Войти в аккаунт
Хотите наслаждаться полной версией, а также получить неограниченный доступ ко всем материалам?

МУЗА НАШЕГО ДВОРА

Сообщество 1232 участника
Заявка на добавление в друзья

Эрнест Миллер Хемингуэй. Роковое наследство

 


2 июля 1961 г. - 50 лет назад - покончил с собой Эрнст Хемингуэй.

1 июля 1996 г. покончила с собой Марго Хемингуэй

Эрнест Миллер Хемингуэй (Hemingway, Ernest Miller), американский писатель, родился 21 июля 1899 года в Ок-Парке, недалеко от Чикаго.

Марго пыталась бороться. Даже выступила в телевизионной передаче о людях, возвращающихся к нормальной жизни. Глядя в камеру, Марго произнесла несколько банальных фраз, но вдруг замолчала и... разрыдалась. А потом сказала сквозь слезы: "Я побывала в аду и теперь возвращаюсь обратно. А если не смогу, то в запасе у меня всегда останется самоубийство. Иногда мне кажется, что это не самый худший выход..."В устах человека, чьи прадед, дед и его родной брат покончили с собой, это звучало не просто как фигура речи...


...Кларенс Эдмондс Хемингуэй был стопроцентно добропорядочным человеком, типичным представителем той чинной эпохи, которую впоследствии назвали "викторианской" по имени ее королевы. Он жил в Оук-Парке, пригороде Чикаго, местечке, где выходки гангстеров осуждали яростнее, чем где бы то ни было в мире, - настолько, что даже отказывались признавать свою географическую близость к этому городу. "Вы хотите знать, где пролегает граница между Оук-Парком и Чикаго? - говаривали местные острословы. - Это очень просто! Граница проходит там, где кончаются бордели и начинаются церкви, вот и все!"

Более того, Кларенс Хемингуэй жил на самой что ни на есть добропорядочной улице этого добропорядочного городка. И на той же улице жила его будущая жена Грейс. Так что, когда они поженились, это был достойный во всех отношениях брак, в котором и мужу, и жене отводились хорошо заученные роли: нежно любить друг друга, рожать детей и почить в бозе в своей постели в окружении выводка очаровательных внучат...

Ну и что, что в юности Кларенс Хемингуэй провел одно лето в Южной Дакоте, охотясь с индейцами племени сиу и изучая их способы лечения малярии, а потом мечтал стать врачом-миссионером и уехать из Оук-Парка на остров Гуам, или в Гренландию, или вообще куда-нибудь к черту на рога?.. Ну и что, что Грейс, до того как стать миссис Хемингуэй, успела выступить в нью-йоркском Мэдисон-сквер-Гарден и продемонстрировала свое редкое контральто так, что критика восторженно ахнула?.. Ей даже предложили контракт в "Метрополитен-опера", но она была уже помолвлена с приличным юношей из Оук-Парка и вернулась. И он тоже не стал миссионером, просто женился на ней. В конце концов, ошибки свойственны каждой юности.

В итоге Кларенс стал просто хорошим врачом, а свою тоску по прериям и индейцам компенсировал, охотясь в окрестностях Оук-Парка на птиц. А Грейс компенсировала свою тоску по сцене тем, что пела в церковном хоре и денно и нощно пилила мужа за то, что он шляется где-то с ружьем и не помогает ей по хозяйству. Впрочем, это не помешало им родить пятерых детей - трех девочек и двух мальчиков.

Хемингуэй, семья. 1906 г.

Второго ребенка назвали Эрнестом.


Эрнест Миллер Хемингуэй, декабрь 1899 г.

Когда он подрос, отец стал приобщать его к охоте на птиц и рыбалке, а мать - к музицированию на виолончели. Эрнест на всю жизнь возненавидел виолончель и полюбил охоту с рыбалкой. (Читай - полюбил отца и возненавидел мать. Потом очень многие удивлялись: он высказывался о ней насмешливо и пренебрежительно, даже когда совсем уже вырос. Похоже, он смог простить Грейс только после ее смерти.)

Венчание Хэдли Ричардсон и Эрнеста Хемингуэя.

В конце концов, Хедли была очень преданной женой: она безропотно сносила его увлечение литературой, когда оно еще не приносило ни гроша, и кротко носила платья, давно вышедшие из моды (и это в 20 лет, и это в Париже!), ела картошку с луком на завтрак и обед, легко обходилась без ужина...

Эрнест, Хэдли и Бэмби Хемингуэй. 1926 г.

