Войти в аккаунт
Хотите наслаждаться полной версией, а также получить неограниченный доступ ко всем материалам?

Военная история

Сообщество 5497 участников
Заявка на добавление в друзья

"Москва не сразу расстроилась..."

"Москва не сразу расстроилась..."
http://www.mk.ru/social/article/2010/06/21/511223-moskva-ne-srazu-rasstroilas.html


В начале войны москвичи не желали отказываться от мирной жизни, а некоторые даже открыто РАДОВАЛИСЬ(!) нападению Германии...

Воскресенье 22 июня 1941 г. для жителей столицы обещало быть погожим и приятным во всех отношениях. Да и несколько первых недель Великой Отечественной прошли для москвичей в каком-то странном смешении военной страды и привычного мирного быта. Об этом вспоминают свидетели — те, кто был в Москве 22 июня 1941 года. В их числе и ныне живущая героиня знаменитой фотографии “Первый день войны”, которую отыскал “МК”. Еще загодя горожанам предлагали провести выходной не только интересно, но с пользой. В том числе и для здоровья. “Московский комсомолец” напечатал накануне, 21 июня 1941 г., объявление: “Культмассовая комиссия Фрунзенского РК ВЛКСМ организует по воскресеньям массовые вылазки за город. (…) Многие уже ждут солнечного утра 22 июня, а для тех, кто не знает, сообщаем: в 9 утра у райкома, как всегда, в любую погоду. Захватите 3—4 рубля и пару бутербродов, а затем — поехали! В лес, к реке, к солнцу!” Можно предположить, что в том турпоходе по случаю хорошей погоды приняло участие немало любителей активного отдыха, и эти туристы оказались одними из самых последних, кто услышал страшную новость о начавшейся войне.

 
На известном фото Валентина Николаевна Смирнова — третья справа в первом ряду.
 “Не паникуйте. Это провокация!”


Практически полдня о нападении фашистов на СССР простые граждане ничего не знали. Публикации в газетах, сверстанных еще в субботу, сообщали о текущих, сугубо мирных делах.


Открыв утром 22-го свежий выпуск “Московского комсомольца”, москвичи могли узнать, например, о том, что в Киевском райкоме комсомола прошло совещание пионервожатых, посвященное сбору металлолома; на ВСХВ состоялась встреча делегаций марийских и чувашских колхозников; Тушинская чулочная фабрика до 1 июля успеет выпустить 109 200 пар чулок сверх полугодового плана… А на первой полосе столичной молодежки читателей информировали о проведении через месяц, 20 июля, крупного спортивного мероприятия: в Белокаменной пройдет Всесоюзный день физкультурника, и на Красной площади должны состояться большой парад физкультурников и футбольный матч. Впрочем, военная тематика в номере от 22 июня 1941 г. все-таки присутствовала. “МК” опубликовал очередные вести с фронтов Второй мировой. В сводке германского командования, переданной из Берлина 21-го числа, сообщалось о потоплении немецкой подлодкой в Северном море английского вспомогательного крейсера, о бомбардировке англичанами населенных пунктов в Северной Германии.


По радио тоже шли трансляции в полном соответствии с программой передач, которая была составлена заранее. О том, что в действительности творилось в это время на “эфирной кухне”, корреспонденту “МК” довелось узнать несколько лет назад от известного историка радио, профессора Александра Шереля:


— Наш знаменитый диктор Юрий Левитан рассказывал мне, какая глупейшая ситуация сложилась тем трагическим утром 22 июня. В Радиокомитет названивали корреспонденты из Киева, Минска, Прибалтики: “Война началась!” Но из Москвы им в ответ: “Не может быть никакой войны!” “Да нас уже бомбят немцы! Вот послушайте — взрывы же слышны в телефонной трубке!” — “Не паникуйте. Это провокация!..” Потом председатель Радиокомитета все-таки распорядился, чтобы на всякий случай вызвали на работу Левитана. А через некоторое время у здания Радиокомитета затормозила машина с фельдъегерем из Кремля — он доставил огромный пакет, весь в сургучных печатях. Но когда местное начальство его вскрыло, внутри оказалась узенькая бумажка всего с двумя строчками, которые следовало передать в эфир: в 12 часов дня будет транслироваться важное правительственное сообщение…


