Войти в аккаунт
Хотите наслаждаться полной версией, а также получить неограниченный доступ ко всем материалам?

В поддержку Израиля

Сообщество 2521 участник
Заявка на добавление в друзья

Борис Стругацкий о еврейском вопросе

Борис Стругацкий о еврейском вопросе
* Источник: Звезда (СПб.). – 1993. – № 4 (первопубликация).

1

Герой Ильфа и Петрова заявляет с законной гордостью: «Да, представьте себе, евреи у нас есть, а вопроса нету!..» Прошло полстолетия с небольшим, и мы вдруг с некоторой даже оторопью обнаруживаем, что евреев у нас, можно сказать, почти уже и нет, а Вопрос – вот он, пожалуйста, сколько угодно, и с любыми оттенками...
Вот уже несколько лет мне хочется написать об этом, хотя, клянусь, я вполне сознаю полную бесполезность текстов подобного рода, даже если распространятся они многомиллионными тиражами и подписаны будут именами, на порядок значительнее и весомее моего.

Для меня национальность – это язык плюс культура (включая традиции, обычаи, историческую память). Разумеется, так называемая «кровь», то есть национальный генотип, тоже играет известную роль, определяя какие-то чисто внешние физические признаки (рост, вес, цвет волос, форму носа) и отчасти даже темперамент. Но это все «вторичные» признаки. И если вы возьмете младенца-бушмена из тропического леса Экваториальной Африки и отдадите его в семью русского колхозника, проживающего в деревне Большое Лядино, то вырастет у вас там коротконогий и короткошеий, кучерявый, кособрюхий мужичонка, дикого и даже страшноватого вида – черный какой-то, глаза буравчики, лицевой угол, как у неандертальца, но во всех остальных отношениях – нормальный мужик: пьющий, как все, как все матерящийся, как все – семейный, как все неприхотливый и терпеливый. Ну, может быть, чрезмерно вспыльчивый, сварливый и драчливый – да с кем не бывает? Ну, характер у человека такой, чего вы к нему привязались!..
А если возьмете вы младенца из семьи этакого русоголового ария, сызмальства презирающего жидовню и в анкетах пишущего – в пятом пункте – великоросс, возьмете вы его младенца-сыночка и поместите его в еврейское местечко прошлого века, где-нибудь под Житомиром, то и вырастет там – horribile dictu! – этакий аид, белокурый, конечно, и голубоглазый, но с омерзительно-комическим этим акцентом, с жестикуляцией этой анекдотической, с пейсами (с русыми пейсами!), с характернейшими повадками мелкого торговца, с цепкой неотвязностью репейника и совершенно невыносимым высокомерием местечкового мудреца... Ужас! Представить же себе страшно!
Поэтому все эти разговоры о Крови, о Роде, о Духе – высокопарны и бессмысленны. Они были бы смешны, если бы не стояла за ними угрюмая программа по превращению общества в этакий племенной завод, где каждая вязка-случка тщательно запланирована, а результаты незапланированных контактов выбраковываются твердой и безжалостной рукой.
Для истинного националиста важнее всего – детали, формальности, признаки, форма уха вашего прадедушки, архивная запись... Он обожает говорить о беззаветной любви к своему народу, но это какая-то странная и страшноватая любовь, плавно и нечувствительно переходящая в ненависть к народу чужому. И если «патриотизм – это последнее прибежище негодяя», то национализм – его первое и излюбленное прибежище.
Почему-то мне кажется, что я имею право считать себя беспристрастным судьей во всех этих вопросах и высказываться без риска быть обвиненным в юдофильстве-жидоедстве, русофобстве-русолюбстве. Во-первых, я никогда не замечал себя в грехе национализма. А во-вторых...
Отец мой, Стругацкий Натан Залманович, – стопроцентный еврей, сын Херсонского еврея-адвоката и еврейки, домашней хозяйки. Мать, Литвинчева Александра Ивановна, – дочь стопроцентного русского мужика, выбившегося в прасолы, и русской женщины – домашней, разумеется, хозяйки.
Согласно «Директивам по обращению с евреями на территории рейхскомиссариата Остланд» (опирающимся на так называемые Нюренбергские законы): «Евреем считается тот, кто происходит, по меньшей мере, от трех дедушек или бабушек, которые в расовом отношении являются чистокровными евреями. Евреем считается также тот, кто происходит от одного или двух дедушек или бабушек, чистокровных евреев...»
Директивы составлены не вполне ясно: зачем нужна первая из приведенных формул, если имеет место вторая? Впрочем, в тех же Директивах абзацем ниже сказано более чем определенно: «В случае сомнения гебитскомиссар или штадскомиссар решает, кто является евреем, по своему усмотрению, опираясь на эти директивы».
Поскольку среди четырех моих дедушек-бабушек двое являются «в расовом отношении чистокровными евреями», я по законам Третьего Райха являюсь евреем (со всеми вытекающими отсюда последствиями).
Однако, не могу не заметить, что по законам еврейского государства Израиль, евреем может считаться только тот человек, мать которого является еврейкой. Так что, с точки зрения законопослушного израильтянина, я – типичный гой, то есть кто угодно, но не еврей.
Разумеется, возникшее противоречие является противоречием искусственным, надуманным, чисто интеллигентским – любой наш советский штадскомиссар, не говоря уже о гебитскомиссаре, разрешит его в мгновение ока (и уже разрешал, надо думать, неоднократно, о чем речь еще впереди). Нет, я привел все эти национал-юридические изыскания отнюдь не для того, чтобы посеять сомнения, а только лишь, чтобы обосновать свою позицию человека, способного, вроде бы, на объективный (взвешенный) подход к делу.
Впервые я, мальчик домашний и в значительной степени мамочкин сынок, встретился с еврейским вопросом, оказавшись учеником первого класса ленинградской школы.
Совершенно не помню, от кого именно, но от кого-то из моих новых знакомых я впервые услышал тогда слово «жид». Надо сказать, что школа научила меня многим новым словам (например, «б...», «е...», «п...»), и слово «жид» не особенно выделялось среди них: все это были слова гадкие, тайные и обозначающие нечто дурное. Если бы тогда кто-нибудь спросил меня, кто это такой – жид, я без запинки ответил бы, что это такой очень нехороший человек.
Крайняя наивность и плохая осведомленность моя сыграли со мною однажды дурную, помнится, шутку. Как-то вечером (было это, скорее всего, зимой 1940/41 года) я, будучи мальчиком семи лет и по обыкновению изнемогая от скуки, просился в комнату моего старшего брата, девятиклассника, где всегда и все было необыкновенно и интересно. То ли старший брат мой, девятиклассник, был занят, то ли настроение у него было несоответствующее, но он меня к себе не впускал, и я уныло торчал в темной кухне, время от времени тихонько царапая заветную дверь и поднывая: «Аркашенька, можно?..» Одни лишь свирепые междометия были мне ответом.
И вот, когда от тоски и безнадежности иссякли во мне последние запасы надежды и почтительности, я вдруг, неожиданно для себя, выкрикнул в пространство: «У-у, жид!..»
Что собственно, хотел я этим сказать? Какую идею выразить? Какие обуревавшие меня чувства? Не знаю.
За дверью воцарилась страшная, мертвенная тишина. Я обмер. Я понимал, что сказал нечто ужасное, и все чувства во мне оцепенели. Дверь распахнулась. На пороге стоял Старший Брат...
Обуявший меня ужас отшиб у меня память. Я запомнил лишь одну фразу: «...только фашисты могут говорить это слово!!!» – но, как видите, я запомнил эту фразу на всю жизнь.
(Наверное, именно после этого инцидента произошло запомнившееся мне внутрисемейное обсуждение вопроса: откуда произошло слово «жид» и как оно стало быть. В обсуждении принимала участие вся семья, но запомнилось мне почему-то лишь мнение бабушки, папиной мамы, которая сказала: «Это потому, что евреи ожидаютпришествие мессии...» Вот странная гипотеза! – сказал бы я сейчас. Но почему я запомнил именно и только ее? Наверное, потому, что она показалась мне самой понятной.)