А он влюбился в Полин, которая никогда не носила платьев прошлого сезона, поскольку, во-первых, была богата, а во-вторых - снималась для "Вог". И более того, вынудил Хедли демонстрировать свободомыслие и широту взглядов, то есть попросту какое-то время жил с ними обеими, предлагая женщинам самим решить, кто из них лишний. В общем, о распаде этого брака говорил тогда весь Париж: и в знаменитом кафе "Ротонда", и в книжном магазинчике "Шекспир и К°", и в салоне Гертруды Стайн.

Эрнест и Паулина Хемингуэй, Париж, 1927 г.

Те, кто не любил Хэма, и те, кто ему завидовал, говорили, что все эти поездки на корриду и сафари, внимательное разглядывание конвульсий матадора или быка, вся эта задиристость, показная немногословность и мальчишеский восторг перед войной - не более чем оборотная сторона панического страха, который Большой Папа испытывает перед смертью. А слова о том, что он должен как следует изучить смерть, чтобы потом как следует ее описать, - просто отговорки.

Эрнест Хемингуэй действительно всю жизнь занимался тем, что испытывал свою смелость (или убивал отцовскую трусость?) везде, где только представлялся случай. А если случай долго не представлялся, он находил его сам.

Хемингуэй в схватке с быком, 1925 г

И женщин он тоже любил отчаянных. Одна из его возлюбленных (чуть ли не единственная, которая впоследствии не стала его женой), Джейн Мейсон, красотка с хорошей родословной, богатым мужем и безупречной кожей, забиралась к нему в номер отеля по водосточной трубе - Джейн абсолютно не боялась высоты и обладала великолепным вестибулярным аппаратом. Однажды в кабине спортивного самолета она поспорила с пилотом, что тот может выполнять любые фигуры пилотажа и ей не станет плохо. Спор Джейн выиграла.

По этой же причине она никогда не страдала морской болезнью и дальние походы на яхте переносила лучше, чем многие друзья Хемингуэя. Джейн никогда не отказывала себе в доброй порции ликера, и это приводило Хемингуэя в полный восторг. (Смелых женщин он не боялся - только добропорядочных. А среди добропорядочных - особенно тех, у кого в юности была мечта - петь на сцене "Метрополитен-опера".) Эрнест и Джейн (обычно после изрядного количества дайкири) развлекались гонками по бездорожью на ее маленьком спортивном автомобиле. Это была игра: кто первый вскрикнет "Осторожно!" или "Тормози!", тот и проиграл.


Карлос Гуттиерес и Джейн Менсон на борту "Аниты", 1933 г.

Этот азартный роман, как всегда, происходил на глазах у очередной жены Хемингуэя. (Слава Богу, Папа хоть не заставил ее проявлять широту взглядов и дружить со своей любовницей.) А друзья, которые тоже по традиции были вовлечены в любовные передряги Хэма, замечали, что между ним и Джейн очень много общего. И в нем, и в ней жили два взаимоисключающих начала - к самоутверждению и к саморазрушению. Но если в ее судьбе оба эти начала полностью погасили друг друга (Джейн скончалась только в 1980 году, ничего не создав, но и не разрушив), то Хемингуэй довел их до логического завершения.

Третья жена Хемингуэя, ради которой он все же оставил Полин, была военной журналисткой. Марту Гельхорн, как и его самого, влекло в самое пекло испанской войны. Она, как и он, писала о ходе военных действий, ненавидела фашизм и людей, которые его боятся. Она, как и он, сутками карабкалась пешком по скалистым склонам испанских гор, на грузовиках пробиралась по только что проложенной фронтовой дороге и не жаловалась, когда было нечего есть. Спали они в кузове того же грузовика, прикрывшись солдатскими одеялами.

Martha Gellhorn and Ernest Hemingway with unidentified Chinese military officers, Chungking, China, 1941.

Марта не роптала, и Эрнест понял, что в своих романах описывал именно такую женщину. В качестве свадебного подарка он преподнес ей дом на Кубе. Он надеялся, что скоро ей надоест лазить по горам и спать в грузовиках.

Однако Марта оказалась еще большей искательницей приключений, чем Папа. Проведя пару месяцев в новом доме, она постаралась получить очередное журналистское задание и отправилась в Гонконг, где назревали очередные политические неприятности и летали японские бомбардировщики... Скрепя сердце Хэм поехал за ней, начиная понимать, что семейная жизнь с Мартой может оказаться куда более опасной авантюрой, чем война.


Эрнест Хемингуэй и Марта Гелхорн во время гражданской войны в Испании. Точная дата снимка неизвестна. 1937-1938 г.

