Войти в аккаунт
Хотите наслаждаться полной версией, а также получить неограниченный доступ ко всем материалам?
Заявка на добавление в друзья

ГЕРОЙ КРЕАТИВНОГО ВРЕМЕНИ

2-я глава. Ботфорты императора.

            Статус экскурсовода Арион восстановил через месяц в музее с умирающими звуками органа и допотопными ангелами, которые витали под его куполом, производя крыльями шум ветряных мельниц.

            От органа осталось тринадцать труб. Они торчали, словно зенитные стволы. В них свистел ветер, выдувая последние останки звуков могучей мелодии Баха.

            Своей бывшей привычке бывший экскурсовод не изменил и в этот раз. Дверь он открыл мощным ударом ноги. За двумя столами с узким проходом сидели знакомые лица: бабушки-вахтерши.

-Устраиваюсь на работу! - бодро бросил Арион. - Экскурсоводом!

            Одолеть проход беспрепятственно не удалось. Вахтерши потребовали документы.

            Арион тридцать раз по их требованию вытаскивал паспорт, воинский билет, диплом, тыкал в круглые и квадратные печати, которые удостоверяли, что Арион - это он, имеющий земное гражданство и прописку; отечество и свидетельство о рождении; воинский ранг и профессию историка; высшее образование и аттестат зрелости, а не пришелец из межзвездных пространств.

            После сих слов вахтерши одевали окуляры и еще более тщательно изучали документы Ариона. У бывшего экскурсовода появлялась надежда. Документы возвращались со словами, что и «цвет у них не наш», и «штампа нашего нет», и «подписи нашего администратора тоже».

- Где? - озадаченно спрашивал Арион.

- На твоих документах, - охотно поясняли вахтерши и раздвигали серые занавесочки, под которыми пряталась «Инструкция», - и в ней так сказано…

            Арион попытался пробиться под серые занавесочки за спинами вахтерш к документу, который вычеркивал его из числа пользователей этого входа. Вахтерши дружно кричали, словно под дирижерскую палочку и также дружно ссылались на пункты и параграфы «Инструкции», предусматривавшие даже такой чин Ариона, как посторонний.

            Из проходной Арион вышел, как и вошел. Возле входа для посетителей потребовали билет. Арион сослался на администратора, который был личным другом Ариона и лично звонил ему. Бывшему экскурсоводу ответили, что «таким, как он наш администратор не звонит и таких друзей не имеет».

            В музей Арион проник ровно в полдень. Он побывал там, где требовали билет и в проходной. Билетерши и вахтерши после его ухода выпили по пузырьку капель валерьянки, не разбавленных водой, и до вечера исторгали сердечный запах.

            В центре музея на деревянной подставе в окружении карет, колясок, возков, соболиных шуб, шапок, золотых блюд и серебряных кубков… стояли ботфорты российского императора, которыми тот месил грязь на холодных брегах Невы.

- Царские манатки! - констатировал Арион, осмотрев новые ценности, потыкал носком ботфорты, раструбы которых целились в грудь бывшего экскурсовода, словно крейсеровские пушки, и направился к администратору.

           Дух музея он постиг в первый день. Посетители осаждали золотые блюда и кубки, как плиту фараона. А кареты и коляски, словно в них сидели живые владыки в соболиных шубах и шапках…

            Администратор с утра занимал пост у ботфортов императора, простаивал возле них, словно около собственного памятника и поспешно оставлял их, видя экскурсовода, который отыгрывался на соболиных мехах, с удовольствием запуская конец указки, отточенный, как сапожное шило, в то место, которое обогревало сердце монарха.

            Конец указки становился красным, как и лысый череп хранителя музея.

- Это исторические реликвии! - твердил администратор экскурсоводу, показывал на бывшее великолепие бывшего монарха и требовал обходительного обращения с ним.