И это все о еврейском вопросе, что запомнил довоенный школьник первого класса! Полагаю, названный вопрос не стоял тогда сколько-нибудь остро – по крайней мере в тех кругах социума, где главной проблемой было скрыть от мамы «плохо» за контрольную по чистописанию. Подобно бессмертному Оське из «Кондуита и Швамбрании», мальчик-первоклассник еще не знал, что он, оказывается, еврей.
Он узнал об этом всего лишь год спустя.
Время действия – сентябрь 1942. Место действия – средняя школа районного центра Ташла Чкаловской области. Из-за войны и блокады мальчик пропустил второй класс и, оказавшись в эвакуации, был отдан сразу в третий. Он впервые пришел в эту школу и, как и всякий новичок, встречен был радостным воем и клекотом свирепо-веселой толпы новых своих однокашников.
Ташла – гигантское село, несколько сотен мазанок, распространившихся вдоль речки Ташолки, по правому ее берегу. Половина населения – ссыльно-переселенцы из кулаков, другая половина – татары. Нравы – патриархальные. Любовь к советской власти такова, что в начале Сталинградской битвы, когда чашки весов застыли в томительной неопределенности, в дверях райсовета, по слухам, установлен был, в качестве предостережения, пулемет «максим» – рылом на площадь.
Впрочем, все это не суть важно. По-моему, во всех школах СССР в те годы существовал единый ритуал встречи новичка, хотя, разумеется, в каждой школе – со своими нюансами. Мне кажется иногда, что школьники младших классов тогдашнего Союза прилежно изучали «Очерки бурсы» Помяловского и с удовольствием брали оттуда на вооружение те или иные приемы.
В Ташлинской школе нюанс был такой: «А ну скажи На горе Арарат растет красный виноград!» – требовали у меня беспощадные личности, окружившие и стиснувшие меня. «А ну скажи кукуруза!!!» – вопили они, нехорошо ухмыляясь, подталкивая друг друга локтями и аж подпрыгивая в ожидании развлечения...
Я ничего не понимал. Было ясно, что тут какой-то подвох, но я не понимал, какой именно. Я просто не знал еще тогда, что ни один еврей не способен правильно произнести букву «р», он обязательно отвратительно скартавит и скажет кукугуза. Я же воображал, помнится, что едва я, дурак, скажу кукуруза, как мне тут же с торжеством завопят что-нибудь вроде: «А вот тебе в пузо!!!» – и радостно врежут в поддых. «А ну скажи!!! – наседали на меня. – Ага, боится!.. А ну говори!..»
Я сказал им про Арарат. Наступила относительная тишина. На лицах истязателей моих явственно проступило недоумение. «А ну скажи кукуруза...» Я собрался с духом и сказал. «Кукугуза...» – неуверенно скартавил кто-то, но прозвучало это неубедительно: было уже ясно, что удовольствие я людям каким-то образом испортил. Мне дали пару раз под зад, оторвали пуговицу на курточке и разочарованно отпустили жить дальше. Я по-прежнему ничего не понимал.
После уроков небольшая группа любителей подстерегла меня на крутом берегу Ташолки и устроила стандартную выволочку – уже не как еврею, а просто как новенькому да еще вдобавок городскому. Я разбил в кровь нос Борьке Трунову (совсем того не желая), это вновь нарушило отлаженную программу, так что меня вчетвером отвалтузили без всякого энтузиазма, и я, маменькин сынок, гогочка, рыдая от людской несправедливости, отправился домой. Еврейский вопрос ни на данной стадии знакомства, ни в дальнейшем более не поднимался.
Впоследствии все мы, естественно, подружились. Борька Трунов стал вообще моим главным дружком – у него я учился небрежно ругаться матом, элегантно плевать сквозь зубы и выливать сусликов. Я был принят в русские и с презрением, хотя и без настоящей неприязни, глядел на единственного подлинного еврея в классе, – тоже Борю, тоже эвакуированного, тоже городского, но совсем уже жалкого заморыша, сморщенного какого-то, перекошенного и не способного правильно сказать кукуруза. Я глядел на него с презрением, но иногда какой-то холодок вдруг пробирал меня до костей, какое-то странное чувство – то ли вины, то ли стыда – возникало, и непонятно было, что делать с этим холодком и с этим стыдом, и хотелось, чтобы этого жалкого Бори не было бы в поле зрения вообще, – мир без него был гораздо проще, яснее, беззаботнее, а значит – лучше.
Не помню, встречался ли я в Ташле с антисемитизмом взрослых. Видимо, нет. Но с меня вполне хватило и школьного антисемитизма. Это, правда, был какой-то путаный антисемитизм. Во-первых, мальчишки совершенно искренне считали, что все евреи живут в городе, из чего делали восхищающий своей логичностью вывод: все, кто из города, – евреи. Во-вторых, они совершенно не могли связно объяснить мне, почему еврей – это плохо. Они и сами этого толком не знали. Самое убедительное, что я услышал от них, было: евреи Христа распяли. Ну и что? А ничего. Гады они, и все. К сожалению, я не помню в деталях этих наших этнологических бесед (на сеновале, в пристройке высоченного Труновского дома, и на базу у них же, на соломе, под ласковым весенним солнышком). Помню только, что я ни в коем случае не оспаривал основного тезиса – все евреи гады, – я только страстно хотел понять, почему это так?
В четвертом классе (1943/44) я учился в Москве. Об этом времени у меня почему-то не осталось никаких воспоминаний. Кроме одного. ...Какие-то жуткие задворки. Над головой грохочут поезда метро – там проходит надземный участок. Мы с приятелем роемся в гигантской горе металлических колпачков от пивных и лимонадных бутылок – почему-то здесь их скопилось неописуемо много, и мы чувствуем себя сказочными богачами (совершенно не помню, как тогда использовались в нашей компании эти колпачки). И вот мой приятель вдруг объявляет мне (с нехорошей усмешкой), что я – еврей. Я потрясен. Это – неспровоцированное, совершенно неожиданное и необъяснимое нападение из-за угла. «Почему?» – спрашиваю я тупо. Колпачки более не интересуют меня – я в нокдауне. «Потому что Стругацкий! – объявляет мне мой приятель. – Раз кончается на ский, – значит еврей». Я молчу, потеряв дар речи. Такого удара я не ожидал. Оказывается, сама фамилия моя несет в себе отраву. Потом меня осеняет: «А как же Маяковский?» – спрашиваю я в отчаянии. «Еврей!» – отвечает дружок решительно, но я вижу, что эта решительность – показная. «А Островский? – наседаю я, приободрившись. (Я начитанный мальчик.) – А другой Островский? Который пьесы писал?..»
Не помню, чем закончился этот замечательный диалог. Вполне допускаю, что мне удалось пошатнуть твердокаменные убеждения моего оппонента. Но мне не удалось убедить самого себя: отныне я знал, что скрыть свое окаянство мне не удастся уже никогда – я был на ский.

Уже в Ленинграде в пятом или шестом классе я обнаружил вдруг, что у меня есть отчество. Вдруг пошла по классу мода – писать на тетрадке: «...по литературе ученика 6-а класса Батурина Сергея Андреевича». Но я-то был не Андреевич. И не Петрович. Я был Натанович. Раньше мне и в голову не вступало, что я Натанович. И вот пришло, видно, время об этом задуматься.
В нашей школе антисемитизм никогда не поднимался до сколько-нибудь опасного градуса. Это был обычный, умеренный, вялотекущий антисемитизм. Однако же, быть евреем не рекомендовалось. Это был грех. Он ни в какое сравнение, разумеется, не шел с грехом ябедничества или, скажем, чистоплюйства любого рода. Но и ничего хорошего в еврействе не было и быть не могло. По своей отвратительности еврей уступал, конечно, гогочке, который осмелился явиться в класс в новой куртке, но заметно превосходил, скажем, нормального битого отличника. Новую куртку нетрудно было превратить в старую – этим с азартом занимался весь класс, клеймо же еврея было несмываемо. Это клеймо делало человека парией. Навсегда. И я стал Николаевичем.
«...по арифметике... ученика 6-а класса Стругацкого Бориса Николаевича...» Мне кажется, я испытывал стыд, выводя это на тетрадке. Но страх был сильнее стыда. Не страх быть побитым или оскорбленным, нет, – страх оказаться изгоем, человеком второго сорта.
Потом мама моя обнаружила мое предательство. Бедная моя мама! Страшно и представить себе, что должна она была почувствовать тогда – какой ужас, какое отвращение, какую беспомощность! Особенно, если вспомнить, что она любила моего отца всю свою жизнь, и всю жизнь оставалась верна его памяти. Что она вышла замуж за Натана Стругацкого вопреки воле своего отца, человека крутого и по-старинному твердокаменного – он не колеблясь проклял свою любимую младшенькую Сашеньку самым страшным проклятьем, узнав, что убежала она из дома без родительского благословения, да еще с большевиком, да еще, самое страшное, – с евреем!..
Я плохо помню, что говорила мне тогда мама. Кажется, она рассказывала, каким замечательным человеком был мой отец; как хорошо, что он был именно евреем – евреи замечательные люди, умные, добрые, честные; какое это красивое имя – Натан! – какое оно необычное, редкое, не то что Николай, который встречается на каждом шагу... Бедная моя мама.
Иногда мне кажется, что именно в этот вечер – сорок пять лет назад – я получил спасительно болезненную и неописуемо горькую прививку от предательства. На всю жизнь.
И кажется мне, что именно тогда дал я себе клятву (хотя, конечно, не давал я ее себе ни тогда, ни позже), которая звучала (могла бы звучать) примерно так: «Я – русский, я всю свою жизнь прожил в России, и умру в России, и я не знаю никакого языка, кроме русского, и никакая культура не близка мне так, как русская, но. Но! Если кто-то назовет меня евреем, имея намерение оскорбить, унизить, запугать, я приму это имя и буду носить его с честью, пока это будет в человеческих силах».

Боюсь, последняя фраза прозвучала у меня излишне красиво. Если у читателя возникнет то же ощущение, я готов принести ему свои извинения, но фразу, впрочем, ни вычеркивать, ни редактировать я при этом не намерен. Ибо она выражает некую суть, некую непреложную норму отношения порядочного человека к непорядочности. К сожалению, образ жизни нашей на протяжении многих десятилетий был таков, что поступки элементарно порядочные выглядели вызывающе красиво: слишком часто поступить порядочно означало – совершить маленький (а иногда и не маленький) подвиг. И когда моя невестка Елена Ильинична Стругацкая (урожденная Ошанина) в лицо разбушевавшемуся антисемиту, поддерживаемому глухим одобрительным ропотом подмосковной электрички, объявляет себя еврейкой (потомственная дворянка с родословной, уходящей в глубь истории, в доромановские времена) – это маленький подвиг, нисколько не меньший, чем легендарная прогулка датского короля с желтой звездой на рукаве (под неприязненными взглядами гебитс– и штадскомиссаров оккупационных войск).
Когда сейчас, спустя полвека, я пытаюсь вспомнить и проанализировать свое тогдашнее, детское, отношение к еврейскому вопросу, я нахожу его, это свое отношение, вполне рептильным. Мне не нравилось считаться евреем. Я не хотел быть евреем. Я ничего не имел против евреев, – точно так же, как ничего я не имел против армян, русских, татар и белорусов, – но я не чувствовал себя евреем, я не находил в себе ничего еврейского, и мне казалось несправедливым расплачиваться за грех, в коем я не был повинен. Все вокруг были русские, и я хотел быть как все.

Кто придумал эту блистательную формулировку: «Чувствуете ли вы себя евреем?» Впервые я услышал о ней от своего старшего брата, когда он с отвращением и ненавистью рассказывал мне, как в конце 40-х на одном из комсомольских офицерских собраний ихний главный политрук допытывался у него прилюдно: «Но вы, все-таки, чувствуете себя евреем, лейтенант, или нет?»
Дилемма тут была такая: либо ты говоришь, что чувствуешь себя евреем, и тогда моментально оказываешься весь в дерьме, ибо в анкетах повсюду стоит у тебя «русский», а также и потому, что самолично, при всех, расписываешься в своей второсортности; либо ты говоришь правду – «нет, не чувствую» – и опять же оказываешься в том же самом дерьме, ибо ты Натанович, и ты на ский, и ты выходишь натуральным отступником и предателем...
Я, между прочим, и до сих пор не знаю, что это, все-таки, значит – «чувствовать себя евреем». У меня сложилось определенное впечатление (в том числе и из разговоров со многими евреями), что «чувствовать себя евреем» – значит: жить в ожидании, что тебя в любой момент могут оскорбить и унизить без всякой на то причины или повода.
Я не знаю также, и что значит «чувствовать себя русским». Иногда мне кажется, это означает просто радоваться при мысли, что ты не еврей.