Лишь в полдень, из выступления по радио наркома иностранных дел Молотова, граждане услышали о начавшейся войне с Германией. Никто еще не догадывался тогда, каким горем и лишениями обернется для Страны Советов и ее столицы эта многолетняя военная страда…


— Некоторые — и таких было, поверьте, немало, не только мальчишки, но и взрослые, — даже радовались, — вспоминал один из московских старожилов, Степан Махотко. — Мол, вот, наконец-то мы сможем этому проклятому Гитлеру и его генералам набить морду! Сейчас наша непобедимая Красная Армия покажет фашистам свою мощь — и, как говорится, “малой кровью, на чужой территории” освободит германский пролетариат от гнета нацистов!.. Порой среди людей, столпившихся возле уличных репродукторов, даже возникали споры и перебранки: за и против войны. И все-таки большинство было подавлено услышанной информацией… А еще, помнится, все в тот день недоумевали, почему по радио с обращением к населению выступил Молотов, а не сам Сталин. Среди горожан ходили слухи: любимый вождь будет говорить со своим народом по радио чуть позднее — в 4 часа... в 6 часов... в 8 вечера… Но время это приходило, а Иосифа Виссарионовича в радиоэфире по-прежнему не было.


“Вот так я попала в историю…”


Классикой “летописи Великой Отечественной” стала фотография “Первый день войны”, сделанная известным фотокорреспондентом Евгением Халдеем: москвичи возле уличного репродуктора слушают выступление Молотова. Автору этих строк довелось однажды получить письмо от одного из персонажей знаменитого снимка.


“Было это 22 июня 1941 года, — написала москвичка Валентина Смирнова. — Утром я вышла из дома по Большому Власьевскому переулку и направилась за покупками… Не спеша дошла до Арбатской площади, затем по Воздвиженке до Военторга. Там ничего не купила и решила идти в ГУМ. Настроение было тревожное, по радио объявили о предстоящем правительственном сообщении. Люди на улицах собирались группами и чего-то ждали. У одного из репродукторов, установленных на Никольской (ее переименовали в улицу 25-го Октября), остановилась и я. И вдруг услышала, как Молотов произнес: война!.. Уже значительно позднее, в 1960-е, однажды увидела в газете фото Е.Халдея “Первый день войны” и узнала себя (в первом ряду справа налево — третья). Вот так я попала в историю страшной войны…”


Корреспонденты “МК” навестили Валентину Николаевну, которая буквально на днях отметила свое 91-летие, и услышали от нее более подробный рассказ:


— Я ведь тогда буквально на несколько дней вернулась в Москву из Выборга, куда уехала вслед с супругом, которого в начале 41-го мобилизовали в армию. В столице жила у родителей мужа и именно оттуда, из квартиры в Большом Власьевском, отправилась утром по магазинам, приобрести кое-что из вещей… Конечно, узнав страшную весть о нападении фашистов на СССР, я больше ни о каких покупках уже не думала, а вернулась поскорее домой и через день или два уехала к полуторагодовалой дочке, жившей вместе с моими родителями в Вышнем Волочке. Хорошо помню, что из Москвы тогда еле-еле удалось выбраться: сразу после объявления о начале войны въезд и выезд из столицы строго ограничили, билеты на поезд можно было получить лишь через коменданта. В Вышнем Волочке работать по моей профессии — учительницей — оказалось негде, поэтому я в конце концов устроилась в эвакогоспиталь. Так всю войну и трудилась там эвакуатором. Победу наш госпиталь встретил, находясь на территории Латвии, под Ригой, и в том же 1945-м я возвратилась в Москву. Работала учительницей литературы в школе вплоть до 1974 г.


О том, что оказалась “увековеченной” на снимке известного фотокорреспондента, я узнала лишь значительно позднее, увидев однажды в одной из московских газет ту самую фотографию. Попыталась встретиться с автором, и это удалось.