- Какие же это исторические реликвии? - возмущался Арион. - А если довести идею до логического конца? Ну? - Экскурсовод вопросительно смотрел в глаза администратору, а после десяти минут гробового молчания на его лысый череп, который, по мнению Ариона, требовал капитального ремонта и довольный заканчивал, - это царские шмотки! Они испускают флюиды…

- Какие флюиды? - настораживался хранитель музея.

            Арион указкой подзывал посетителя и снимал соболиную шубу с крючка.

- Это не флюид! - строго замечал патрон.

            Арион не реагировал.

- Шубку хочется? - ласково спрашивал он посетителя, загипнотизированного свободным обращением экскурсовода с величественной ношей бывшего владыки.

- Хочется! - вздыхал тот.

            Арион набрасывал соболя на посетителя, не обращая внимания на пунцовый взгляд хранителя музея, которым тот жег экскурсовода.

- А шапку хочешь?

            Посетитель кивал головой. Экскурсовод нацеливался на шапку, как на собственное добро. Администратор пытался загородить ее своим телом.

            Арион обходил тело патрона, снимал указкой шапку и добавлял к шубе. В шапке было совсем хорошо.

- А императором хочешь? - рубил экскурсовод.

- Хочу! - отвечал посетитель и поспешно добавлял, видя огненный взгляд хранителя музея. - Народным императором!

- Товарищ посетитель! - срывался администратор. - Здесь не то место, где выбирают народных императоров.

- Ну вот! -- довольно заканчивал Арион и торжественно смотрел на посетителя и администратора, которые находились в шоковом состоянии. - Так в каком же месте зарыта собака?

            Показать место, где была зарыта собака, администратор наотрез отказывался. Арион показывал сам.

            Император был где? В гробу. А его манатки, над которым горбатился народ, жили и здравствовали! Да еще как жили и как здравствовали! Лучше, чем он, Арион. Да что Арион! Лучшем, чем миллиард Арионов и два миллиарда мужиков.

            Шмотки показывали за денежки кому? Народу, который кормил и поил императора и которого пинал бывший владыка вместо того, чтобы отправить царские манатки туда, куда император отправлял народ. А если довести идею до логического конца?

            Предугадать логические концы Ариона администратор никак не мог, и экскурсовод снисходительно ставил точку.

- Гробовщики императоров не последовательны!

            Экскурсовод убеждал патрона очистить музей от золотого и соболиного фонда, как в свое время очистились от их владельцев.

            Это был глас в пустыне.

- От них же нет никакого толка! - наседал Арион.

            Соболиные шубы и шапки висели на стенах и никого не грели. Только пожирали государственные запасы нафталина, дабы не оказаться жертвами моли. Кареты и коляски бездействовали, а не трудились на улицах. И если довести идею до логического конца? Они истощали государственную казну и опустошали бюджеты мужиков. А золотые и серебряные блюда и кубки?

- В общественные столовые их! - чеканил Арион.

            Администратор называл экскурсовода «анархистом».

- Какой же я анархист? - спрашивал Арион. - Я человек с новой идеей.

            Новую идею экскурсовод объяснял администратору в окружении мужиков, которые заходили в музей в фуфайках, отдававших мазутом, шапках, пахнувших бензином, и сапогах, пропитанных соляркой. Они не тыкали в ценности и не предлагали свои, как делали в музее древностей.

- Что нет таких? -спрашивал Арион.

            Мужики разводили руками. Раскрепостить их экскурсоводу не удавалось, и он прибегал к крайнему средству. Арион предлагал администратору одеть мужиков в шубы и отправить их на выставку за океан, чтоб произвести там потрясающее впечатление.

            Хранитель музея не соглашался ни на выставку, ни на то потрясающее впечатление, которое она произвела бы за океаном.

            Мужики в шубах администратору не нравились. Шубы сковывали их движения.

- Ну тогда пусть хоть прокатятся в каретах!

            Экскурсовод пытался пристроить мужиков в кареты. Уговорить администратора не удавалось. Он приводил закон об охране исторических реликвий, попрать который не смел ни один человек… и добавлял, что Арион своими желаниями развращает простые души.