К тому же она не знала жалости не только к себе (что, с его точки зрения, было очень здорово), но и к нему - что было непростительно. Однажды в Лондоне, перебрав за ужином спиртного, Хэм с друзьями попал в автомобильную катастрофу и угодил в госпиталь с травмой головы. Когда Марта его увидела, то неожиданно начала смеяться. Ей показалось, что это очень забавно: неуязвимый Папа с забинтованной головой, а из бинтов пробивается всклокоченная борода... Эрнест страшно обиделся. Женщины в его романах переживали за раненых мужчин, а не хохотали как ненормальные. К тому же единственный вид иронии, который Папа не выносил, - это когда смеялись над ним. Когда кто-то пытался сделать его объектом своей шутки, он просто свирепел.

Там же, в Лондоне, едва оправившись от травмы, Хэм сделал предложение своей последней жене, Мэри Уэлш. Она тоже была хороша собой, тоже была журналисткой и, похоже, тоже не особенно боялась тараканов, мышей и бомбежек. На восьмой день знакомства он ей сказал: "Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Я хочу стать твоим мужем".


Эрнест и Мэри Хемингуэй на борту лайнера по пути во Францию. Июнь 1953

Она любила Хемингуэя, его вообще любили женщины. Они очень скоро понимали, что, несмотря на трубку, густую бороду и рубленые фразы, о нем можно заботиться как о ребенке, и - более того - именно этой заботы он и ждет. Сам Папа не мог всерьез заботиться о ком бы то ни было, кроме своих литературных героев, и выбирал себе именно таких женщин: самостоятельных, сильных и смелых, не ждущих помощи, но способных защищать. Ни одна из его жен не была слабым и нежным существом, грезящим о ванне с шампанским. И ни одна не была добропорядочной в том смысле, который вкладывали в это слово жители его родной деревни Оук-Парк.

... Так почему же он все-таки покончил с собой?

Хэм был не очень стар, но очень болен. Давление скакало, старые раны и шрамы, полученные в войнах и авариях, все чаще напоминали о себе. Многочисленные травмы головы сказались на зрении. Теперь он мог читать только первые десять минут, потом буквы расползались иероглифами, картинами художников, так любимыми им когда-то. Но хуже было то, что и писать он больше не мог. Даже надиктовывать свои тексты не получалось - не только буквы, но даже слова и мысли растекались, превращались в кашу, а кашу из слов он терпеть не мог: всю жизнь Хемингуэй положил на то, чтобы его слова были твердыми, а фразы - чеканными...


И ему стало страшно.

Страх, загоняемый внутрь в течение долгих лет, расцвел манией преследования - Хэм начал бояться каких-то агентов ФБР, или марсиан, или финансового краха. Мэри Уэлш не могла понять, чего он боится больше, врач честно поставил диагноз, и диагноз этот тоже был страшным; паранойя. Папе, конечно, сказали, что во всем виновато давление...

Однажды Мэри застала его за скверным занятием: сидя в своем кабинете, Хэм сосредоточенно вставлял в ружье два патрона. "Это недостойно, - сказала она ему спокойно. - Ты всю жизнь был мужественным человеком!" (Она сознательно не сказала "старался быть".) Потом Мэри вызвала доктора. Они осторожно отобрали у Папы ружье и решили снова положить его в Мэйо, клинику нервных расстройств. Конечно, под псевдонимом, конечно, с соблюдением конспирации и всех мер предосторожности, конечно, туда никогда не доберутся вездесущие агенты ФБР... конечно, там лечат кровяное давление.

Хемингуэй вроде бы согласился лечь в больницу. Сказал, что сам соберет все необходимое, и направился в комнату, где стояли его ружья. Его опять остановили, опять отобрали патроны, опять объяснили, что настоящие мужчины так себя не ведут.

Хемингуэй в своем доме на Кубе. Последняя фотография.

Он застрелился 2 июля 1961 года в возрасте 62 лет и не оставил никакой записки.

...Когда-то очень давно, вскоре после гибели отца и задолго до его собственной смерти, мать вдруг прислала ему посылку. В ней был шоколадный торт, ее собственные картины и - ружье, из которого застрелился отец. Зачем она это сделала, никто так и не смог понять, а потом об этом и вовсе забыли.

Лестер Хемингуэй боготворил старшего брата с самого детства: Эрни был большим, сильным, потом стал известным, потом - знаменитым, потом - кумиром Америки. Лестер был младше Эрни на 16 лет и изо всех сил старался брать с него пример. Он тоже увлекся боксом, заставил себя полюбить охоту, рыбалку, журналистику и даже войну. Лестер, пожалуй, оставался единственным родственником, кто мог приезжать к Эрнесту в гости, слушать истории и пить вино...