Евгений Халдей тогда рассказал, что снимок сделал из окна дома на бывшей Никольской. Вот у меня сохранились его воспоминания: “22-го был воскресный день. К 10 часам меня вызвали на работу в фотохронику ТАСС. Помещалась она тогда на улице 25 Октября, рядом с ГУМом. Ровно в 12 сообщили о выступлении Молотова. И люди стали собираться около нашего здания, где был установлен репродуктор, — ждали правительственного сообщения. Я сделал снимок и не знал еще тогда, что мне придется еще много раз снимать убитых горем людей. Этот снимок я назвал “Первый день войны”…”

Евгений Ананьевич подарил мне на память альбом своих фотографий с дарственной надписью. Потом мы с ним на протяжении нескольких лет обязательно созванивались 22 июня. Я когда звонила, всегда представлялась: “Это Валя из 1941-го”. Это был такой своеобразный пароль…


“Объявляю в Москве угрожаемое положение”


Мирная жизнь не сразу уступила место суровым военным будням. Москва, хоть и оглушенная известием о фашистском вторжении, продолжала еще некоторое время по инерции существовать в своем прежнем “измерении”.


Вечером 22 июня, как обычно, распахнулись двери столичных театров. Вахтанговцы давали уже проанонсированную заранее премьеру спектакля “Маскарад”, на сцене МХАТа показывали “Анну Каренину”, в Театре оперетты — веселую “Двенадцатую ночь”…


Удивительное смешение “войны и мира”, сохранявшееся поначалу в жизни москвичей, хорошо иллюстрируют газетные материалы, опубликованные “Московским комсомольцем” в середине лета 1941-го.

В номере от 24 июня напечатаны тексты важнейших правительственных решений. Указ Президиума ВС СССР “О военном положении”. “О мобилизации военнообязанных”... А еще — “Приказ по местной противовоздушной обороне. В связи с угрозой воздушных нападений на город объявляю в г. Москве и Московской области с 13 часов 22 июня 1941 г. угрожаемое положение. В первую очередь выполнить следующие меры: а) полностью затемнить жилые здания, учреждения, заводы…; б) выключить все световые рекламы, внутридворовое освещение; в) привести в готовность бомбоубежища и газоубежища для населения г. Москвы… Начальник МПВО комбриг С.Фролов”. И тут же: “Мосгороно объявляет прием на двухгодичные музыкально-педагогические курсы по подготовке учителей пения и музыки для начальных и неполных школ Москвы”.


В эти же июньские дни “МК” опубликовал информацию о состоявшейся в Кремле церемонии награждения: “В связи с 20-летием Грузинской ССР М.Калинин вручил ордена и медали группе передовиков из закавказской республики: председателю колхоза “Цители Тушети”, рядовому колхознику, старшему мастеру Тбилисского машиностроительного завода…” А в номере от 28-го числа напечатано объявление о начинающихся в столице гастролях Свердловского театра музыкальной комедии (правда, в связи с упомянутым уже приказом о затемнении газета поместила весьма существенное примечание: окончание спектаклей на позднее 20 ч. 30 мин. — то есть добраться до дома граждане успеют засветло).


“Подавляющее большинство преподавателей начальных и средних школ прервало свой летний отпуск и вернулось в Москву. …Многие учителя поступают на курсы медсестер...” (“МК”, 1 июля 1941 г.)

Важнейшая для жителей столицы информация — опубликованный 2 июля “Приказ о местной противовоздушной обороне г. Москвы”: “Для предотвращения ранений от разбитых стекол от действия взрыва во время воздушного налета, приказываю: …Всем жителям г. Москвы наклеить на стекла окон своей квартиры и мест общего пользования в двухдневный срок полоски из материи, целлофана, марли…” (Вот они откуда пошли, знаменитые “кресты” на окнах, которые непременно фигурируют в фильмах про Великую Отечественную!)


4 июля был опубликован Указ Президиума ВС СССР “Об установлении на военное время временной надбавки к подоходному налогу с населения”. Из этой официальной публикации граждане узнали, что отныне придется дополнительно раскошеливаться “на одоление супостата”: подоходный налог им увеличили в полтора-два раза, а что касается тех, кто подлежит призыву в армию, но не мобилизован (то есть получил так называемую “бронь”), то для них теперь подоходный увеличивается на 100 и даже на 200%.


Четырьмя днями позже обнародован еще один “серьезный” указ: “Об ответственности за распространение в военное время ложных слухов, возбуждающих тревогу среди населения”. По приговору военного трибунала паникерам грозило минимум от 2 до 5 лет лагерей.