- А царские тряпки не развращают?

- Только без экспериментов! - строго предупреждал хранитель музея и выставлял дополнительную охрану в виде двух библейских старушек возле кареты, на которую особенно посягал Арион.

            Карета была замечательной и не уступала по величью надгробной плите фараона. Экскурсовод обхаживал ее, пока не оказался в ней. Он выглянул из нее в самый торжественный момент, когда хранитель музея и посетители предавались безмятежному созерцанию монаршего возка, катавшего на себе бренное тело могущественного владыки.

- Ну? - спросил Арион, выставив в окошко голову, похожую на пушечное ядро. - Похож я на императора?

            Экскурсовод оказался и похожим и не похожим на императора. Почитатели музея лишились дара речи. А администратор чуть не лишил Ариона места.

- Но за что? - возмутился Арион. - Я же только попытался довести идею до логического конца.

- А если я доведу свою идею до логического конца? - спросил хранитель музея.

            Экскурсовод понял, что речь идет об улице. Оказываться во второй раз на знакомой улице под окнами музеев Ариону не хотелось.

            Год он пытался воскресить себя, как человека с новой сверхмогущественной идеей, прибегая к самым древним способам возбуждения мозга, которыми пользовались еще библейские отцы рода человеческого.

            Арион выуживал идею во время тысячеверстных походов по периметру музея с патриаршим посохом в руке, купленным за две зарплаты в антикварном магазине. Экскурсовод становился толковым знатоком окружающей флоры и фауны, мог на ощупь отличить анютины глазки от волчьих ягод и написать фолиант в полторы тысячи страниц о преимуществе анютиных глазок перед волчьими.

            От фолианта в полторы тысячи страниц Арион отказался. Титул профессора ботаники был не лучше титула грустного профессора истории. Профессор истории не знал даже имя кузнеца, ковавшего лошадь Македонского, но толковал о кузнецах, как о самых могущественных владыках… Профессора ботаники были помешаны на гербариях, как хранитель музея исторических реликвий на царских шмотках.

            Посох патриарха пришлось забросить через неделю. Он вызывал у Ариона набожные идеи, желания уйти в монастырь, дабы совершать святые подвиги, кроткие чувства к бывшему монарху, грустные воспоминания об опустевших церквях и забытых церковных обрядах, тоскливом звоне колокола, заброшенных скитах, пустынниках и богомольных старушках, поклонявшихся ликам святых.

            Экскурсовод часами просиживал возле труб органа, скрестив под собой ноги, и вслушиваясь в умирающие звуки органа, в которых было пение небесных сфер, чувствовал себя сверхчеловеком с душой язычника. Душа язычника уводила Ариона в холодные каменные пещеры к далеким предкам в мамонтовых шкурах, поклонявшихся огню. А от сверхчеловеческих желаний у Ариона появлялась мания величия, и он расписывался в платежной ведомости император Арион первый.

            С риском для жизни экскурсовод забирался под купол музея, катался на задыхающихся от старости ангелов и, срываясь с них, таранил стены музея, вызывал шум горных обвалов, селевых потоков, снежных лавин, землетрясений… От ушибов его голова проросла шишками и стала похожа на морскую рогатую мину.

            Идеи не было. Было тайное поощрение администраторов экспериментов, особенно с ангелами, в тайной надежде, что скоро из-под купола грохнется мешок с костями экскурсовода.

            В отчаянии Арион обматывался спиралями из электрических плиток, подключался в сеть, накалялся, словно чугунная чушка, и проникался геростратовскими идеями.

            Красный экскурсовод вызывал у хранителя музея убеждение, что он отлично выдержит испытание даже в космосе.

- Поближе к Богу? - спрашивал Арион. - Или к императорам?

            Администратор был атеистом, но в дискуссии о божественном провидении не пускался, зная экспериментаторский нрав экскурсовода.