2

Маленькие дети – детские неприятности, взрослые люди – взрослые неприятности.
В 1950 году, окончив школу с серебряной медалью, я нацелился поступить на физический факультет Ленинградского ордена Ленина Государственного Университета имени Андрея Александровича Жданова. Я мечтал заниматься атомной физикой и не скрывал этого. Меня не приняли. Коллоквиум прошло в общей сложности три-четыре десятка медалистов, отказано было всего лишь двоим – мне и еще какой-то девушке, фамилия которой ассоциируется у меня сегодня с фамилией «Эйнштейн».
В 1955 году, когда я заканчивал матмех того же Университета (краснодипломник, комсомолец, спортсмен и в каком-то смысле даже красавец), весенним ясным утром отозвал меня в сторонку мой приятель. «Ты в аспирантуру собираешься? – спросил он. – При кафедре?» – «Да, – сказал я, уже предчувствуя недоброе. – Сказали, что возьмут». – «Не возьмут, – отрезал он. – И не надейся». – «А ты откуда знаешь?» – «Случайно подслушал. В деканате». – «Но почему?!!» – возопил я (краснодипломник, комсомолец и почетнодосочник). «Потому что – еврей», – это прозвучало, как приговор. Это и было приговором.
В 1962 году мы, братья Стругацкие, уже опытные литераторы, уже достаточно известные – по крайней мере среди любителей жанра, авторы четырех книг, подали заявление в Союз Писателей СССР. За нас хлопотали авторитетные по тем временам люди: Кирилл Андреев, Ариадна Громова, Николай Томан, но в Союз нас не приняли ни по первому, ни по второму заходу. Членам приемной комиссии не нравилось: что мы фантасты; что мы пишем в соавторстве; что мы живем в разных городах... Но не это, как узнали мы пару лет спустя, было главным. Члены приемной комиссии не полюбили нас за то, что мы, Натановичи, пишемся в анкетах русскими. Члены ПК евреи видели в этом недостойное отступничество, члены ПК русские рассматривали это как стремление пролезть и устроиться, «характерное для данной нации»...

В середине 70-х один из диссидентов-правозащитников, вырвавшихся за рубеж, давая в Нью-Йоркском аэропорту первое интервью, на вопрос «Существует ли в СССР дискриминация евреев?» ответил: «Да. Но изощренная». Он имел в виду, что государственный антисемитизм в СССР всегда был и остается государственной тайной. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Почему меня не взяли на физфак в 1950 году? Тогда мама моя до такой степени была убеждена в том, что причиной этому – исключение моего отца из партии летом 1937 года и расстрел дяди весною того же года, что даже не пошла на физфак выяснять, в чем дело и почему.
Разумеется, такую причину исключать тоже нельзя. Но если вспомнить, что это – 1950-й, борьба с космополитизмом в разгаре, а все выпускники физфака идут в закрытые институты и лаборатории делать водородную бомбу...
А с другой стороны, – на математико-механический факультет меня же приняли – через две-три недели, вместе с другой толпой медалистов, без каких-либо хлопот и проблем... Но – на отделение астрономии. Совершенно ясно, что некие инструкции работали, но какие именно?
В университетскую аспирантуру, на кафедру звездной астрономии, меня, действительно, так и не взяли. Но зато взяли в аспирантуру Пулковской обсерватории, причем, как я понял, это было совсем не просто: пришлось изыскивать какие-то скрытые возможности, преодолевать бюрократические рогатки... В чем же дело? Инструкция? Или частная неприязнь какого-нибудь университетского кадровика?
И в Союз Писателей нас в конце концов (промытарив два года) приняли. Сохранилась легенда, как это произошло. Кто-то из наших лоббистов пожаловался на ситуацию тогдашнему председателю Ленинградской писательской организации, Александру Андреевичу Прокофьеву – знаменитому «Прокопу», поэту и начальнику, очень, по-своему, недурному мужику, поразительно похожему и манерами, и даже внешностью на Никиту Хрущева. Прокоп выслушал и спросил: «Ребята-то неплохие? А? Ну, так давай их ко мне, сюда, у меня и примем». И мы были приняты. В Ленинграде, но не в Москве.

Я привел здесь эти маленькие неприятности из личной жизни именно потому, что они были маленькие, кончились благополучно и не допускают однозначного истолкования. Мне (да и любому гражданину СССР) приходилось слышать десятки историй, гораздо более страшных, унизительных, горьких и безнадежных. Ломались судьбы, обращались в прах идеалы, сами жизни людские шли под откос... Однако у моих историй есть два важных преимущества: они совершенно достоверны, во-первых, и они восхитительно неопределенны, неоднозначны и туманны, во-вторых. Они, на мой взгляд, великолепно иллюстрируют собою тот туман, ту неопределенность, ту примечательную неоднозначность, которыми всегда характеризовался пресловутый еврейский вопрос в нашей стране.
Инструкция или некие персональные пристрастия? Досадные случайности или жесткая система, холодная, тайная и беспощадная? А может быть, вообще ничего этого нет и никогда не было, а были одни только обывательские слухи, наложившиеся на бытовые совпадения?

Если верить знающим людям, государственный антисемитизм в СССР имеет свою (достаточно сложную) историю. Первые 20 лет после революции его, вроде бы, не было вовсе. Это было время, когда даже проявления бытового, коммунального, антисемитизма карались по закону – жестоко и беспощадно, как и все, что каралось по закону в те времена. Признаки казенного юдофобства обнаружились в 1937 – 39, когда возникли и стали крепнуть связи с нацистской Германией, – это было естественно: в новых условиях кадровая политика требовала определенной корректировки. Этот первый всплеск естественно сошел на нет с началом войны, но после перелома к победе в 43-м вновь появились признаки казенной неприязни к «этой нации», – признаки, на мой взгляд, уже не поддающиеся простому рациональному объяснению.
С этого момента государственный антисемитизм уже только крепчал. Он вырвался наружу в конце 40-х (безусловно как результат проамериканской позиции нового государства Израиль) в виде бескомпромиссной борьбы с «безродными космополитами», в дальнейшем он все набирал силу – круче, беспощаднее, истеричнее – и должен был, видимо, достигнуть апогея в 1953-м («дело врачей-вредителей», подготовка поголовного «добровольного» переселения евреев за Полярный круг), но тут главный творец внешней и внутренней политики умер, и апогей не состоялся – наверху началась борьба за власть, и начальству стало не до евреев.
Наступило длительное затишье, совпавшее по времени с Первой Оттепелью и в значительной степени, разумеется, порожденное ею. Потом – конец Оттепели, провал косыгинской реформы, новое обострение идеологической борьбы и – Шестидневная война. Не знаю, как развивались бы события, если бы эта война не произошла; думаю, очередной пароксизм был все равно неизбежен, ибо настало время закручивания гаек. Но Шестидневная война и почти радостный разрыв отношений с Израилем оказались событиями, открывшими новую, динамичную, эру в еврейском вопросе.
Слово было найдено – сионизм, и найдена была мера пресечения – бескомпромиссная идеологическая борьба, переходящая в борьбу с замусоренностью кадров. Возник и начал быть государственный антисемитизм периода Застоя.
Леонид Ильич подписал закрытое распоряжение начальству среднего звена: избегать назначать на руководящие посты лиц некоренной национальности, а также лиц, национальность коих является коренной в странах, с которыми СССР не поддерживает дипломатических отношений. (Да, острили мы тогда, плохие настали у нас времена для парагвайцев, тайванцев и южно-корейцев!..)
Родилась и пошла гулять по стране целая серия отличных анекдотов, в которых, как в ненаписанном эпохальном романе, отразилась вся суть тогдашней идеологии и методологии власти.
...Райком партии, идет инструктаж начальников отделов кадров. «Вам, товарищи, надлежит активнее бороться с замусоренностью кадров и всячески следить за происками сионизма. Но при этом нельзя забывать, что сионист это сионист, а еврей, товарищи, это еврей, – мы интернационалисты...» Вопрос из зала: «А практически, как? Вот стоит передо мной человек – еврей он или сионист?» – «А очень просто: если он у тебя уже работает, значит еврей, а если пришел на работу наниматься, – сионист, гони его в шею!»
...Отдел кадров. «Вы знаете, по паспорту я Рабинович, но на самом деле это ошибка. Я – русский. Дело в том, что паспортистка...» – «Голубчик, с такой фамилией я уж лучше возьму еврея».
...И снова отдел кадров. «Здравствуйте. Я – дизайнер...» – «Да уж вижу, вижу, что не Иванов...»
...И опять же – отдел кадров. Распахивается дверь, на пороге мрачный, лохматый и горбоносый: «У вас с фамилией берут?»
Мне клялись, что последний анекдот – и не анекдот вовсе, а совершенно реальный случай из жизни. Очень может быть. Я охотно допускаю даже, что и все прочие анекдоты есть случаи из жизни, только отшлифованные тысячами пересказов до их нынешнего блеска.
Застой потому и называется застоем, что реальная жизнь уходит вглубь и кипит (или кишит) там, невидимая и неслышимая, а на поверхности – зеркальная гладь, да кочки, да тихий туман.
Все делают вид.
Вы делаете вид, что нам платите, а мы делаем вид, что на вас работаем.
Вы (допрашивая нас) делаете вид, что верите в нашу подрывную деятельность, а мы (выдираясь из объятий 70-й статьи) делаем вид, что обожаем Советскую Власть (Софью нашу Власьевну).
Вы делаете вид, что евреи тоже люди, а мы (евреи) делаем вид, что рвемся в Израиль исключительно и только к тяжело больной тете Песе и вообще – на историческую родину.
Создается и шумно функционирует Антисионистский Комитет («Генерал Драгунский и его труппа дрессированных евреев»). Пишутся и стотысячными тиражами распространяются замечательные сочинения типа: «Классовая сущность сионизма», «Осторожно: сионизм!», «Фашизм под голубой звездой» и т. п. А время от времени (редко) большие начальники выступают на весь мир с заявлениями a la Ильф-и-Петров: евреи у нас, да, есть, а вот вопроса нету, вопрос – это выдумки сионистов, с которыми мы ведем последовательную борьбу...
В глубинах тихого болота что-то такое-этакое бурлит, урчит и клокочет – некие канализационные струи и стоки, загнанные идеологическим террором в одни и те же ржавые трубы вместе с самыми чистыми идеями и помыслами. Иногда вдруг прорываются какие-то имена, тексты, слухи... Разогнали журнал: там, оказывается, зловеще клубились славянофилы... Статья в таком-то сборнике: евреи названы евреями... Общество «Память»... «Меморандум Скурлатова»... А некий гебист, проводя профилактическую беседу с диссидентствующим, говорит ему, расчувствовавшись: «Да как же вы не понимаете! Если бы нас не было, вас бы всех давно уже разорвали в клочки. Мы – единственная преграда между вами и дикой толпой!..»
И вот болото – взорвалось. Туман рассеялся. Лопнули все трубы, и все перегородки пали. Тайное стало явным. Мы давно уже догадывались, что разница между сионистом и евреем примерно та же самая, что между евреем и жидом, – так оно и оказалось! Бурный поток нацистских нечистот хлынул на улицы, площади и заборы, и – ничего не произошло! Никакой Короленко не возвысил своего голоса против новой Черной Сотни, но, правда, – тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, – и Черная Сотня оказалась вполне совковой: чудище огромно, стозевно, лаяй, но – пока – не более того.
И теперь, на склоне лет своих, прилежный читатель Ильфа и Петрова получает наконец возможность рассмотреть доселе скрытое-завуалированное, приукрашенное-запропагандированное, прилизанное, причесанное, закамуфлированное.