В 44-м в Лондоне, когда он служил в киногруппе военной хроники армии США, Лестер встретился с Эрни и его новой пассией, Мэри Уэлш. Мэри ему понравилась. Впрочем, Лестеру нравились решительно все женщины брата, решительно все его поступки и абсолютно все его романы, рассказы и повести. О своих собственных романах он, к сожалению, этого сказать не мог. Самым значительным из того, что создал Лестер, стали, бесспорно, воспоминания "Мой брат, Эрнест Хемингуэй", изданные в 1962 году, через год после самоубийства Эрни. Эти мемуары долгое время служили главным источником для биографов, и Лестер охотно отвечал на их вопросы - было видно, что он подражает старшему брату даже после его смерти.

Когда в 1982 году Лестер Хемингуэй покончил жизнь самоубийством (он тоже застрелился), американская пресса заметила, что, видимо, в этой семье суицид становится устойчивой привычкой. И не ошиблась...

Через четырнадцать лет погибла Марго Хемингуэй... С родителями своими она давно не общалась, с обоими мужьями развелась, а детей, готовых оплакать ее бестолковую жизнь, у нее не было. Подруга, обеспокоенная тем, что Марго не отвечает на телефонные звонки, забралась по приставной лестнице в окно и увидела на кровати тело, уже настолько разложившееся, что для окончательной идентификации пришлось обращаться к записям дантистов. А потом в комнате Марго нашли пустую упаковку от сильнодействующего снотворного. Газеты отделались констатацией факта: не слишком знаменитая актриса, не слишком удачливая фотомодель, не слишком добропорядочная женщина средних лет, питавшая слишком очевидную слабость к алкоголю, умерла. Возможно, из-за передозировки. Но возможно, и нет.

Марго Хемингуэй подавала надежды, и перспективы у нее были блестящие. Даже детство ее было не обойдено вниманием: отчасти из-за того, что она была внучкой кумира нации, отчасти - из-за способности ездить на велосипеде без рук. "Марго - единственный известный нам ребенок, - писала местная газета, - умеющий кататься на двухколесном велосипеде, положив ноги на руль и держа в одной руке мороженое, а другой помахивая всем прохожим". Она рыбачила, лазила по горам и была очень похожа на дедушку... Только в отличие от него любила теннис. В 16 лет Марго бросила школу и перебивалась самыми разнообразными, иногда весьма экзотическими заработками, а потом отправилась в Нью-Йорк и стала моделью. Это потребовало диеты и интенсивных тренировок, но усилия были вознаграждены: фото на обложках "Вог" и "Тайм", где про нее написали, что она - "золотая девушка". В 20 лет Марго стала самой высокооплачиваемой моделью и получила $ 1 млн. за рекламу нового аромата от "Фаберже". Позже она признавалась: "Я ненавидела эту вонь, но мое лицо стало одним из самых узнаваемых в Америке".

Продюсер Дино де Лаурентис решил сделать из нее звезду и дал Марго главную роль в фильме "Губная помада". Фильм с треском провалился, а ее игру оценили от "ужасно" до "ужаснее некуда". Не помогло и то, что роль младшей сестры Марго играла ее собственная младшая сестра Мэриел, для которой этот фильм стал удачным началом: уже через 3 года она получила роль возлюбленной Вуди Аллена в фильме "Манхэттен". А Марго начала сильно пить, ее брак распался, развод был оформлен только в 78-м, но к тому времени она сбежала с французским режиссером Бернаром Фуше. В 80-м они поженились, жили в Париже, и Марго еще раз появилась на обложках модных журналов.

Она изо всех сил защищала своего деда и охраняла его память. Рассказывают, что как-то Марго избила Франсуазу Саган, когда та неосторожно назвала Хемингуэя "третьеразрядным писателем". Придя в себя на полу после страшного удара, Саган изменила свое мнение и произнесла: "Ваш дедушка был великим писателем". Еще Фуше хотел снять документальный фильм о Хемингуэе, в котором Марго должна была бы, путешествуя по Европе и Америке, интервьюировать всех, кто знал писателя. Но их брак был уже на грани краха, и этот проект так и не реализовался.

Потом Марго увлеклась буддизмом и магией американских индейцев, предалась одинокому пьянству, прибавила в весе 24 кило и к 88-му году выглядела абсолютной развалиной.

Осенью 90-го ее доставили в клинику Бетти Форд с нервным расстройством на почве алкоголизма. Пройдя курс лечения с применением сильнейших психотропных средств, она выписалась. Однако через несколько месяцев к списку ее болезней - алкоголизм и эпилепсия - добавилась булимия, когда человек может есть сколько угодно и не чувствует, что сыт.

Лет за десять до гибели она единственный раз в жизни съездила на корриду, специально выбрав Памплону, где любовался этим зрелищем Эрнест Хемингуэй. И пришла в ужас. Умирающий бык метался по арене, из его ноздрей хлестала кровь. "Мне казалось, все это происходит со мной", - сказала тогда Марго, впервые разойдясь во вкусах с дедом.