            Полгода Арион потратил на возбуждающие напитки. Он пил горькую, вязкую, словно мазут и крепкую, как серная кислота, которая сжигала внутренности, и уходил по музею, выпуская из ноздрей клубы дыма, как сказочный Змей Горыныч и пугал посетителей огнедышащими вздохами. В винных чертогах Арион обзавелся горькими чувствами, горькими мыслями и горькими друзьями, для которых мир был горькой чашей.

            После посещения винных чертогов администратор делал экскурсоводу едкие замечания.

- Так государственная казна треснет, если император винного чертога исчезнет! - отвечал Арион - А если довести идею до логического конца? Ну! - продолжал он, глядя на побледневшего от таких рассуждений патрона, и добавлял, что и музей треснет, если мужик исчезнет.

            Опыты пришлось прекратить. Арион нажил водянку, которая стала объектом пристального внимания администратора. Он смотрел на экскурсовода, как на беременную женщину и популярно объяснял, что здоровье - это общественный капитал и, тыкая в вспухший живот экскурсовода, утверждал, что тот оттягивает государственные капиталы на лечение собственного живота под инфракрасными лучами.

- А какие капиталы оттягиваете вы? - рубил Арион.

            Он допекал администратора его закоренелыми радикулитами, больным сердцем, гриппами и ангинами, которые пожирали такие капиталы, что на корню лопались гигантские новостройки на окраинах.

            Железная логика Ариона превращала патрона в человека с расшатанными нервами, и он так гвоздил по столу, что со стен срывалась паутина и, оплетая Ариона, превращал его в кокон.

            Идеи не было. Арион тайком побывал даже возле плиты фараона и возвратился в музей с мыслями, словно раскисшее мыло. Он препарировал самого дряхлого ангела в надежде на чудо и стал обладателем двух деревянных иконок, трех оловянных крестиков и золотой чеканки с двуглавым орлом.

            Золотую чеканку хранитель музея конфисковал, как народное богатство, которое нужно приумножать.

- А может вместе приумножим? - спросил Арион.

            Через неделю Арион увидел, что золотой орел пал жертвой золотых дел мастера, который превратил хищника в червонную печатку в форме гуся на указательном пальце администратора.

- Приумножаем? - бросил Арион.

- Это фамильное золото! - пробормотал хранитель музея.

            Арион понял, что в фальное золото патрона превратились бы золотые блюда, серебряные кубки…, если б они не числились в столовой утвари императора.

            Через полгода бесплодных попыток Арион стал травить свое сознание могуществом.

            Он одевал соболиные шубы, шапки даже в сорокаградусную жару и тайком таскался по углам, задыхаясь от запаха нафталина и обливаясь потом, чтобы перевоплотиться хоть в душу боярина с боярской идеей. По музею пошел слух о странных приведениях, которые предпочитали допотопным балахонам соболиные меха.

- Вы не знаете, кто эти привидения? - подозрительно спрашивал администратор Ариона и тянул носом.

            От экскурсовода пахло как от ломбардной моли.

- Так это же не привидения! - отвечал Арион.

            В поле зрения экскурсовода оказывались посетители, одетые в меха, которые не уступали императорским мехам. При их появлении хранитель музея отбирал у Ариона указку и сам превращался в экскурсовода, вызывая сочувствие у младшего товарища.

            Еще полгода Арион оккупировал кареты, коляски, возки в надежде на сверхъестественное озарение. От долгого сидения он заработал геморрой, а от запаха лака, которым покрывали транспортные средства, дабы предохранить их от гниения, астму.

- А еще императоры! - бормотал экскурсовод, ворочаясь как удав, в карете и попирая ногами сафьяновые подушечки. - Идеи настоящей не могли оставить.

            Арион умывался в царских тазах и утирался красным рушником с красным петухом. Не помогал даже нашатырь, который экскурсовод закачивал в нос, словно собирался полоскать его.

- Нет идей! - огорченно вздыхал Арион.

            Их высосала плита фараона.

