Да еще в рифму! Так и свихнуться не долго.
А случилось это хорошим солнечным днём, кажется в году восемьдесят девятом,
в конце бурового месяца, который приходился обычно на двадцать шестое число.
Лето было на излёте – самая лучшая пора в Приморье, настроение отряда боевое –
только что с боем взяли в местной лавке несколько литров водки, чтобы отметить три
недели беспробудной работы, беспробудным же отдыхом.
Итоги подведены, зарплата поделена - и не хилая зарплата. Впереди очень интересное времяпровождение. Поэтому настроение у всех лилось через край, как водка из граненых стаканов. Тогда и прозвучало чьё-то предложение:
«А слабо Ивану сказать тост?». Иван хватил уже полстакана, расчувствовался
и ему оказалось не слабо. Он и выдал:

«В Москве или Находке,
За праздничным столом,
Давайте выпьем водки
Под рыжик и залом.

При чём тут были рыжик, и залом Иван не знал – в рифму пришлось. На столе была нормальная по тем временам закуска – кабачковая икра, хлеб, портвейн, чтобы запивать
водку. Правда, вместо каспийской селёдки (залома), была, всё- таки, тихоокеанская –
отряд базировался в одном из приморских поселков.
Так как выпили только по первой, тост был услышан, переварен и произвел сильное
впечатление. Справедливости ради стоит отметить, что впечатление это было подогрето.
Все потянулись чокаться и все старались сделать это непременно с Сабанеевым за его, так сказать, теплое приветствие. Потом загалдели, каждый хотел сказать следующий тост, тоже стихотворный, и так, как все одновременно стали придумывать рифмы, то наступила заминка, то есть, тишина. И в этой тишине опять поступило предложение от бурильщика Пантюхина, чтобы Сабанеев продолжил, раз он такой «вумный». Он так и сказал – «вумный», и ехидно ощерился.
А у Ивана после второго полстакана наступило какое-то элегическое настроение и он,
вместо тоста, срывающимся голосом затянул песню, опять собственного сочинения:

«Эх, геолог, геолог,
Мой родимый собрат,
Тяжек путь твой и долог
До златых райских врат,
И пожалуй, апостол
Пётр не даст нам ключей,
Расшифрует нас просто
И прогонит взашей…»