3.

Что такое антисемитизм сегодня? Здесь и сегодня – в России, на переломе веков?
Кого считать антисемитом?
И как со всем этим рядом – жить?
Это не такие простые вопросы, как может кое-кому показаться.

...Перекошенная от застоявшейся ненависти рожа, корявый рот (с зубами через один), распахнутый в нутряном натужном реве: «Сионисты – в Израиль!.. В Из-ра-иль! В Из-ра-иль!..»
...Вежливый интеллигентный человек при галстуке, тихий, застенчивый голос, почти извиняющийся тон: «Разумеется, экстремизм в этом вопросе отвратителен, однако нельзя же не согласится: эта их напористость, эта их, простите, пронырливость, это умение приспособиться самому и пристроить соплеменника... Я все понимаю! Особые исторические обстоятельства вынуждают их к этому... И все-таки... Согласитесь, это не может не производить определенного впечатления...»
...Обыкновеннейшая домашняя хозяйка у себя на коммунальной кухне ворочает на сковородке макароны, чтобы не подгорели: «А я вам говорю, он – еврей. Другого кого за такую растрату загнали бы знаете куда? А этот выкрутился. У них везде свои есть...»
...А самый обыкновенный, абсолютно порядочный человек, который на слове «еврей» почему-то понижает голос, словно произносит нечто запретное, секретное или малоприличное? Замечали такое?
...А замечательный наш советский милиционер на Дворцовой, урезонивающий истерического «патриота» с антисемитским лозунгом: «Ну успокойтесь же, гражданин! Ну что вы, ей-богу! Да вы же хуже любого еврея!..»
А заметили ли вы, что в современном русском языке существует только одно наименование национальности, которое само по себе может быть использовано как оскорбление или ругательство? Украинца можно оскорбить, назвав его хохлом, русского – кацапом, любого среднеазиата – чуркой, армянина – армяшкой, грузина – грызуном, еврея – жидом... И любого жителя России можно оскорбить, сказав ему: «У-у, евр-р-рей!..» Такого не было и при царе-батюшке!
И наконец, классическое: «Да что вы все – «евреи, евреи»... Неужели не надоело? Хватит уже, ей-богу!..»

По моим наблюдениям, антисемитизм вполне поддается классификации. Я бы выделил три основных класса (типа, вида, жанра):
Бытовой – он же коммунальный, он же эмоциональный – вездесущий, вечный, всепогодный, беспринципный, ненавязчивый, эфемерный, непреходящий, неуязвимый, полиморфный – все с него начинают, все с ним знакомы, все подвержены ему и все ему подвластны.
Бытовой антисемитизм висит над нашей страной как смог. Сама атмосфера быта пронизана им – точно так же, как матерной бранью, которую все мы слышим с младых ногтей и которая сопровождает нас до гробовой доски. (Если бы мы могли понимать эти вечные слова, мы услышали бы их еще в роддоме от добрых наших нянюшек, матерящихся так естественно и легко над нашими розовыми ушками, когда несут они, нянюшки, нас к нашим мамочкам на первое кормление. И точно так же провожает нас в последний путь рыкающий мат гробовщиков наших и могильщиков, который мы уже, впрочем, рады бы, да не способны услышать.) И точно так же, как нет практически никого в нашей стране, кто не знал бы матерных выражений и совсем никогда не употреблял бы их – будь ты мужчина или (увы!) женщина, старик или детсадовский пацан, – точно так же нет человека и гражданина, который не вдохнул бы хоть раз в жизни смрадных миазмов бытового антисемитизма. А раз вдохнув его, ты уже заражен – слово произнесено, тызнаешь его и будешь теперь знать до самого своего конца. Раз поселившись в нас, он сопровождает нас всю жизнь, словно какой-нибудь лимонно-желтый стафилококк, и может тихо до поры до времени сосуществовать с нами и в нас, пока – при определенных условиях – вдруг не прорвется наружу этаким вулканическим прыщом, омерзительным и опасным.
Рациональный, он же профессиональный – это уже более высокая ступень юдофобии, достояние людей, как правило, образованных, испытывающих определенную потребность обосновать свои реликтовые ощущения и обладающих способностями это сделать. В подавляющем большинстве случаев профессиональный антисемитизм поражает людей, столкнувшихся с лицом еврейской национальности как с конкурентом. Он широко распространен среди математиков, физиков, музыкантов, шахматистов – в этих кругах вас познакомят с убедительными и завидно-стройными теориями, объясняющими пронырливость, удачливость, непотопляемость «этой нации» – при полном отсутствии у нее настоящей глубины, основательности и подлинных талантов.
Впрочем, к носителям рационального антисемитизма следовало бы, наверное, относить всякого, кто стремится обосновать антисемитизм теоретически. «Евреи Христа распяли», «Евреи Россию споили», «Евреи революцию устроили» – бытовой антисемит охотно использует эти замечательные утверждения во время приступов и пароксизмов своего недуга, но на самом деле не он их первый сформулировал, обосновать их как следует он не в силах, да и не нуждается он ни в каких обоснованиях (как не нуждается гражданин, изрыгнувший устойчивое словообразование «... твою мать!», в доказательстве того, что именно ЭТО он проделал недавно с родной матерью своего собеседника). Для юдофоба же рационалиста каждая из приведенных выше (и многих аналогичных) теорем полна глубокого смысла и опирается на стройную систему доказательств, на целую литературу, даже на особую культуру, если угодно!
Замечательно, что и бытовой антисемит, и юдофоб-рационалист в глубине души своей (а зачастую – и на самой ее поверхности) знают, что антисемитизм – это дурно. Точно так же, как любой, самый заядлый, матершинник отлично знает, что материться – грешно и неприлично. (Видели ли вы хоть раз человека, позволяющего себе выражаться по-черному в присутствии строгого начальства?) Однако же существует целый класс юдофобов, искренне полагающих антисемитизм делом чести, доблести и геройства.
Зоологический, он же нутряной, – единственная разновидность антисемитизма, носители которой гордятся собою. Признаюсь, генезис и этиология этого вида юдофобии всегда были и остаются загадкой для меня. Подозреваю, – это какая-то социопсихологическая патология, что-то, аналогичное арахнофобии – широко распространенного и совершенно безосновательного страха и омерзения перед пауками.
Коммунальный антисемит только лишь в подпитии или в состоянии бытового раздражения потребует у вас: «А ну скажи кукуруза!» Зоологический – сделает это при первой же возможности и с наслаждением (если будет, разумеется, убежден в своей безнаказанности). Профессиональный же, скорее всего, не станет этого делать вовсе – он выше этого; а кроме того, его время наступит, когда будет решаться кадровый вопрос.
Час настал – и мы увидели их всех. Ядовитый букет расцвел всеми красками. Теперь мы встречаемся с ними не только в местах общего пользования (в трамваях, автобусах, метро, магазинах, очередях и подземных переходах), – мы видим их в телевизоре, слышим по радио, мы даже можем читать их в соответствующих журналах и газетах...
И при всем том жизнь идет своим чередом и благополучно продолжается. В 1987 году (идеологические канализационные трубы – лопнули) на асфальте тротуара, недалеко от моего дома, появилась белой масляной краской старательно выведенная надпись: Россия для русских. Сегодня ее уже стерли многочисленные (и вполне равнодушные) подошвы, но зато на Дворцовой площади можно увидеть толпу под вдохновляющим лозунгом: Место евреев – Освенцим.
...Огромно, стозевно и лаяй. А караван – идет.

(Кстати, при всем, так сказать, идейном однообразии заборных лозунгов и граффити, некоторые – поражают прихотливостью и неожиданными поворотами воображения. Например: «Гитлер – еврей». Собственными глазами видел! Уму непостижимо, какая каша варится в голове автора этого обращения urbi et orbi...)