- А ты сходи к нашему администратору, - советовали ему, и так нахваливали хранителя музея, словно хранитель музея был величайшим тружеником, перепахавшим весь земной шар и взрастившим хлеба с зерном в добрый кулак и стеблем с хорошую осину.

            Арион попытался погрузить музей в хаос и сдался, встретив отчаянный отпор вахтерш. Они защищали свои места, как египетские жрецы свое золото от фараонов.

            Арион достал тетрадь в клеточку, в которой была записана колоссальная выгода от элементарной мастерской по производству древностей, извлек из пыли ручку с вечным пером и снова принялся за ненавистный бумажный труд. Расчеты показывали, что он на верном пути.

(продолжение следует)

{{ rating.votes_against }} {{ rating.rating }} {{ rating.votes_for }}

Комментировать

осталось 1800 символов
Свернуть комментарии

Все комментарии (10)

Алла Мироненко

комментирует материал 01.12.2012 #

С интересом прочитала новые похождения Ариона, личности как странной, так и незаурядной. Его восприятие и понимание жизни, порой так отличающейся от обывательского, невольно притягивает своей непредсказуемостью. Он среди нас и вроде нет его с нами. Какой-то другой, иной ...Каждое проявление его реакции на окружающий мир может совсем не совпадать с тем, что ты ожидаешь. Это некий "пришелец" из другого мира.Мира фантазий и тонкого восприятия. Спасибо, Валер, за такой трогательный и необычный рассказ о своем герое. Жду продолжения.:)

no avatar
валерий рыженко

отвечает Алла Мироненко на комментарий 01.12.2012 #

Спасибо, Алла. Арион неоднозначная фигура. Пробье ли он себе дорогу в мире пргаматизма - трудно сказать, но я надеюсь на него.

no avatar
Алла Мироненко

отвечает валерий рыженко на комментарий 01.12.2012 #

Я думаю, что время корректирует и поступки людей. Причем, разных. Говорят же :" Хочешь жить, умей вертеться!" Вот и Арион найдет свою дорогу и превратиться в такого же прагматика, как и окружающие. Не сможет, значит погибнет. Еще в романе "Петр Первый " Толстого устами одного из героев были произнесены такие резкие, но и сегодня актуальные слова :" Среди монстров живем!" Значит, надо и Ариону искать, найти и не сдаваться! Вот где-то так. :)

no avatar
Аленка Аленка

комментирует материал 02.12.2012 #

Ну-ну, подождем дальше, что еще он выкинет:-)))

no avatar
×
Заявите о себе всем пользователям Макспарка!

Заказав эту услугу, Вас смогут все увидеть в блоке "Макспаркеры рекомендуют" - тем самым Вы быстро найдете новых друзей, единомышленников, читателей, партнеров.

Оплата данного размещения производится при помощи Ставок. Каждая купленная ставка позволяет на 1 час разместить рекламу в специальном блоке в правой колонке. В блок попадают три объявления с наибольшим количеством неизрасходованных ставок. По истечении периода в 1 час показа объявления, у него списывается 1 ставка.

Сейчас для мгновенного попадания в этот блок нужно купить 1 ставку.

Цена 10.00 MP
Цена 40.00 MP
Цена 70.00 MP
Цена 120.00 MP
Оплата

К оплате 10.00 MP. У вас на счете 0 MP. Пополнить счет

Войти как пользователь
email
{{ err }}
Password
{{ err }}
captcha
{{ err }}
Обычная pегистрация

Зарегистрированы в Newsland или Maxpark? Войти

email
{{ errors.email_error }}
password
{{ errors.password_error }}
password
{{ errors.confirm_password_error }}
{{ errors.first_name_error }}
{{ errors.last_name_error }}
{{ errors.sex_error }}
{{ errors.birth_date_error }}
{{ errors.agree_to_terms_error }}
Восстановление пароля
email
{{ errors.email }}
Восстановление пароля
Выбор аккаунта

Указанные регистрационные данные повторяются на сайтах Newsland.com и Maxpark.com

Перейти на мобильную версию newsland