Хоть голос у него и срывался на концах фраз, но он ни разу не сбился. Тема была всем понятна и, потому, его дослушали в тишине. А, дослушав, все стали рассказывать, размахивая руками, о своих мужских подвигах, поминутно спрашивая: «А помнишь, на
Сахалине?», «А помнишь Людку в Курейке», и еще дюжина географических названий и
женских имен носились в воздухе. И поднималось от этих названий, да и от выпитого, в
огрубелых душах мужиков что-то такое, отчего влажнели глаза и предательски тряслись подбородки. Про Сабанеева уже забыли, словно не он дал тему для ностальгических воспоминаний. Да он и сам забыл, что недавно декламировал и тупо смотрел на сидевшего напротив, Александра Спирина, который пытался опорожнить стакан. Делал он это сосредоточено, можно сказать, вдумчиво, но неудачно.Сабанеев очень огорчился, поднялся со своего места и помог Спирину – взял стакан и влил
ему в рот водку, а потом стукнул по спине, чтобы тот прокашлялся.
После проделанного Спирин съёжился, откинулся на кровать и затих.
«Так, один спёкся, теряем товарищей», заметил Пантыкин, «Пора менять место дислокации». «В Москву, в Москву!», пошутил Сабанеев, картинно заламывая руки.
Посыпались другие советы товарищей по буровому отряду. Воронин предлагал пойти в местный бар, прозванный «Дохлый бройлер» за бессовестную профанацию гриля,
Сукин – остаться на месте, а значит – в живых. Очнувшийся Спирин мычал, силясь вспомнить, где они находятся сейчас, и так допёк Пантыкина, что тот пригрозил оставить
его без горького, напугав до полусмерти. Чтобы прекратить разногласия, Сабанеев предложил выпить за дружбу сразу по стакану. Дальше его голова работала в режиме озарений. Но не творческих. Так, кратковременные вспышки сознания. То есть, следующие два дня он жил на автопилоте, если здесь уместна авиационная терминология.
Продолжили на берегу залива, и свежий морской ветер не охладил их разгоряченные
водкой головы. Гуляли сначала на одном пляже. Потом Сабанеев с Пантыкиным, полуобнажённые, по довольно холодной воде перешли через гряду камней, сильно выдававшегося в море мыса, на другой. Зачем – непонятно. Кажется, увидели там
женские фигурки, соблазнительных форм. Сабанеев, рискуя сломать шею на ослизлых камнях, при переходе через оконечность мыса, горланил:
Во мне случилась перемена,
Теперь мне море по колено!
Но никаких женщин они там не обнаружили – вероятно те, увидев приближающихся пьяных мужиков, сбежали от греха подальше. Разочарованные геологи вернулись обратно
и собрали расползшихся и прикорнувших на песке, товарищей.
Следующая вспышка сознания произошла в какой-то общаге, где они все вместе сидели за столом, заставленным каким-то пойлом и заваленным потухшими окурками, огрызками хлеба, селёдки и бог знает еще чем. Положив руки на головы, выли понравившуюся им, песню Сабанеева. В комнату заходили какие-то неизвестные парни и девицы, наливали себе, чокались с очумелыми геологами, знакомились, жали руки, говорили: «Все путём»,
и также внезапно исчезали. Но две девицы, вызывающе вульгарного вида, остались,
уселись напротив Сабанеева и безобразно матерясь, стали спорить, кто из них будет с ним
 спать. Они уже собирались вцепиться друг дружке в волосы, но Сабанеев встал и вышел, а девицы переключились на Пантыкина, потому что остальные уже спали мордами в чашках с остатками закуски..
Следующее прозрение застало Сабанеева в очереди у двери бара «Дохлый бройлер»
И почему-то, в её начале. Такое явление его, да ещё в самом лакомом
месте, очень не понравилось какому-то активному хмырю, и он со скандальным кличем: «Тебя, дешёвка, здесь не стояло!», бросился вытеснять его с выгодной позиции. При этом
был так напорист, что выдавил спиной Сабанеева толстое стекло входной двери и смылся, испугавшись последствий. Подъехавшие менты не стали долго разбираться, упаковали
геолога и продержали несколько часов в КПЗ, но потом выпустили, даже не составив
протокол. Что было дальше, всосалось в чёрную дыру, откуда не вылетает даже свет –
в глубины подсознания с сомнительной вероятностью дешифрирования.
Очнулся Иван – почти трезвый, очищенный, побритый – у дверей местного ресторана и опять в первых рядах длинной очереди. «Да что у меня сегодня, светские рауты,
что ли?», подумал он: «Впрочем, сегодня ли?». Представление о времени он, всё- таки, потерял. Рядом с ним стоял высокий парень в джинсовом костюме и Иван, как-то
сразу понял, что они пришли сюда вместе. Он силился вспомнить его имя, обстоятельства
знакомства, но тщетно. «Пора бросать пить, а то в другой раз занесет в какой-нибудь