4

Антисемитизм – это мировоззрение, или, точнее сказать, мироощущение. Мироощущение не нуждается в оправданиях – оно само есть оправдание себе. Мироощущение не нуждается в доказательствах и обоснованиях! Оно само есть доказательство и обоснование.
Попробуйте доказать вору в законе, что трудиться – хорошо, а воровать, наоборот, плохо. Он же с младых ногтей знает, что работать – скучно, тяжело и вообще западло, а воровать – интересно, весело, кайфово и фартово.
Попробуйте доказать шарообразность Земли человеку, который с младенчества твердо знает, что Земля – плоская...
С ворами мне, слава богу, дискутировать не доводилось, а вот насчет шарообразности Земли я, помнится, целый вечер проговорил с младыми сынами гор – на наблюдательной площадке нашей экспедиционной группы, расположившейся на вершине горы Харбаз, в тридцати километрах от Эльбруса, под великолепным южным небом, на котором все было для лекции по космографии: и звездные бездны, и Юпитер, и Луна, и даже Сатурн с чрезвычайно удобным разворотом своих колец... и под рукою, тут же, имел место превосходный ТЭМ-140, экспедиционный «максутик» с великолепным качеством изображения и тридцатикратным увеличением.
Сыны гор – молодые, жилистые, горбоносые, уважительно-вежливые – внимательно и с безусловной доброжелательностью слушали мою лекцию, заглядывали в окуляр, обменивались гортанными замечаниями, а потом вдруг спросили: почему, когда смотришь в трубу, не видно Чабана, Который Сидит На Луне? Какого чабана? А ты посмотри: видишь, на луне Чабан сидит – вот его нога, вот голова, вот баран рядом с ним... А в трубу ничего этого не видно. Почему, а?..
И вот именно по ходу последовавшей за этим дискуссии и было мне объявлено, что Земля, конечно же, плоская... Как это – шар? Почему шар? Плоская! Посмотри, это же и так видно, даже без твоей трубки – плоская, как лепешка...
О, это был поучительный разговор!
Два вопроса, помнится, мучили меня тогда на протяжении всей дискуссии и мучают до сих пор.
Вопрос первый: как сумели эти славные советские молодые ребята, окончившие десятилетку... отслужившие действительную... («комсомольцы... спортсмены... красавцы, наконец!») – как ухитрились они сохранить в неприкосновенности эти свои вполне средневековые представления об устройстве Мира?
И вопрос второй: как объяснить человеку, убежденному, что Земля плоская, как растолковать ему, что форма земной тени на поверхности Луны (во время лунных затмений) есть самое убедительное доказательство шарообразности нашей родной планеты? (Действие происходило в 1960 году, и на авторитет Гагарина я сослаться тогда еще не мог.)
А раз не способен я найти внятного ответа на эти вопросы, то никак не умею и заставить себя поверить в то, что с антисемитизмом можно бороться средствами агитации и пропаганды. Литературой и искусством. Лекциями и брошюрами. Вообще – словами.
Если человек с детства знает, что «евреи Христа распяли», как можно объясниться с ним? Как можно с ним дискутировать? Какие доводы можно найти, адекватные ЭТОМУ уровню дискуссии?
«Итальянцы Галилея замордовали». Или: «Русские декабристов повесили!» Или, совсем уже за пределами: «Французы Пушкина убили... А русские – Лермонтова».

Мнение, что антисемитизм сегодня и здесь порождается определенными качествами, или обычаями, или действиями «лиц еврейской национальности», – это мнение столь же распространено, сколь и неверно.
Антисемитизм возник столетия назад, и в те времена – да, весьма вероятно и даже скорее всего, – он был вызван совершенно конкретными качествами, обычаями и действиями тогдашних евреев. Их религиозное высокомерие... Их повышенная деловая конкурентоспособность... Их демонстративное нежелание раствориться в коренной нации и стать как все. Сами сферы их предприимчивости (ростовщичество, торговля)... Еще какие-то причины, которых я не знаю, но которые, полагаю, хорошо известны историкам и этнографам... Все это наверняка было, и все это не имеет никакого отношения к сегодняшнему антисемитизму.
Ибо сегодняшний (и вчерашний) советский еврей отличается от советского же русского (белоруса, украинца, латыша) разве что акцентом да внешностью – и то далеко не всегда. Его занятия, его менталитет, его образ жизни, его цели и принципы – общесоветские (общесовковые). В них нет ничего специфически национального, как в нынешних евреях ничего не осталось от тех пейсатых, лапсердачных, глубоко религиозных торговцев, корчмарей, талмудистов и процентщиков, которые послужили когда-то мишенью и причиной яростной ксенофобии.
Поэтому искать корни нынешнего антисемитизма в средних веках так же нелепо, как искать причины нынешней религиозности людей в тоскливых страхах пещерного человека. Можно было бы искать эти корни в событиях полувековой давности, но кого по-настоящему, глубоко, так, чтобы до печенок, волнуют эти события? А нынешние евреи так мало выделяются среди прочих совков, настолько слились с ними, что никакого повода для специальной ненависти, в сущности, дать не могут.
Все прежние причины давно умерли, новые – не появились. Выжили и продолжают жить одни лишь стереотипы. Нынешний антисемитизм не есть ненависть к евреям. Это – ненависть ко вполне определенным стереотипам. Иногда древним – «евреи Христа распяли». Иногда – не очень («евреи революцию устроили»). Иногда – совсем свежим, искусственно сконструированным – «евреи народ споили».
И вот благодаря этим стереотипам советский человек способен всю свою жизнь прожить антисемитом, не встретившись ни разу ни с одним евреем!
Удивительная штука – национальный стереотип. Французы – развратники. Немцы – педанты. Англичане – гордецы и молчуны. Русские – пьяницы и рубаха-парни... Как, почему и когда возникли эти формулы? Кто их автор? Какое отношение они имеют к реальности?
Или, может быть, имели когда-то? Почему никто не принимает их всерьез, но все повторяют?
Мой личный опыт общения с конкретными людьми опровергает ВСЕ известные мне национальные стереотипы. Все без исключения. Пусть среди моих знакомых маловато англичан и немцев, но – русские, но – евреи... Их-то у меня среди знакомых – сотни! Может быть, сотен недостаточно для статистики? Может быть. Но почему, все-таки, самый пьющий из моих знакомых – еврей, а самый, так сказать, непьющий – чистокровный русак? Рубаха-парни встречаются и среди русских, и среди евреев, но почему все они, при ближайшем рассмотрении, оказываются отнюдь не рубаха-парнями, а людьми расчетливыми, политичными и себе на уме?..
«Евреи умные, а русские – дураки». Я слышал это множество раз, причем, как правило, – от русских. (Что характерно.) Самый умный человек, которого я знаю лично, – русский. С дураками сложнее. Но, пожалуй, все-таки самым замечательным кретином был один, случайно оказавшийся у нас на пути, еврей – какой-то, видимо, дальний родственник по фамилии, увы, Стругацкий. Я подозреваю, что это был так называемый Девятый Еврей. (Народная, – надо думать, еврейская, – мудрость гласит: «Евреи вообще-то неглупые люди. Возьми восемь первых попавшихся, и все они будут, как на подбор – таланты да умники и, может быть, даже гении. Но девятый будет – дурак. И уж это будет такой дурак, такой феноменальный осел и идиот, каких белый свет еще не видывал!»)
Нет, я решительно не верю в стереотипы. И никто, по-моему, в них на самом деле не верит. Это что-то вроде привидений: никто их не видел, но все о них охотно говорят.
Я не верю в опасность нынешнего антисемитизма. Он отвратителен, но не опасен. Я не верю даже, что антисемитские лозунги способны сегодня сколотить хоть кому-нибудь, хоть сколько-нибудь серьезный политический капитал. Слишком мало евреев осталось среди нас. Слишком мало они отличаются от всех прочих. Слишком мала долязоологических антисемитов в социально-значимых группах населения.
Государственный антисемитизм, да, – смертельно опасен. От бытового же – просто тошнит. Стыдно, что он есть. Вдвойне стыдно, когда оказывается, что им заражен человек интеллигентный. Умереть от стыда и отвращения можно, когда видишь среди антисемитов человека заслуженно известного и даже знаменитого.
(Помню, на заре Перестройки я смотрел по телевизору выступление одного писателя – очень известного, очень хорошего, одного из лучших в России. Слухи о том, что он, увы, «бациллоноситель», доходили и до меня. Я не желал верить этим слухам, но, в то же время, и не особенно удивился, что выступает он перед вполне специфической аудиторией – то ли «Друзья журнала Наш Современник» сидели в зале, то ли что-то в этом же роде. Встреча проходила поначалу довольно мирно – все-таки времена на дворе стояли еще достаточно строгие, и языки лишь начинали помаленьку распускаться, – и вдруг я слышу, как писатель (под аплодисменты) заявляет: «До сих пор я знал только одну нацию, которая ненавидит русский народ...» Ничего более конкретного сказано не было, но контекст был до такой степени однозначен, что я испытал нечто вроде приступа тошноты. Физической тошноты. Словно из-под воротника ослепительной сорочки знаменитого инженера человеческих душ выбрался вдруг и не спеша пополз по его шее жирный красный клоп... Бог ему судья, этому писателю, но с тех пор я не смог прочесть из него более ни строчки. И никогда теперь уж, видимо, не смогу.)
Но что же нам делать со всем этим?
Можно (и, наверное, должно) оспаривать доводы Шафаревича или Углова. Можно (и бывает даже интересно) дискутировать по поводу «этой нации» с каким-нибудь рядовым носителем и адептом рациональной юдофобии. Ничего не стоит (и в каком-то смысле даже полезно) устыдить и урезонить разгорячившегося коммунального антисемита...
Но!
Но остывший и урезоненный бытовой антисемит сразу же, прямо на глазах, перестает быть антисемитом. («Извиняюсь», – говорит он. «Погорячился», – признается он со всею искренностью. «У меня у самого полно друзей-евреев, – сообщает он с некоторой даже гордостью. – Я против евреев вообще ничего не имею... Другое дело – жиды!..»)
Но!
Но совсем было побежденный в споре «рационалист», как через неделю выясняется, вовсе и не переубежден. Он повторяет вновь все свои примеры из личной жизни со свежими добавлениями, взятыми из газеты «Народная правда», и с авторитетными ссылками на академика Шафаревича.
Что же касается названного академика, то здесь мы имеем дело уже с теорией. Во имя теории идут, между прочим, и на костер. От теорий не отказываются. Ни от каких, даже от ложных. В особенности – от ложных. Ложная теория жива, пока жив ее создатель, и умирает она только вместе с ним. (Чтобы признать свою теорию ложной – выношенную, рожденную в муках, выпестованную, взлелеянную, любимую и единственно верную, – надо быть гением, а гениев так мало, да и не всякий даже гений способен на такой подвиг.)
И в какой-то момент ты понимаешь, что это – безнадежно. Никто не рождается антисемитом, антисемитом становятся, но, ставши, пребывают в этом состоянии уже до самого конца. Это – как алкоголизм. И начинается так же – в дурной компании. И так же неизлечим. (Процент окончательно излеченных – в пределах пяти.) И так же отвратителен человек в приступе юдофобии, как отвратителен пьяный чурбан, и так же он может оказаться и добрым, и умным, и симпатичным, когда приступ благополучно минует (соответственно – хмель выветрится).
Мы терпим пьяниц – ненавидим их, презираем, готовы побить иногда, а временами и бьем. Но терпим. Боюсь, мы вынуждены так же точно относиться и к юдофобам. Увы. С одной лишь только разницей: пьяных мы частенько жалеем, но я не слышал никогда, чтобы хоть кто-нибудь пожалел антисемита.
Мы живем с ними рядом всю жизнь. Они везде. Они среди нас. Они – мы. Разница только в градусе ненависти. Разница только в умении или неспособности сдержать в себе негодяя. В степени нашей опоганенности. В умении понять, где кончается еврейский анекдот и начинается нечто совсем иное – уже не смешное, а поганое. Или стыдное. Или страшное. (Хорошо помогает от приступов нутряного нацизма – обыкновенный стыд. Стыд не способен совсем задушить в тебе негодяя, но он способен заткнуть ему пасть. Я испытал это на себе, когда однажды вдруг с ужасом обнаружил, что не могу вполне спокойно слышать немецкую речь. Речи же их профессиональных ораторов вызывали у меня в душе примерно то же ощущение, что и царапанье вилки по стеклу. А в особенности – их марши и хоровые песни. Разумеется, это – эхо войны. Это мертвящая безнадежность блокады, грязь и унижение эвакуации, страх, и опять же – страх, и снова и снова – страх... И плюс, конечно, сосредоточенная антинемецкая пропаганда – все эти бесчисленные поделки а-ля «Секретарь райкома» и «Иван Никулин – русский матрос». А мне и моим сверстникам – восемь-двенадцать лет: возраст максимальной восприимчивости при совершеннейшей невозможности разобраться, где там на экране кончается фашист и начинается немец... Я не один такой, ущербный с времен войны. И эта наша болезнь из тех, от которых не умирают, но и не излечиваются.)
К чести нашего народа, в подавляющем большинстве случаев у людей хватает и понимания, и такта, и трезвости ума, и доброты, и чувства собственного достоинства, чтобы остановиться на границе и даже не приближаться к ней.
Но ложка дегтя способна испортить бочку меда.
Но грязь особенно бросается в глаза – на чистом.
Но клоп, выползающий из-под воротничка, – это клоп, вонючий и мерзкий, пусть даже воротничок ослепительно-белый, а владелец воротничка – человек уважаемый: трудно, даже невозможно забыть, что он же – и хозяин клопа.
Я пишу обо всем этом не потому, что надеюсь что-нибудь исправить, кого-нибудь переубедить или хотя бы заставить задуматься. Я попросту подвожу итог многолетним наблюдениям и спорам. Я давно хотел написать об этом, но сначала писать об этом было не разрешено, потом – недосуг, и только сегодня я получил возможность свое давнее желание осуществить.
Меня очень беспокоит, что я не вижу лица того читателя, которому будет полезно или хотя бы интересно все это прочесть. Я давно уже заметил, что еврейский вопрос – это нечто такое, в чем все разбираются. Как в политике. У каждого есть свое мнение, и опровергнуть его никому не дано. Стоит ли пытаться?
Я давно заметил также, что русские – даже самые чистые, самые безукоризненно точные и тактичные в национальном вопросе – неспособны сколько-нибудь долго обсуждать еврейскую проблему. Они быстро утомляются, чем разительно отличаются от большинства евреев, готовых говорить на эту тему часами. Это, пожалуй, единственное, чем нынешний советский еврей, как правило, отличается от русского. За одним, впрочем, исключением: я имею в виду рациональных антисемитов любой национальности. Эти тоже готовы обсуждать «больной вопрос» круглосуточно. Видимо, и у них наболело...
Прекрасно понимаю, что все вышеизложенное открыто для ударов. И справа и слева. И спереди и сзади. И сверху и снизу.
Легко и заманчиво – с позиций борца с нацизмом – надавать мне по мозгам за примиренчество, за скрытый призыв к терпимости, за беззубость и социальный пессимизм. Антинацисты-евреи влепят мне за скольжение по поверхности в еврейском вопросе и за всеядность. Прочие антинацисты – за то, что сосредоточился именно на вопросе еврейском, который ныне уже – вчерашний день проблемы, а на повестке стоят вопросы поострее.
Антисемиты-рационалисты обвинят меня (и совершенно справедливо) в неуместном легкомыслии и нежелании вести принципиальный спор по существу. «Так споили, все-таки, евреи русский народ или нет? – будут спрашивать они меня с невероятным напором. – Да или нет?.. И кто, все-таки, устроил революцию в России?..»
Бытовые антисемиты ничего этого, слава богу, читать не станут, а потому и нападать на меня не будут, но зато с каким ожесточением обрушат на меня свой праведный гнев люди, полагающие себя кристально чистыми интернационалистами! «То есть как это они – это мы? Да отдает ли себе автор отчет в том, что...» и т. д.
И обязательно хоть один нутряной-зоологический да пришлет мне свое послание-стон: «И когда же наконец вы все отсюда уедете? – кровью и желчью, корявыми буквами, но от всей души будет написано в этом послании. – Когда же наконец духа вашего поганого не останется на Святой Руси?..»
Кто-то сказал: антисемитизм умрет только вместе с евреями. Уже сегодня ясно, что это ошибка: антисемитизм умрет гораздо раньше. Два-три поколения в условиях достатка, свободы и процветания – и на Руси забудут про еврейский вопрос. Правда, вполне возможно, ему на смену придет что-нибудь другое, столь же омерзительное, – как сегодня, сейчас, прямо у нас на глазах возникает проблема «лиц кавказской национальности», а в благополучнейшей Германии или демократичнейшей Франции нацизм возрождается вместе с ненавистью к эмигрантам и гастарбайтерам.
Но ничего этого я не боюсь. Все это, повторяю, отвратительно, но не опасно.
Самое страшное, что может случиться с нами, – это возрождение государственногонацизма (любого прицела, оттенка, акцента). Возрождение это зоологические встретят восторженным ревом, рациональные – обоснуют теоретически в сотнях статей и речей, абытовые – молчаливо примут к сведению, готовые исполнять любые распоряжения начальства... Но все это сделается возможным только лишь с возвратом тоталитаризма, который провозгласит Империю и приоритет государства над личностью, уничтожит свободу слова, совести, информации и вновь пойдет громоздить тысячи тонн чугуна, стали, проката на душу населения. И вот тогда наступит ночь...
Однако, это уже совсем другая тема для совсем других заметок.