Любопытно взглянуть и на перечень картин, демонстрировавшихся в те дни в столичных кинотеатрах. Наряду с довоенными художественными фильмами “Чапаев”, “Большая жизнь”, “Боксеры”, “Конек-горбунок”… теперь крутили документальные ленты — “Боевой киносборник”, “Подруги на фронте”, “В тылу врага”, “На боевом посту”… Центральная студия кинохроники в экстренном порядке подготовила обучающие фильмы: “Борьба с зажигательными бомбами”, “Противогаз для детей”, “Противохимическая защита”…


Война — войной, а интерес к спорту у москвичей вовсе не иссяк.


“Спортивная жизнь в Москве не замирает ни на один день. Как и раньше работают стадионы и водные станции, — молодежь играет в футбол, бегает кроссы… Особенно оживленно на стадионах по воскресным дням. Тысячи любителей спорта собираются на трибунах, чтобы посмотреть мастерство лучших физкультурников страны. Характерная деталь: когда в 2 ч. дня радио передает очередное сообщение Советского Информбюро, спортивная жизнь на несколько минут прекращается: зрители и физкультурники слушают вести с фронта, а затем все идет своим чередом”. “3 августа на стадионе ЦДКА в Сокольниках начался розыгрыш первенства Москвы по легкой атлетике... В 4 ч. дня на футбольное поле вышли команды “Спартак” и “Торпедо”. Выиграв со счетом 2:1, “Торпедо” вышло в полуфинал Кубка Москвы…” (“МК”, 6 августа 1941 г.)

Впрочем, ближе к концу лета 1941-го отголоски прежней мирной жизни становятся все менее заметны. Москву и москвичей ждали суровые испытания…
 
Александр Добровольский

Источник: www.mk.ru
Загружается, подождите ...
{{ rating.votes_against }} {{ rating.rating }} {{ rating.votes_for }}

Комментировать

осталось 1800 символов
Свернуть комментарии

Все комментарии (23)

Кусаин Альменов

комментирует материал 22.08.2015 #

Несколько странно одеты люди на фотографии для полдня 22 июня 1941. По воспоминаниям очевидцев было теплая, солнечная погода. Мужчина же на переднем плане в осеннем пальто. Почти все мужчины в тёплых кепках, тёмных шляпах. Молодые женщины в куртках, кофтах, пальто. Одна женщина даже в осеннем берете. На тротуаре лужицы воды, дождя же по воспоминаниям очевидцев в Москве 22 июня не было. Да и на солнечную погоду, которая якобы была 22 июня 1941 года в Москве не похоже.
Наверное это другой день войны, в сентябре, даже скорее всего в октябре месяце.

no avatar
Sizif  Вадим

отвечает Кусаин Альменов на комментарий 22.08.2015 #

Конечно, это мог быть и какой-то другой день - автор снимка мог просто забыть, либо сознательно "погрешить истиной" ради эффектного кадра. Но вот данные о погоде по Москве на июнь 1941 года:
"...июнь 41 начался с холодов: до 10 числа среднесуточная не превышала 10°, 3 июня была +2.6. Затем немного разогрелось, и перед 22 июня был самый теплый период: 20 числа среднесуточная +19.9. 21 - 22-го резко похолодало: 21-го +14.2 (6.8мм осадков), 22-го +13.8 (30 мм осадков). Затем, после относительно теплого 23 числа, стало еще холоднее, Тср была чуть выше 10°. Жара наступила резко в начале июля, со 2 по 17 число Тср лежала в диапазоне от 20 до 25.5 градусов. Дальше шло более-менее нормально, только в конце августа было прохладно (12-14° с 24 по 30 авг.) и было 3 дня довольно дождливых: 13.3, 14.5 и 27.9 мм..."

no avatar
Кусаин Альменов

отвечает Sizif  Вадим на комментарий 22.08.2015 #

Согласно Вашей сводке «21-го +14.2 (6.8мм осадков), 22-го +13.8 (30 мм осадков)» это весьма прохладная погода. Но даже при такой погоде, днём было около +18-20ºС, то пальто и тёплую кепки, тёмные шляпы не одевают.
Но очевидцы в своих воспоминаниях и мемуарах пишут о теплой погоде.
21 июня 1941 по воспоминаниям Кузнецова НГ: «В Москве был жаркий и душный вечер. На небе собирались темные тучи, деревья на улице стояли, не шелохнув листком, в комнате, несмотря на открытые окна, не чувствовалось ни малейшего движения воздуха».
Жуков, когда якобы писал свою знаменитую директиву, сидел в кабинете наркома при открытых окнах и без кителя, так как жара ещё не спала.
Аналогично и Яковлев АС, и Грабин ВГ тоже писали, что погода была ясная, солнечная, «на славу», чего нет на фото. Это какой-то другой день. Автор снимка не мог просто забыть, профессиональные фотографы все свои кадры помнят, а сознательно "погрешил истиной" ради эффектного не кадра, а ради эффектной подписи.