Она не любила крови и выбрала свой, более аккуратный способ свести счеты с жизнью. Но осталась верна этой мрачной и странной "привычке" Хемингуэев. Ведь привычки - это наука уже доказала - наследуются каждым новым поколением, как цвет волос или глаз. И далекий правнук, сам того не ведая, прикрывает ладонью глаза от солнца или прикуривает сигарету, точь-в-точь как сотню лет назад это делал его прадед. И почесывает кончик носа мизинцем, и в волнении быстро ходит из угла в угол. И одним махом решает все проблемы, когда начинает казаться, что выхода уже нет.

Еще отец научил его свистеть, когда больно. Однажды он бежал за молоком на соседнюю ферму - у него была обязанность по утрам приносить домой молоко, споткнулся и упал. И проткнул горло палочкой, которую держал в руке. Из горла хлынула кровь, перепуганный и перепачканный, в слезах и крови, мальчик кое-как добрался до дома. Хорошо, что папа был врачом. Он остановил кровотечение и сказал сыну: "Не реви!" - "Но ведь больно!" - "Все равно не реви!" - "А что же мне делать?!" - "Свисти, - сказал папа. - Просто свисти. Когда тебе так больно, что ты не можешь сдержать слезы, начни свистеть и они закатятся обратно". Горло потом еще долго болело. Эрни потом еще много свистел. Он, кстати, тогда обратил внимание: иногда папа с мамой закрываются в комнате и о чем-то спорят. О чем - разобрать невозможно. Говорит в основном мама. Или так только кажется, потому что у нее хорошо поставленный голос. А папа на следующий день вообще почти не разговаривает, только насвистывает что-то себе под нос.

Когда Эрнесту исполнилось 12, дед подарил ему первое ружье - однозарядное, 20-го калибра. Эрни был счастлив: свое ружье! Настоящее!.. До третьего акта было еще очень далеко, и дед Эрнеста Хемингуэя, конечно же, никогда не читал русского писателя Чехова. Просто он был старым воякой и считал, что у настоящего мужчины обязательно должно быть собственное ружье.

Наверное, тогда Эрни и решил, что станет настоящим мужчиной. Будет охотиться и ловить рыбу, как папа. Но никому и ни за что не даст себя подчинить. Не как папа.


Юный рыболов. Эрнест Хемингуэй, 1904 г.

Старшая сестра Эрни, Марселина Хемингуэй Санфорд, и его младший брат, Лестер Хемингуэй, в своих воспоминаниях отмечают: в детстве отец и Эрни были очень дружны. Однако это не помешало Эрнесту потом повести себя так, что отец и мать выступили против него единым фронтом. Например, родители были единодушны в том, что по окончании школы Эрни следует поступить в какой-нибудь приличный университет и овладеть какой-нибудь приличной профессией. Потом они решили, что один из его проступков не подлежит прощению, и в буквальном смысле выгнали его из дому. (Эрнесту тогда исполнился 21 год, и проступок заключался в отказе помогать матери по хозяйству.) И наконец, когда он прислал родителям из Парижа свою первую долгожданную книжку рассказов, дома разразился настоящий скандал - правда, без непосредственного участия главного действующего лица, то есть самого


Хемингуэй с сестрой Марсалиной и друзьями, 1920

Эрнеста. Его сестра Марселина вспоминала, что, ознакомившись с творчеством будущего нобелевского лауреата, родители повели себя так, как будто им в дом подбросили дохлую кошку: папа ходил угрюмый, а мама рыдала, то и дело воздевая руки к потолку и вопрошая Господа, за какие такие ее грехи сын стал столь отвратительным человеком?.. Господь, судя по всему, ясного ответа не давал. Тогда отец взял все шесть экземпляров книжки, тщательно упаковал и отправил в Париж на адрес издательства. После чего в письменном виде сообщил Эрнесту, что не желает видеть в своем доме ни подобной мерзости, ни его самого. А все дело в том, что, описывая события минувшей войны и свою первую любовь, Эрнест позволил героям разговаривать не на литературном языке, а употреблять слова и выражения, которые им казались более уместными.


Агнеса фон Куровски и Эрнест Хемингуэй. Милан, 1918 г.

Особую ярость отца вызвал тот факт, что главный герой его сына оказался болен гонореей. Он так и написал Эрнесту: "Мне казалось, что всем своим воспитанием я давал тебе понять, что порядочные люди нигде не обсуждают свои венерические болезни, кроме как в кабинете врача. Видимо, я заблуждался, и заблуждался жестоко..."