17.12.1992
С.-Петербург
Источник: mail.yandex.ru
{{ rating.votes_against }} {{ rating.rating }} {{ rating.votes_for }}

Комментировать

осталось 1800 символов
Свернуть комментарии

Все комментарии (52)

Cергей Пивоваров

комментирует материал 30.11.2012 #

Сильно. Не добавить, не убавить. И в моей биографии было аналогично. А я понять не мог, за что меня завалили при поступлении в МЭИ? И отличник и с репетиторами МФТИ и МЭИ готовился, и отец в 1954 закончил с отличием и его друг по комнате - декан кафедры ЭВМ. Оказывается в 1949 фамилия на цкий не вызывала сомнений в национальности - русский (у всех славянских народов СССР и Польши была), а теперь, как репетитор МЭИ потом сказал мне со смехом - "у вас с анкетой не в порядке, нечего было к нам идти, мы не готовим специалистов для враждебных государств". Это значит Брежневу спасибо.

no avatar
Cергей Пивоваров

комментирует материал 30.11.2012 #

И по антисемитам верно. Я их делю на зоологических, человекообразных, и вновь обращенных - искренне заблуждающихся. Но все они - психически больны и неизлечимы. Поговоришь с ними, вроде убедишь, а пройдет время - вновь обострение и всё по новой. Правы были Бехтерев и Черчиль, назвав юдофобию опасной психической заразой. В Польше евреев нет, а антисемитизм по прежнему силен. В России евреев осталось 100 тыс., а юдофобы рисуют цифру в 17 млн. (и 3 из них в Москве )- столько евреев только на всём земном шарике.

no avatar
юрий шмидт

отвечает Cергей Пивоваров на комментарий 02.12.2012 #

Вы не правы. Больше, но меньше 17000000.

no avatar
Cергей Пивоваров

отвечает юрий шмидт на комментарий 02.12.2012 #

Еврей тот, кто таковым себя считает. По переписи 2010 г. - 100 000 руб.
И еврей - не иной вид человека и не агенты инопланетян, как считают особо одаренные юдофобы. Они считают, что прячутся под другими национальностями, чтобы вредить остальным. Параноики, да и только.

no avatar
Константин Кир

комментирует материал 30.11.2012 #

в СССР вопроса не было , зато а МП - он один из главных. А потом удивляемся а с чего это проблемы?

no avatar
Вадим Мудрый

комментирует материал 30.11.2012 #

Просто, если считаешь себя евреем, то надо быть не тем евреем "которых бьют", а тем "которые бьют". Так меня много лет назад учил мой папа.

no avatar
Cергей Пивоваров

отвечает Вадим Мудрый на комментарий 01.12.2012 #

А меня мама учила еврейство не выпячивать, тем более ни её ни меня евреем никто никогда не называл. Непохожи. Назовешься евреем в России - и лишишься права голоса. Раз еврей, то уже чуть ли не инопланетянин или сумасшедший. У оппонентов это главный довод для игнорирования речей. Теряешь легитимность. Так что лучше обличать глупость, оставаясь русским в России и евреем в Израиле.