no avatar
Sizif  Вадим

отвечает Кусаин Альменов на комментарий 23.08.2015 #

Не могу ни подтвердить Вашу версию, ни опровергнуть её - меня ни там, ни тогда не было - а доверять или НЕ доверять той информации, которая содержится в Интернете - вопрос скорее Веры, чем Знания, и к какой версии склоняться - личное дело каждого.
:-)))

no avatar
Кусаин Альменов

отвечает Sizif  Вадим на комментарий 23.08.2015 #

Тоже не в Москве 22 июня 41-ого.
Просто, сколько читал в воспоминаниях очевидцев, то все писали о ясной и теплой погоде. Никто не написал, что был пасмурный и прохладный день, такой как на фото у Халдея. Разумеется подпись к фото "Первый день войны" звучит более эффектно, чем "Один из дней войны". Работники СМИ любят для своих работ и материалов эффектное, броское, звонкое, яркое, запоминающее название, чтобы в глаза бросалось. Фотокорреспондент Халдей ЕА, похоже не был исключением. Фотокорреспондент тоже человек и ни что ему не чуждо.

no avatar
Sizif  Вадим

отвечает Кусаин Альменов на комментарий 23.08.2015 #

Разумеется, это так. Тем более случаев такого рода "подтасовок"(т.с. - "для пользы дела") в советских (да и не только советских)СМИ военных лет известно достаточно много.
:-)

no avatar
Кусаин Альменов

отвечает Sizif  Вадим на комментарий 23.08.2015 #

Фотография похоже была опубликована уже много позже после начала войны, в 60-ые годы, Военные годы прошли, более 20 лет назад и пользы для дела вроде нет. Хотя смотря какое дело. Пока видно пользу только для фотокорреспондента. Разумеется все фотографии военных лет уникальны и ценны. Но это фотография, помещенная в статье ставит под сомнение объективность всей статьи. Вызывает недоверие ко всей статье.

no avatar
Sizif  Вадим

отвечает Кусаин Альменов на комментарий 24.08.2015 #

Вопрос "висит в воздухе" - ни доказать, ни опровергнуть . У самого автора не спросишь - он уже давно "за чертой Мира Живых", а согласно воспоминаниям дочери он однозначно указывал:
"– 21 июня 1941 года Халдей работал в Тарханах, – рассказывает дочь фотографа Анна. – К 100-летию со дня смерти Лермонтова снимал литературный кружок: мальчики и девочки читали стихи. Уже вечером он был в Москве, а рано утром в воскресенье ему позвонили и вызвали в редакцию. Задания еще не получил – никому ничего не успели объявить, – но увидел, что народ собирается у громкоговорителя, и бросился на улицу с фотоаппаратом.

Так получился снимок «Первый день войны». На переднем плане – москвичи Анна Трушкина и Олег Бобряев..."
Халдей всегда записывал в книжку имена тех, кого снимал. Спустя годы многих разыскал и сфотографировал..."
-------------------
Тайны кадров главного фотографа войны Евгения Халдея
http://sobesednik.ru/obshchestvo/20150529-tayny-kadrov-glavnogo-fotografa-voyny-evgeniya-haldeya

no avatar
Sizif  Вадим

отвечает Sizif  Вадим на комментарий 24.08.2015 #

А также:
День, расколовший мир. Июнь 1941-го
http://vechorka.ru/gazeta/?b=view&articleID=20648
Из воспоминаний репортера Фотохроники ТАСС Евгения Халдея
«… 22 июня я вернулся в Москву. Было 9 утра. По дороге с вокзала увидел странную картину. У германского посольства стояли машины, в которые немцы втискивали чемоданы и наспех завязанные узлы. Что-то, думаю, произошло. Через час позвонили из Фотохроники ТАСС: срочно приехать с аппаратурой…