С тех пор Эрнест перестал ставить родителей в известность о своих литературных успехах. Более того, он в течение нескольких лет вообще не писал домой. Жил в Париже, ездил на корриду в Памплону, на сафари в Африку, на войну в Мадрид... женился, разводился, заводил детей, снова разводился и снова женился, и с каждым годом писал все лучше и лучше. Потом отрастил бороду, стал знаменит и всей своей жизнью как будто доказывал отцу, что настоящие мужчины не проводят всю жизнь в Оук-Парке под недремлющим оком жены с хорошим контральто.

А отец старел и охотился уже не так часто и не так хорошо. Творчество старшего сына его по-прежнему не радовало. Роман "И восходит солнце" он прочитал, с трудом преодолевая брезгливость, и иначе как "эта книга" его не называл. Ему было чуть больше пятидесяти, однако Кларенс уже чувствовал себя древним старцем. Его мучили диабет и финансовые проблемы. Мучила мысль, что жизнь прошла, а он хотя и стал очень уважаемым в Оук-Парке врачом, но так и не узнал секретов индейской народной медицины. Жена, в которой уже невозможно было распознать несостоявшуюся звезду сцены, вдруг начала проявлять заботу и настойчиво советовать ему наконец заняться своим здоровьем: "Милый, у тебя же грудная жаба! Милый, ты обязан лечь в постель!" Он отмахивался и не говорил ей, что грудная жаба - пустяки по сравнению с теми болями в ногах, которые он испытывает в последнее время. Как врач, Кларенс не мог не знать причины этих болей: диабет давал осложнение - гангрену ступней, а гангрена неизлечима.

Родных Кларенс избавил от этих медицинских подробностей, но стал раздражительным и угрюмым. Надолго запирался у себя в кабинете и держал на замке ящики своего письменного стола. И по непонятной причине отказывался брать внуков с собой в автомобиль (они только потом поняли: дед не хотел рисковать детьми - боялся, что в какой-то момент боль станет нестерпимой и он выпустит руль). Жена обижалась, сердилась, волновалась, писала письма дочери: "Хорошо бы ты снова приехала погостить к нам и привезла с собой дорогую крошку Кэрол. Папа так любит ее. Может, увидев внучку, он приободрится..."

В один из дней - это было самое начало декабря, но уже начинало пахнуть Рождеством, мандаринами и гусями - Кларенс Хемингуэй вернулся домой после обхода своих пациентов чуть раньше обычного и был чуть бледнее, чем всегда (впрочем, на это обратили внимание уже постфактум). Снял шляпу и пальто, поинтересовался здоровьем младшего сына Лестера, который валялся с простудой. Жена ответила, что ему уже лучше. "Хорошо, - сказал Кларенс, - тогда я прилягу до обеда".

Он поднялся в свой кабинет. Грейс обратила внимание, что он как-то особенно тяжело опирается на перила лестницы, и подумала: все-таки нужно заставить его отдохнуть... Она даже не поняла сразу, что за грохот раздался наверху, в кабинете...

О том, что отец застрелился, Эрнест узнал в поезде: он ехал с пятилетним сыном Джоном из Нью-Йорка в Ки-Уэст, когда ему принесли телеграмму; "Папа покончил с собой. Срочно приезжай..." Он сказал Джону, что дедушка тяжело заболел, перепоручил его темнокожему проводнику и пересел на поезд, идущий в Чикаго.

Похороны были пышными. Газета "Оук-Ливс" поместила некролог, в котором говорилось, что Кларенс Хемингуэй в течение многих лет облегчал страдания сотням людей.

А Эрнест Хемингуэй, идя за гробом и поддерживая мать, думал, что отец не смог облегчить страдания себе самому, или, точнее сказать, выбрать такую судьбу, в которой эти страдания не присутствовали бы. Он не так уж часто беседовал об этом с друзьями и никогда не говорил на эту тему с журналистами, которые брали у него интервью. И лишь однажды в кругу близких друзей Эрнест не выдержал: "Возможно, он струсил... Был болен... были долги... И в очередной раз испугался матери - этой стерве всегда надо было всеми командовать, все делать по-своему!" - и, словно спохватившись, тут же перевел разговор на другую тему. Хотя вообще о самоубийстве рассуждать он любил и, как правило, высказывался в этом смысле резко отрицательно, как будто все еще продолжал доказывать отцу его неправоту. Только 20 лет спустя, готовя к выходу очередное переиздание романа "Прощай, оружие!", Хемингуэй написал в предисловии: "Мне всегда казалось, что отец поторопился, но, возможно, больше терпеть он не мог. Я очень любил отца и потому не хочу высказывать никаких суждений".