Лесото к каннибалам», заученно подумал он, и стал ждать дальнейшего развития событий.
Парень что-то показал швейцару через стеклянную дверь, тот открыл, и они прошли на второй этаж в уютный зал с живой музыкой. Здесь официант, знакомый этого парня,
усадил их за свободный столик, и пока они ждали заказ, Иван завёл ознакомительный разговор: «Послушай, я, конечно, извиняюсь, но как тебя зовут?»
«Да мы тёзки»
«А как…»
Незнакомец перебил его, не дав договорить.
«Да мы вместе в ментовке парились. Меня с тобой загребли. Я и объяснил, что драку не ты затеял, что ты, вроде, потерпевший. У меня там знакомый, нас и выпустили.
Потом ко мне завалили, ты полдня покемарил, и я пригласил тебя в кабак. Я моряк, завтра в рейс. Так что, расслабься, все нормально»
«А у тебя в банке знакомые есть? А то у меня всего трёшник», и Сабанеев вытащил из кармана мятую трёшку, невесть как завалявшуюся там.
Моряк улыбнулся: «Да ладно, я угощаю» На этом беседа закончилась.
И оставила она в душе Ивана гнетущее впечатление. Сколько событий произошло, а он помнит только милицейский «бобик», более смутно – КПЗ, где пьяный ханыга клянчил у него сигареты. И уж совсем призрачно – как его выпускали. «Пора бросать пить», опять повторил он про себя, «но перед этим надо опохмелиться…»
А тут и принесли заказ – водку, шампанское, какую-то закуску. Они выпили по сто грамм,
моряк подозвал официанта, и что-то шепнул ему на ухо. Тот кивнул и через минуту подвел двух молодых женщин, сидевших до этого за соседним столиком, и с интересом присматривавшихся к двум Иванам. Одна из них была низенькая брюнетка, склонная к полноте, другая – повыше и стройнее, русоволосая.
«А ноги у нее ничего», подумал про себя Сабанеев. Так, как по сто грамм уже было пропущено, то обычной, в таких случаях, неловкости, не случилось. Быстро познакомились. Чёрненькую звали Наташей, а ту, что понравилась Сабанееву – Таней.
«И имя в струю», - Иван понял, что вечер не потерян.
Он стал внимательно присматриваться к ней. Не очень высокая причёска, по-современному уложенных волос, хорошо дополняла слегка удлиненное и узкое лицо
с прямым носом и тонкими губами. Восточный, формы миндального ореха, разрез
глаз, орехового же цвета, придавал им особую выразительность и в тоже время,
незащищённость, что ли.
Подружка её, хохотушка Наталья, быстро разделила мужскую половину столика по профессиональной принадлежности – Иван-моряк и Иван-горняк, а потом и вообще
опустила имена.
«Хорошо не дурак», сострил новый знакомый Сабанеева.
«Но я не горняк, а геолог», вмешался Сабанеев, «Как говорят в Одессе, это две
большие разницы»
«Но горняки глубже берут, а нам того и надо», рискованно отпарировала Наталья.
«А ты ещё та штучка», подумал Иван и ответил:
«Что ж, готов переквалифицироваться, чтоб угодить дамам»
Наталья залилась поощрительным смехом, а потом стала что-то оживлённо
обсуждать с моряком. Татьяна в разговор не вмешивалась, украдкой наблюдая за
геологом.
«Так», подумал тот, «Между парами наметилась дистанция, симпатии определились,
что дальше?»
И тут, словно отвечая на его вопрос, грянула музыка. Какой-то лощёный певец
манерно затянул с эстрады ресторана популярную песню «Синий туман»
Сабанеев церемонно пригласил Татьяну, они вошли в круг танцующих,
и оттого, как она доверчиво прижалась к нему, от запаха ее волос, духов,
от взгляда Иван потерял голову.
Словно угадав его желание, оркестр весь вечер играл танго, все тот же «Синий туман»,
что-то из «Ласкового мая», «Миража», почти без перерыва, по денежным просьбам
разгоряченных посетителей.
Так и провели они весь вечер в танце, в обнимку, мало разговаривая, и лишь урывками возвращаясь к столику, чтобы выпить воды, так как в зале становилось
душно. Их соседи по столику ворковали как голубки, не обращая на них
внимания, и видно было по всему, что набирать сил перед рейсом, вернее, растрачивать
их, новый знакомый Сабанеева будет явно не дома.
Наконец, оркестр замолчал, и официанты дали понять, что дорогим гостям пора
расходиться. Геолог и моряк попрощались крепким рукопожатьем, Гордеев пожелал
два фута под килем, приняв просьбу найти то, что не терял. Подруги расцеловались
в щечки и Наталья, при этом, подмигнула Сабанееву, мол, не теряйся. Выйдя на свежий воздух, пары разошлись в разные стороны.
Ночь была прохладная, небо усеяно звёздами, которые далеко впереди, словно сливались
с линией фонарей, вдоль которых медленно шли Иван и Татьяна. Ивану пришли на ум строчки из Блоковской «Незнакомки» и он продекламировал фрагмент:

«И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.

И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль».

«Красиво», сказала Татьяна, «Это чьи?»
«Да так, одного крупного символиста Серебряного века», небрежно сказал
Сабанеев, словно недавно пил с ним на брудершафт. Татьяна внимательно
посмотрела на него и ничего не ответила.
«А вот, послушай ещё», предложил Иван:

Оркестр затих, погасли свечи,
Вдали исчез последний звук,
И ласково струился вечер
На локоны и стебли рук.
«А это тоже Серебряный век?», несколько насмешливо спросила Татьяна.
Иван смутился, покраснел – хорошо ночью не было видно – и промямлил:
«Так, пришло на ум, к случаю – словно о нас написано».
Несколько минут шли молча. Потом спросил:
«Не понравились?». Стихи были его. Он сочинил их, когда они кружили в танце,
нараспашку удивившись этому сам.
«По сравнению с Блоком, конечно, так себе, но заморочить голову восторженной
дурочке можно». Татьяна произнесла это как бы в задумчивости и, на это раз,
без насмешки. Сабанеев решил, что хватит на сегодня прекрасного, в смысле поэзии,
и пора переходить на прозу.
Подошли к последней из пятиэтажек, вытянувшихся в линию, вдоль крутого склона.
«Вот мой дом», произнесла Татьяна и неожиданно с волнением зашептала:
«Ты постой тут минут пять, подожди, я поднимусь, а там видно будет. Хорошо?»
Он не понял, почему она шепчет, но на всякий случай, просто молча кивнул, и она
исчезла в подъезде. Стало прохладно, и Иван поежился, так, как был в одной рубашке.
«Черт те что. Опять смеется, что ли?»
Но нет. Скрипнула балконная дверь на четвертом этаже, и тихий голос позвал его,
назвав номер квартиры.
Два раза приглашать не пришлось. Сабанеев не взбежал, а взлетел по ступенькам и,
оказавшись в квартире, стал довольно бесцеремонно раздевать Татьяну, жадно тиская
ее аппетитное податливое тело. Ночь прошла в режиме необузданной взаимной страсти.
Не было участка тела Татьяны, необласканного Сабанеевым, изнемогавшим от длительного
воздержания. Татьяна, содрогаясь в волнах оргазма, причем множественного, стонала
и сбивчиво шептала, что она не такая, если он так думает. Это она делает в отместку мужу, которого застала, накануне в постели, с какой-то шлюшкой. И пусть он, Иван не воображает – это не они с моряком сняли их в ресторане, а наоборот. Но эти откровения были потом, а сначала – восхитительные ласки, от которых у Ивана кружилась голова, счастливый и благодарный смех Татьяны, расцарапанная в истоме, спина и моменты такого слияния, что казалось, они невесомы.
«Это, конечно, интересно и поучительно», думал про себя Сабанеев, принимаясь в пятый раз, «но не принципиально».
Неважно, кто кого снял, если он не мёрзнет в одиночку на казенной койке в замызганной
общаге, а блаженствует в уютной квартире на роскошной тахте в обнимку с женщиной.
Да еще, с какой женщиной.
Но хорошее кончается быстро. Забрезжил рассвет, они распрощались. Были еще встречи,
но без очарования первого вечера, а потом все как-то заглохло само собой, как прекращается подобная связь, когда чувства расточительно излиты, а физиологические
желания – исчерпаны.
Курортные или командировочные романы скоротечны и не обременительны для души. Рамки их определены заранее. И что очень важно, неписанным законам этого жанра
подчиняются без колебаний оба партнера. Претензий, так сказать, не возникает.... Даже, если потом последует визит к венерологу. В данном случае он не последовал!

{{ rating.votes_against }} {{ rating.rating }} {{ rating.votes_for }}

Комментировать

осталось 1800 символов
Свернуть комментарии

Все комментарии (23)

Дмитрий Прияткин

комментирует материал 30.11.2012 #

Ах, какая жизненная история! Спасибо, Евгений! Странно только, что запомнилось -- обычно бывает: "Ничего не помню, что было..." (Амнезия -- она амнезия и есть).
В развитие темы предлагаю тезис: "Прогрессивный паралич как средство от меланхолии".

no avatar
Евгений Гусаченко

отвечает Дмитрий Прияткин на комментарий 30.11.2012 #

А что? Ваше предложение актуально.
Но может точнее - прогрессирующий паралич?
Обеих конечностей - для драйва.

no avatar
Дмитрий Прияткин

отвечает Евгений Гусаченко на комментарий 30.11.2012 #

Нет, я имел в виду именно "прогрессивный паралич", запущенную стадию сифилиса мозга, характеризуемую постоянной эйфорией при неуклонном снижении интеллектуальных функций.

no avatar
N B

комментирует материал 30.11.2012 #

Очень реалистический рассказ. Автор хорошо знаком с материалом. :-)

no avatar
Евгений Гусаченко

отвечает N B на комментарий 30.11.2012 #

Автор имеет слабость к прорисовке деталей.

no avatar
N B

отвечает Евгений Гусаченко на комментарий 30.11.2012 #

И у него это убедительно получается.