Ровно в 12 часов по радио выступил министр иностранных дел В.М. Молотов: война! Буквально через две минуты после начала его выступления я увидел, что на противоположной стороне улицы перед репродуктором собрались люди. Они внимательно, предельно настороженно слушали речь, стараясь не пропустить ни единого слова. Я выбежал из здания и сделал этот снимок. Первый снимок первого дня войны».

no avatar
Sizif  Вадим

отвечает Sizif  Вадим на комментарий 24.08.2015 #

Все они, все мы
http://www.inliberty.ru/blog/1987-Vse-oni-vse-my
Это очень необычная фотография. Почти никогда не бывает так, чтобы мы знали, какой именно момент остановлен, — а здесь он определяется с точностью до восьми минут, считая с четверти первого по Москве, 22 июня 1941 года, — вы уже поняли. Когда фотограф Евгений Халдей сделал эту фотографию, ему было всего двадцать четыре, и он еще не был знаменитым Евгением Халдеем, автором «Красного знамени над Рейхстагом» и сотен, если не тысяч других фотографий, в том числе фигурировавших как вещественные доказательства на Нюрнбергском процессе. Но к тому времени, когда была сделана фотография, автор ее уже успел пережить своих мать и деда, которые погибли едва ли через год после его рождения (еврейский погром). И отработать восемь лет фотокорреспондентом, из них два неполных — в «Фотохрониках ТАСС». Он уже снимал и Стаханова, и ДнепроГЭС, и польский Белосток, переданный нацистами Сталину в соответствии с Пактом, и Каунас в оккупированной еще через год советскими войсками Литве.

no avatar
Sizif  Вадим

отвечает Sizif  Вадим на комментарий 24.08.2015 #

Халдея в тот день сразу по возвращении из командировки вызвали на службу, с аппаратурой. Служба, то есть редакция «Фотохроник ТАСС», находилась по адресу ул. 25 Октября, д. 4. (теперь снова Никольская, в первом этаже дома — кофейня). Халдей вспоминает, что сделал снимок сразу как «выскочил из редакции» и увидел людей, собирающихся у репродуктора. Оттуда к ним, «гражданам и гражданкам», обращался, слегка запинаясь, В. Молотов, предсовнаркома, наркоминдел, — Сталин выступать наотрез отказался. Обладатель радиоголоса находился в это время неподалеку — в здании Центрального Телеграфа. Собственно, еще чуть-чуть — и люди на снимке оказались бы достаточно близко от говорившего, чтобы, в принципе, можно было обойтись и без радио. Хорошего современного мегафона хватило бы, нормально было бы слышно. А три рубленые фразы в конце — так уж точно.

Вроде бы это единственная фотография, сделанная в Москве в момент объявления о начале войны. Есть другие, похожие, — но уже с митингов, созванных ко второй половине дня. И сделаны все другие фотографии сверху, с уровня трибуны примерно.

no avatar
Sizif  Вадим

отвечает Sizif  Вадим на комментарий 24.08.2015 #

А у Халдея — случайно возникшая и тут же распавшаяся, наверное, группа случайных прохожих, остановленных голосом из репродуктора. Камера смотрит на них с расстояния где-то двух метров — и одновременно из невероятно далекой точки, в которой находится ее обладатель. Журналисты узнают новости раньше других — а то как бы они их нам сообщали? По крайней мере три человека на фотографии смотрят вверх. Там только небо — пасмурное, день довольно холодный, — ну и раструб. Вы его даже если никогда в жизни не видели, все равно представляете себе как-то сразу. Такой, знаете, черный, вытянутый. А потом уже облака.