...После того как это произошло, Эрнест продолжал жить, как и жил - то есть бодро и весело. Написал про корриду, про охоту на львов, про испанскую войну. Попал в пять аварий и семь катастроф, часто оставаясь в живых лишь по чистой случайности. Всем женщинам и детям давал ласковые прозвища: старший сын был Бемби, средний - Мексиканский Мышонок, младший - то ли Крокодильчик, то ли Ирландский Еврейчик (при чем тут ирландский еврейчик, никто так и не понял). Последнюю, четвертую жену в первый же вечер знакомства попросил разрешения называть Огурчиком. Она не возражала. Самого Хемингуэя все звали Папа - коротко, ясно и почтительно.

Отношения с женщинами у Папы развивались по удивительно схожему сценарию: он редко заводил интрижки, но часто влюблялся всерьез, а влюбляясь всерьез, считал своим долгом жениться. При этом наличие предыдущей жены смутило его только в первый раз, когда он разводился с Хедли и женился на Полин Пфайфер. Хемингуэй действительно переживал, чувствовал себя виноватым перед Шустрым Котиком (такое прозвище было у Хедли) и малышом Бемби. Мучился, даже думал о самоубийстве (впрочем, ему тогда было всего 20 с небольшим и отец его еще не покончил с собой, так что эти размышления можно смело отнести к болезням роста).

Источник: oppps.ru
{{ rating.votes_against }} {{ rating.rating }} {{ rating.votes_for }}

Комментировать

осталось 1800 символов
Свернуть комментарии

Все комментарии (18)

Марис Гаркушин

комментирует материал 01.06.2016 #

Читал его прекрасный рассказ о трудностях жизни рыбаков " Старик и море " .

no avatar
Баттерфляй уе

отвечает Марис Гаркушин на комментарий 02.06.2016 #

Там еще о человечности и ненужности в старости.

no avatar
Марис Гаркушин

отвечает Баттерфляй уе на комментарий 02.06.2016 #

Да , верно !

no avatar
Баттерфляй уе

комментирует материал 02.06.2016 #

Читала у него, думаю, всё, что переведено. Понравился. Показалось во многих произведениях, что больше для женщин. Джек Лондон круче, он больше для конкретных мужчин.))

no avatar
Gennadij Moshchenko

комментирует материал 02.06.2016 #

Как я его понимаю? Как среднее звено между Ремарком и Джеком Лондоном!:)))

no avatar
Баттерфляй уе

отвечает Gennadij Moshchenko на комментарий 02.06.2016 #

А с Ремарком в чем сходство Вы увидели?

no avatar
Gennadij Moshchenko

отвечает Баттерфляй уе на комментарий 03.06.2016 #

В том что он по настоящему мужественен, но по другому. Он из тех мужчин, которым не надо надувать зоб и изображать из себя героя. Они любую работу делают как необходимость оставаясь при том внутренне очень мягкими людьми Такие как Хименгуэй просто стараются кому то что то доказать(понты гоняют в своём роде) а потом пишут такие книги как Прощай оружие. Толстой кстати относится к подобному типу людей. Джек Лондон он просто мужик...он не воюет, он противостоит природе и в этом мужество его героев. А Ремарк влюбчив, лиричен, отзывчив и война у него это просто грязная работа без всякого геройства! :))) Вот как то так!:)))

no avatar
Баттерфляй уе

отвечает Gennadij Moshchenko на комментарий 05.06.2016 #

Мне Ремарк не показался лиричным. У него борьба за выживаемость по мимо войны. На большинство производит впечатление "Три товарища", "Триумфальная арка". Мне, конечно, понравились эти вещи. Но меня поразил цикл про нацистскую Германию, когда евреи фактически жили на границе, потом Лиссабон. Ремарк сумел избежать второй мировой, как и его герой.
У Хемингуея мне показалось много бравады. Мне жаль его первую жену и детей. О войне у него очень мало. ))
Ремарк, конечно, был плодотворнее.

no avatar
Gennadij Moshchenko

отвечает Баттерфляй уе на комментарий 06.06.2016 #

Вот именно, он лиричнее и органичнее. ОН не пытается играть героя. А Хэми именно это и делал. Толстой тоже подобного типа. Такие обычно лезут воевать, создают условия для подобных ощущений, а потом "прощай оружие" У Ремарка этого нет. Война у него рутинная грязная работа, где не геройствуют по глупому, но где ценят настоящую дружбу мужскую и настоящую любовь!:))) Именно это в нём я очень ценю. Хэм он повествовательно пишет, а Ремарк много художественного в описание событий превносит. А это очень ценно как для меня...красочное сочное слово!:)))

no avatar
Баттерфляй уе

отвечает Gennadij Moshchenko на комментарий 06.06.2016 #

Ремарк больше про евреев писал. Только евреи у нас самые талантливые и гонимые - это его подача. Нет у Ремарка про войну. Эта тема везде сквозит. Но писал очень хорошо.))
"Фиеста" у Хэмингуэя очень художественна.