Я также, как и Б.Стругацкий, аж до 16-ти лет считал, что "жид" - это что-то очень нехорошее. И готов был своего брата троюродного побить, когда он мне расскрыл тайну, что и мои бабушка с дедушкой - евреи оказываются. Но только первая реакция. А дальше внимания на это не обращал. Всегда легко порывал со стереотипами, узнав правду. Даже гордиться стал происхождением. Мне сказал как-то один важный бандюган в 90-е - русский с евреем - гремучая смесь.

no avatar
yuryper yuryper

комментирует материал 30.11.2012 #

"... Там - царь меня преследовал за веру,
А здесь - биологически, за кровь!.."

no avatar
La chasse DeHibou Шасс Д'Oэбу

комментирует материал 30.11.2012 #

все знакомо!и завал на вступительных по математике,когда вместо меня прошла тупая телка,скатавшая у меня задание.и послеармейские поиски работы,и начальник пусконаладки-"щирый украинец",который в райкоме на замечание о слишком большом количестве работавших у него евреев(истинный факт)отвечал-пришлите мне русских,столько же знающих и умеющих и к тому же непьющих,возьму всех!никогда евреем себя не чуствовал,но с определенного времени (67г)это знал!на вопрос"когда вы все уедете "?отвечал-"как только отпустите,так сразу,а тебе чтобы уехать придется угонять самолет!"сейчас та национальная политика аукается россии по полной,тупые телки тупыми начальницами!учат лечат и строят спецы с купленными дипломами,науку двигают академики чудинов и кадыров,а вместо академика шафаревича российскую математику прославил никому неизвестный перельман,и тот "жидовской мордой" оказался халявный "лимон"ни себе ни "истинно русским людям"на пропой зажилил!

no avatar
Cергей Пивоваров

отвечает La chasse DeHibou Шасс Д'Oэбу на комментарий 01.12.2012 #

Меня в МЭИ на факультете ЭВМ в 1980 хитрее срезали. Вся группа абитуры - из евреев и все - медалисты.
И задание на письменной математике не такое, которые у репетитора из МЭИ 5 примеров за 15-20 минут щелкал, а заковыристые и по постановке задачи и с недостатком исходных данных.
Я всё решил, как потом признал другой репетитор из МФТИ, заменив на Y неизвестное данное и найдя Х. Получил 2. Вся группа собралась на аппеляции. Пошел в армию. После легко поступил в "еврейский" МИИТ.
Репетитор МЭИ глянул и рассмеялся - что же вы к нам пришли с дурной анкетой. Мы специалистов для враждебных государств не готовим.

no avatar
Юрий Мельницкий

комментирует материал 30.11.2012 #

Отличная публикация, спасибо.
Однако невежество обнаруживается и у талантливых писателей.
"...которые послужили когда-то мишенью и причиной яростной ксенофобии"
Ксенофобия может быть причиной только генетического отклонения, и не зависит от каких-либо пропагандистских или привходящих факторов. Не забывайте, это же "фобия", сиречь болезнь.
Исходя из этого понимания, я делю антисемитов иначе, чем мой любимый писатель. На шовинистов и ксенофобов. Первые - это маргиналы, люди интеллектуально неразвитые, например, на Западе - скинхеды, в России - баркашовцы. С ксенофобами сложнее, т.к. зависит - на какой мозг наложилась эта генетическая болезнь. Люди культурные этого стыдятся, и проявляют себя спонтанно, иногда неожиданно для самих себя. Люди попроще уже не стесняются, лезут в драку. Отличить их от шовинистов просто, "страх перед чужим" проявляется и по отношению к новым знакомым, замкнутость, некоммуникабельность. А вот шовинист может быть рубахой-парнем, ненавидящим конкретно евреев.
А тот, шокировавший Стругацкого писатель, возможно мой любимый, Виктор Астафьев (совпадает по определению "лучший" и "Наш Современник"), увы, ксенофоб.

no avatar
yuryper yuryper

отвечает Юрий Мельницкий на комментарий 30.11.2012 #

Ксенофобия может быть причиной только генетического отклонения==
Наверное, вы хотели сказать "следствием"?
Не согласен, опять же "фобия" - это страх, так что вполне может быть чувством, воспитанным в соответствующем возрасте.

no avatar
Юрий Мельницкий

отвечает yuryper yuryper на комментарий 30.11.2012 #

Прошу прощения, конечно "следствием". Но вот сомневаюсь, что можно воспитать психическое заболевание.
Всегда интересовался психологией и наблюдал за проявлениями ксенофобии. Вспоминаю двух приятелей, математика и физика, из культурной среды, с тщательно сдерживаемой ими ксенофобией, где к антисемитизму добавлялись и наши кавказцы, и цыгане, и наши мусульмане. Оба необщительные, некоммуникабельные, большие книгочеи, и погруженные в науку.
Виктор Астафьев, человек с обострённой совестью, боготворивший своего комдива, Героя Советского Союза, Волкенштейна, и презиравший "жидов". Известен его обмен письмами с Натаном Эйдельманом, где наш классик выставил себя в весьма неприглядном свете.

no avatar
yuryper yuryper

отвечает Юрий Мельницкий на комментарий 01.12.2012 #

Не знаю, можно ли ксенофобию отнести к заболеваниям... лечить лекарствами?!

no avatar
Юрий Мельницкий

отвечает yuryper yuryper на комментарий 01.12.2012 #

Ну, не все же психические заболевания лечатся лекарствами, особенно генетического свойства. В мире врачей, генетиков, этологов ксенофобия довольно свежее направление. В России основоположник теории эволюционной генетики В.П. Эфроимсон, в 71-м опубликовал в "Новом мире" нашумевшую статью "Родословная альтруизма", показав, что альтруизм, как и его противоположность - ксенофобия, имеют генетическую природу. А этолог В.Р. Дольник ввёл в практику термин "генетический сдвиг", полагая природу ксенофобии как атавизм, как естественный код сохранения того или иного животного вида. Для хомо сапиенс сохранение вида не является фактором выживания, поэтому ксенофобия выступает как тормозящий элемент в развитии человечества.
В Израиле вроде ведутся исследования по лечению ксенофобии, но подробностей не знаю.

no avatar
yuryper yuryper

отвечает Юрий Мельницкий на комментарий 01.12.2012 #

Альтернатива альтруизму - эгоизм.
Несмотря на ваше стремление объявить ксенофобию наследственной особенностью, т.е. вариантом нормы, уверен в том, что это качество характера воспитывается."Животный вид" сохраняется не благодаря "атавизму ксенофобии" (?), а благодаря механизмам изоляции, в числе коих есть генетический механизм - несовместимость хромосомного аппарата двух видов.

no avatar
Юрий Мельницкий

отвечает yuryper yuryper на комментарий 01.12.2012 #

Я дал ссылки на специалистов. Интересно - читайте, в Инете они есть.
"Несовместимость хромосомного аппарата" однако не мешало королевским и царским династиям этот аппарат нарушать, когда неудачно, а когда и удачно.

no avatar
yuryper yuryper

отвечает Юрий Мельницкий на комментарий 01.12.2012 #

Конечно, эти династии принадлежали к разным видам! Вы, наверное, прочитали это в школьном учебнике по биологии?
А ссылки на специалистов мне не нужны, я сам специалист.

no avatar
yuryper yuryper

отвечает Cергей Пивоваров на комментарий 01.12.2012 #

Изо всех биологических видов чувство юмора известно только у человека разумного, но не у всех особей. Обычно предполагается, что если у вас нету чувства юмора, у вас как минимум должно быть чувство, что у вас нет чувства юмора. Ваш случай редчайший, трагический и полностью инкурабельный.

no avatar
Cергей Пивоваров

отвечает yuryper yuryper на комментарий 01.12.2012 #

Так мне все и говорят, что я - "инопланетянин", не такой как все, особенный. В детстве ангелочком прохожие звали.
Но почему трагический? Я все невзгоды воспринимаю стоически, философски и нахожу в них урок. А с юмором у меня полный порядок. У кого его нет, те его считают глупостью. Но юмор - прекрасная разрядка, снимает отрицательные доминанты в мозгу и продлевает жизнь.

no avatar
yuryper yuryper

отвечает Cергей Пивоваров на комментарий 02.12.2012 #

Ну, конечно, кто ж признается, что у него нет чувства юмора. Об этом еще Ликок писал. Человек может признаться, что не разбирается в искусстве, что у него плохой слух и голос, что он не понимает математику или химию... но чувство юмора - это святое!
Вот вы с вашим чувством юмора (?) демонстрируете тут потрясающую необразованность в вопросах биологии (причем в рамках не шире школьной программы) - и что? А ничего! Вам даже не стыдно.

no avatar
Cергей Пивоваров

отвечает yuryper yuryper на комментарий 02.12.2012 #

"Хромосомная несовместимость" наблюдается у человека и обезьны, как не старался проф.Иванов по приказу Сталина получить потомство. А Вы это пишите про династии монархов. Точнее было написать про преодоление наследственных заболеваний?
Бывает потомство от разных подвидов - львов и тигров, лошадей и ослов, зебр. Часто - бесплодное.

no avatar
yuryper yuryper

отвечает Cергей Пивоваров на комментарий 03.12.2012 #

Я - про династии монархов? А не вы? Чудеса!
"Бывает потомство от разных подвидов - львов и тигров, лошадей и ослов, зебр. Часто - бесплодное."
Вы - конченный идиот, сидите в интернете и не удосуживаетесь даже чуточку погуглить! "Подвиды", ага!
Частенько, значит, бесплодное? Но иногда, значит, что? С примерами?
О, кретин!

no avatar
Юрий Мельницкий

отвечает yuryper yuryper на комментарий 01.12.2012 #

Простите, неудачно выступил. Имел в виду только хромосомную несовместимость, которая на практике вполне преодолевается.
Но спорить со специалистом разумеется не буду.

no avatar
Юрий Мельницкий

отвечает yuryper yuryper на комментарий 01.12.2012 #

Не знаю насколько правильно понимаю этот случай, но у моей покойной тёти с мужем был, как я понимаю, генетический конфликт, из-за чего родилась девочка с врождённым нефрозом. Конец 50-х, урологи были бессильны, девочка умерла в 4 годика. Родители пошли на риск и зачали второго, опять девочка, опять нефроз. Тётка бросила инженерную работу, погрузилась в медицину, разработала сложный водно сбалансированный метод (девочка всегда ходила с фляжкой на плече) и выходила дочку. В Филатовской больнице, где девочка наблюдалась, врачи были в недоумении: "мы ничего не понимаем, но можно мы будем к вам мамаш направлять?" Сейчас моей двоюродной сестре за 50, занималась фехтованием и айкедо, но в зачатии ей было отказано.
Можно этот случай отнести к преодолению несовместимости?

no avatar
Cергей Пивоваров

отвечает Юрий Мельницкий на комментарий 01.12.2012 #

Тут случай генетического поражения на уровне почек у обоих родителей. У них ген спал, ибо присутствовал и правильный ген во второй спирали ДНК. А у потомства оба гена совместились и получили наследственную болезнь. За границей, в Германии и США, в частности, будущие молодожены сдают кровь на определение наследственных заболеваний.