no avatar
Любовь Весенняя

комментирует материал 30.11.2012 #

Евгений,Ваши воспоминания легко читаются,с улыбкой..
получила удовольствие (почти эротическое...:))))

no avatar
Евгений Гусаченко

отвечает Любовь Весенняя на комментарий 30.11.2012 #

Неужели? Может и сексуальное?
Впрочем, и на том спасибо.

no avatar
Любовь Весенняя

отвечает Евгений Гусаченко на комментарий 30.11.2012 #

ну,не цепляйся к словам.... :)))))
мне очень-очень понравился рассказ,я знавала таких геологов ( и во время их отдыха): мы с подругой в студенчестве попали в геологическую партию, нам нравились веселые и "героические" байки,которые с каждым стаканом становились всё бессвязней и короче,а нам хотелось слушать и слушать... а им нравились молодые студентки ,которые с вытаращенными от восхищения глазёнками внимали каждому слову этих окутанных романтикой Севера мужественных людей. Только мы им потом читали стихи, и они замолкали ненадолго, потом за стаканы....ну,в общем всё как у тебя в рассказе...
а на память о той встрече у меня до сих пор хранится на самом почетном месте большая красивая друза горного хрусталя .

no avatar
Евгений Гусаченко

отвечает Любовь Весенняя на комментарий 02.12.2012 #

А почему слово героические взято в кавычки?
Вот мне, как-то, в числе других пришлось прыгать с зависшего вертолёта с трёхметровой высоты. Его развернуло ветром при посадке и он начал хвостом рубить сучья близлежащих деревьев.
У пилота потом руки тряслись, как с глубочайшего похмелья. Прикурить не мог.

no avatar
kvatra kvatra

комментирует материал 30.11.2012 #

да... можно сказать - романтика:))) Как работали, так и отдыхали:)) Рада за героя, частичная амнезия не выкинула из памяти первых строчек будущего поэта (?):)) Название очень симпатичное... Спасибо, Женя...

no avatar
Евгений Гусаченко

отвечает kvatra kvatra на комментарий 30.11.2012 #

Спасибо, Алма. Вы как, всерьёз и надолго, или на огонёк?

no avatar
kvatra kvatra

отвечает Евгений Гусаченко на комментарий 30.11.2012 #

Всякое состояние желания хочется продлить:)) думаю, что навсегда, а как получится - то никому неведомо:)))))))

no avatar
Евгений Гусаченко

отвечает kvatra kvatra на комментарий 02.12.2012 #

Рад, Алма. Нет, серьёзно.
Без дураков.
К кому мне ещё обращаться "Моя верная читательница"?

no avatar
Евгений Гусаченко

отвечает kvatra kvatra на комментарий 02.12.2012 #

Кстати, работали хорошо.
А отдыхали...
Это на любителя. А мы любили!

no avatar
×
Заявите о себе всем пользователям Макспарка!

Заказав эту услугу, Вас смогут все увидеть в блоке "Макспаркеры рекомендуют" - тем самым Вы быстро найдете новых друзей, единомышленников, читателей, партнеров.

Оплата данного размещения производится при помощи Ставок. Каждая купленная ставка позволяет на 1 час разместить рекламу в специальном блоке в правой колонке. В блок попадают три объявления с наибольшим количеством неизрасходованных ставок. По истечении периода в 1 час показа объявления, у него списывается 1 ставка.

Сейчас для мгновенного попадания в этот блок нужно купить 1 ставку.

Цена 10.00 MP
Цена 40.00 MP
Цена 70.00 MP
Цена 120.00 MP
Оплата

К оплате 10.00 MP. У вас на счете 0 MP. Пополнить счет

Войти как пользователь
email
{{ err }}
Password
{{ err }}
captcha
{{ err }}
Обычная pегистрация

Зарегистрированы в Newsland или Maxpark? Войти

email
{{ errors.email_error }}
password
{{ errors.password_error }}
password
{{ errors.confirm_password_error }}
{{ errors.first_name_error }}
{{ errors.last_name_error }}
{{ errors.sex_error }}
{{ errors.birth_date_error }}
{{ errors.agree_to_terms_error }}
Восстановление пароля
email
{{ errors.email }}
Восстановление пароля
Выбор аккаунта

Указанные регистрационные данные повторяются на сайтах Newsland.com и Maxpark.com

Перейти на мобильную версию newsland