no avatar
Gennadij Moshchenko

отвечает Баттерфляй уе на комментарий 06.06.2016 #

У Ремарка нет про войну? А "На Западном фронте без перемен"? НЕ зннаю где он там о евреях писал, но правильную егу фамилию читай сзаду наперёд. Ремарк это псевдоним!:)) О Хэмингуэйе я пишу о тот что он простенько пишет. Нет коллоратуры слова. Но это конечно на любителя!:))

no avatar
Баттерфляй уе

отвечает Gennadij Moshchenko на комментарий 06.06.2016 #

Ну вот и вычислили друг друга. У нас Ремарк в полном собрании сочинений. "На западном фронте..." я не стала читать.)) Все остальное практически про евреев, гонения, житье между гос-ми. Бедные и несчастные, а русские ловкие.)) Там цикл посмторите от "Ночь в Лиссабое". У меня это в тонких переплетах, еще совдеповский вариант, в отличие от других.
Даже в Триумфальной арке главный герой еврей, который делает все сложные операции за бестолкового немца, довольствуясь тем, что может просто жить.

no avatar
Gennadij Moshchenko

отвечает Баттерфляй уе на комментарий 06.06.2016 #

Ну видишь...не стала. А чего? Как раз про войну. То что его герои являются евреями это одно. Тогда сильные гонения они испытывали. Время то перед началом Второй Мировой. Он и сам еврей...но разве так уж это важно в его творчестве.? Странно бы было если бы он писал о русских. Хотя есть у него и русские персонажи в Триумфальной Арке и в Тени в Раю!:))) "Ночь в Лиссабоне мне мало запомнилась. НО есть...Попробую найти и прочитать!:))

no avatar
Лариса Зарипова

комментирует материал 02.06.2016 #

С тех пор Эрнест перестал ставить родителей в известность о своих литературных успехах. Более того, он в течение нескольких лет вообще не писал домой. Жил в Париже, ездил на корриду в Памплону, на сафари в Африку, на войну в Мадрид... женился, разводился, заводил детей, снова разводился и снова женился, и с каждым годом писал все лучше и лучше. Потом отрастил бороду, стал знаменит и всей своей жизнью как будто доказывал отцу, что настоящие мужчины не проводят всю жизнь в Оук-Парке под недремлющим оком жены с хорошим контральто.

Одно слово - Хэмингуэй !!!
------------
Спасибо Витя ! Прочла с интересом.

no avatar
Алла Мироненко

комментирует материал 02.06.2016 #

С интересом прочитала. Судьба у него была похожей с судьбой его современников и в то же время отличалась от них уже тем, что талантливый человек имеет и необычную Судьбу.

no avatar
Александр Константинов

комментирует материал 02.06.2016 #

Больная психика, каковые причины ей не предшествовали бы (чаще всего отягощённая наследственность в купе с социальными обстоятельствами и материальными факторами), это всегда генная мутация сознания в качестве страха смерти и индивидуальной защитной реакции организма : склонности к высокому творчеству; бравада и тяга к риску; алкоголизм и наркомания, - всё в итоге подталкивает личность к единому исходу, к самоубийству. Начинается с отягощённой наследственности, а заканчивается полным разочарованием жизни...

no avatar
×
Заявите о себе всем пользователям Макспарка!

Заказав эту услугу, Вас смогут все увидеть в блоке "Макспаркеры рекомендуют" - тем самым Вы быстро найдете новых друзей, единомышленников, читателей, партнеров.

Оплата данного размещения производится при помощи Ставок. Каждая купленная ставка позволяет на 1 час разместить рекламу в специальном блоке в правой колонке. В блок попадают три объявления с наибольшим количеством неизрасходованных ставок. По истечении периода в 1 час показа объявления, у него списывается 1 ставка.

Сейчас для мгновенного попадания в этот блок нужно купить 1 ставку.

Цена 10.00 MP
Цена 40.00 MP
Цена 70.00 MP
Цена 120.00 MP
Оплата

К оплате 10.00 MP. У вас на счете 0 MP. Пополнить счет

Войти как пользователь
email
{{ err }}
Password
{{ err }}
captcha
{{ err }}
Обычная pегистрация

Зарегистрированы в Newsland или Maxpark? Войти

email
{{ errors.email_error }}
password
{{ errors.password_error }}
password
{{ errors.confirm_password_error }}
{{ errors.first_name_error }}
{{ errors.last_name_error }}
{{ errors.sex_error }}
{{ errors.birth_date_error }}
{{ errors.agree_to_terms_error }}
Восстановление пароля
email
{{ errors.email }}
Восстановление пароля
Выбор аккаунта

Указанные регистрационные данные повторяются на сайтах Newsland.com и Maxpark.com

Перейти на мобильную версию newsland