no avatar
Юрий Мельницкий

отвечает yuryper yuryper на комментарий 01.12.2012 #

Послушайте сэр, Вам обязательно надо задираться? Похоже для Вас это некий наркотический кайф...
То, что я хотел сказать, я уже сказал. Если я позволил себе безграмотные утверждения, то приношу свои извинения.
Впредь постараюсь с Вами не пересекаться.

no avatar
Cергей Пивоваров

отвечает yuryper yuryper на комментарий 01.12.2012 #

Генной модификацией. Искусственным путем генной операцией любого монстра получить можно. Доктор Чжан Кай Джен получал уродов - цыплят с утиными лапками, кроликов с резцами, как козьи рожки, только облучая яйца и беременных крольчих выделенным СВЧ полем другого вида. Опыты он проводил в 1976 и о них писали в "Наука и жизнь" и приводили фото мутантов. На СВЧ построена и квантовая гомеопатия.

no avatar
Cергей Пивоваров

отвечает Юрий Мельницкий на комментарий 01.12.2012 #

Каждый предмет живой или неживой характеризуется электро-магнитным полем СВЧ. Его с легкой руки Льва Кирлиана называют еще "биополем". И оно передает информацию о предмете. "Квантовая гомеопатия" - метод диагностики и лечения, разработанный полковником СС в Аненербе Рейнхольдом Фоллем. С помощью приборов регистрируется поле органа и сравнивается с базой данных полей по резонансу на наличие определенной болезни. Также подбирается и лечение - антирезонансная частота вещества, подавляющая поле болезни. Затем идет "накачка" полем, соответствующим здоровому органу. Раньше пользовали только кремлевских старцев. Сейчас широко доступно и эффективно применяется в России, Германии и КНР. Мы всей семьей прошли лечение. Год болезни - месяц лечения. Не лечат лишь после 65 лет - мало эффективно. У детей корректируются даже генетические сбои. Моей младшей врач за год убрал лактозную недостаточность (врожденную наследственую непереносимость молочного белка по материнской линии).
Есть и оптический метод - накачка световыми частотами, влияющими на подъем общей энергии, устранение депрессий. Тоже на себе испытал.

no avatar
yuryper yuryper

отвечает Cергей Пивоваров на комментарий 01.12.2012 #

Всё это фигня и шарлатанство. Случаи недостаточности какого-либо фермента вследствие генетических нарушений лечатся диетой и химпрепаратами, а манипуляции с полями генетического кода не меняют (если только не считать разрушения хромосом сильным облучением).

no avatar
Cергей Пивоваров

отвечает yuryper yuryper на комментарий 01.12.2012 #

Мы к лучшим детским врачам обращались в младенчестве дочки. Едва её не потеряли. Не лечится это. Только строгая диета. А гомеопат вылечил. С каким удовольствием дочка в 10 лет стала есть мороженое, творог, йогурты,пить молоко. А раньше были для неё отравой.
Поля запустили механизм. Ведь гены тоже на электромагнитном уровне запускают программы образовния определенных клеток тела. И внешние вредные воздействия приводят к нарушению этих программ, имуннитета, росту новообразований. Это доказал на статистике между вредными эмоциями и конкретными ими вызываемыми заболеваниями проф. Масару Эмото (книга "Послание воды") и директор психологического центра из США Крис Прентисс (книга "Счастье по дзен"). Также воздействует на генетическом уровне тяжелая музыка - хэви-металл, шумы, вибрации. Человек - энергетическая машина, как сказал Н.Тесла. И все поля на него воздействуют так или иначе.

no avatar
Юрий Мельницкий

отвечает Cергей Пивоваров на комментарий 01.12.2012 #

Природа и структура биополя до сих пор не изучена и делать заключение о его электромагнитной природе, да ещё и в диапазоне СВЧ, по меньшей мере странно. О методе Фолля наслышан как об электропунктурной диагностике. Прибор регистрирующий "поле органа" - из области фантастики, ибо естественное электромагнитное поле тела настолько ничтожно, что пока не существует приёмников со столь высокой чувствительностью. В физике нет понятия "антирезонансная частота", так же как и невозможно "накачать" свч-излучением какой-либо орган потому, что не существует столь направленных в точку излучателей этого диапазона, ведь это ещё далеко не оптический диапазон. А вот то, что касается оптического диапазона, то лазеры действительно используются в рефлексотерапии.

no avatar
Cергей Пивоваров

отвечает Юрий Мельницкий на комментарий 01.12.2012 #

Мне даже знаний школьной физики и прочтения популярных книг о радио и телевидении в детстве помогло понять. что всё это реально. Вы забыли, что антирезонансная волна античастоты гасит волну? Неужели Вы не знаете, что эффект резонанса существует даже при наложении сходных гармоник, отличающихся порядками в миллиарды раз?
Это как можно пальцем раскачать тяжелый колокол, если толкать с нужной частотой.
Есть приборы. Ельцин помог с созданием завода по из производству. Прибор называется "Элегия". А база данных частот хранится на диске компа. Пациент замыкается в контур на 4 электрода и показания снимаются одним из них врачом только с одной точке на пальце.

no avatar
Cергей Пивоваров

отвечает Юрий Мельницкий на комментарий 01.12.2012 #

Фолль регистрировал поля органов наживую, вводя здоровых и больных пациентов в наркоз и вскрывая их. Подводил к органу два электрода и пропускал слабые токи. Резонанс фиксировал на осцилограффе. Вот за такой негуманный способ сбора информации метод по этическим соображениям долго оставался закрытым. Вся методика попала в СССР, как трофей.
Также Фолль воспользовался базой данных французского учёного (фамилию не помню), который собрал базу полей около 10 000 природных компонентов - трав и минералов. База записывалась на сахарные шарики (отличный носитель), завернутые в фольгу. Хранилась в картотеке из фанерных ячеек. Переписывалась смешением и совместным хранением шариков. С компьютером стало удобнее.
Фолль также посетил Тибет, где изучил аккупунктуру, диагностику по известным 8-ми меридианам тела и открыл еще 12 меридианов.

no avatar
Cергей Пивоваров

отвечает Юрий Мельницкий на комментарий 01.12.2012 #

Все поля в космосе - электро-магнитные. Других нет. Теорию единого поля вывели Тесла и Эйнштейн. И гравитация имеет эл.-магн. природу и "биополе". А назвали его "торсионным" за механизм зарождения. "Торси" - вращение. По прежней планетарной модели атома считалось, что электроны вращаются вокруг протона. Более верна корпускулярно-волновая модель Резерфорда-Бора. Но механизм тот же - атом - первичный электромотор. Совокупность "моторов" в молекуле выдает своё суммарное поле. Совокупность молекул - своё. И так до отдельных кристаллов минералов, органов и живых организмов в целом.

no avatar
Юрий Мельницкий

отвечает Cергей Пивоваров на комментарий 01.12.2012 #

Мне не знакома "антирезонансная волна античастоты". Буду благодарен за ссылку.
Резонанс - это совпадение частот, поэтому так же хорошо бы получить ссылку на "наложении сходных гармоник, отличающихся порядками в миллиарды раз"
Тяжёлый колокол пальцем Вы раскачиваете приложением физических сил и используете инерцию.
Торсионное поле - гипотетическое физическое поле, которое до сих пор так и остаётся гипотетическим.
Приборы, способные измерять собственные колебания тел мне не известны.
Аппарат Фолля измеряет электрический потенциал, а не частоту.

no avatar
Cергей Пивоваров

отвечает Юрий Мельницкий на комментарий 02.12.2012 #

Школьный учебник физики - антирезонанс - противоволна.
Наложение гармоник - книга "Телевидение - это просто". Где-то в 60-е вышла. Я читал в 10-м классе.
Колокол толкать не в попад - палец сломаете. Как пример - прыжок в каратэ в горизонтальном полете с ударом стопой в подвешенный боксерский мешок. У меня в 10-м классе получалось. Весил 60 кг. А здоровенных мужиков отбрасывало назад. Невпопад, невовремя били. Если вам что-то неизвестно - не значит, что этого нет.
Вот вы точно не были в Новой Зеландии и можете сказать, что и её нет, так как сами не видели, а газеты врут.
Аппарат не измеряет, а подбирает нужные характеристики поля, перебирая по базе данных компьютера. Как попадание при наложении полей от пациента с полем базы, так звучит звуковой сигнал, подтвержающий резонанс - "попадание". Врач лишь мышкой на экране компа перебирает похожие названия болезней или лекарств для лечения. База огромна, поэтому только специалист с медицинским образованием и большим опытом способен лечить. Наш врач закончил Томскую медицинскую академию. Стал гомеопатом, когда его жену вылечили так от гайморита. Мою жену он спас от операции по кисте. Рассосалась за 2 недели.

no avatar
×
Заявите о себе всем пользователям Макспарка!

Заказав эту услугу, Вас смогут все увидеть в блоке "Макспаркеры рекомендуют" - тем самым Вы быстро найдете новых друзей, единомышленников, читателей, партнеров.

Оплата данного размещения производится при помощи Ставок. Каждая купленная ставка позволяет на 1 час разместить рекламу в специальном блоке в правой колонке. В блок попадают три объявления с наибольшим количеством неизрасходованных ставок. По истечении периода в 1 час показа объявления, у него списывается 1 ставка.

Сейчас для мгновенного попадания в этот блок нужно купить 1 ставку.

Цена 10.00 MP
Цена 40.00 MP
Цена 70.00 MP
Цена 120.00 MP
Оплата

К оплате 10.00 MP. У вас на счете 0 MP. Пополнить счет

Войти как пользователь
email
{{ err }}
Password
{{ err }}
captcha
{{ err }}
Обычная pегистрация

Зарегистрированы в Newsland или Maxpark? Войти

email
{{ errors.email_error }}
password
{{ errors.password_error }}
password
{{ errors.confirm_password_error }}
{{ errors.first_name_error }}
{{ errors.last_name_error }}
{{ errors.sex_error }}
{{ errors.birth_date_error }}
{{ errors.agree_to_terms_error }}
Восстановление пароля
email
{{ errors.email }}
Восстановление пароля
Выбор аккаунта

Указанные регистрационные данные повторяются на сайтах Newsland.com и Maxpark.com

Перейти на мобильную версию newsland