Люди на фотографии, кажется, скорее растеряны, не очень знают, что думать.

no avatar
Sizif  Вадим

отвечает Sizif  Вадим на комментарий 24.08.2015 #

Они вообще там не очень много знают, не то что мы с нашей форой в семьдесят четыре года. Скорее всего, они не понимают, чем все обернется. Им вроде бы и страшно, но как-то и не совсем. Потому что ведь и у времени порядок такой, что заранее ничего не известно; и репродуктор, вот этот же самый, этим же самым людям годами рассказывал, что они ко всему готовы и что «обязательно на его территории», «откуда пришел». Одна из женщин на фотографии, четвертая от нас с вами, в первом ряду, та, которая рот рукой прикрывает и смотрит перед собой, — так вот, на самом деле она сейчас здесь единственная, кому вообще не страшно. Не потому, что она, четвертая в первом ряду считая от нас, такая бесстрашная, нет. Просто она ни слова не слышит, — а только вот небо пасмурное и раструб. Такой, знаете, черный, вытянутый. Она глухонемая. Нина Зворыкина ее зовут, двадцать пять лет.

no avatar
Sizif  Вадим

отвечает Sizif  Вадим на комментарий 24.08.2015 #

А еще у нее сын дома, неподалеку, — десять месяцев, большой уже мальчик. Она ему за кефиром шла, на молочную кухню. Женщина, которая кутается в шаль, — она чуть ближе к нам стоит, — это Зина, нинина подруга со школы. Она слышащая, но азбуки жестов не знает. Поэтому через несколько секунд она, повернувшись к Нине, скажет ей шепотом, артикулируя так отчетливо, как только сможет: «Мо-ло-тов выс-ту-па-ет, — скажет она, — Гит-лер нас об-ма-нул». А потом: «Вой-на». И в этот момент Нина испугается — потому что действительно страшно. Потому что она глухонемая; потому что война; потому что мальчик, он да, конечно уже большой, десять месяцев, — но ведь Нине-то самой всего двадцать пять лет. Она, то есть, на год старше Халдея, который крутится где-то здесь же, — но это же мы с вами смотрим его глазами и видим всех, кроме него.

Может быть, они воевали и все погибли. Или наоборот, кто-нибудь дошел до Берлина. Или умер от дизентерии в Ташкенте. Или работал ночные смены на танковом заводе. Или попал в плен, а из плена в Норильлаг — а оттуда в вечную мерзлоту. Или не знаю что — и никто не знает.

no avatar
Sizif  Вадим

отвечает Sizif  Вадим на комментарий 24.08.2015 #

Непонятно, где он на этой фотографии, наш сегодняшний праздник.
Непонятно, как его различить — в этом ужасе, который их всех, — кого не расстреляли еще, не сгноили в лагере, не уморили голодом, — подхватит к вечеру двадцать второго, уже подхватил. Но вот же, с другой стороны, точно есть Нина, которая осталась жива и прожила до 87 лет. И все это рассказала: и про мальчика, и про Зину, и про кефир, вон ролик даже лежит на Ютьюбе.

Так что он все равно различим, этот праздник, — даже и на летних фотографиях сорок первого года. Не только на этой, а вообще, почти на любой. Потому что на каждой из них есть хоть кто-нибудь, кто остался в живых, кого не убили. А значит, в каком-то смысле, и все их дети. И дети этих детей. И все они, и все мы.

no avatar
Sizif  Вадим

отвечает Sizif  Вадим на комментарий 24.08.2015 #

Конечно, ПРЕДПОЛАГАТЬ, мы можем что угодно, но это будут всего лишь наши "ЧАСТНЫЕ предположения" - что мы РЕАЛЬНО можем противопоставить воспоминаниям автора фото? Никто достоверность его слов за эти десятилетия не проверял, соответственно, не опровергал и - на "нестыковке" изображения и подписи - не поймал...
Так что, как в "деле о написании "Тихого Дона" - недоверие есть, а веских доказательств нет...
Да и кому это теперь нужно...

no avatar
Кусаин Альменов

отвечает Sizif  Вадим на комментарий 25.08.2015 #

Воспоминания автора, тоже лишь его "ЧАСТНОЕ предположение". Они субъективны. Могут быть невольно ошибочны, а могут быть и умышленно искажены. Как пример мемуары святого жукова. В минувшие десятилетия не было интернета. Люди ещё верили напечатанному слову, чем хрущевско-брежневская власть пользовалась. Если кто и обратил внимание на нестыковке изображения и подписи, то это ограничилось обсуждением на кухне или на работе во время обеденного перерыва, или во дворе за игрой в домино, с аудиторией не более пяти человек. Да ловить автора, уличать его в обмане никто не собирался. Ведь это надо писать письмо в редакцию, ждать ответа неделями, а то и месяцами. Да и кому это тогда было нужно...Редакция пропустила, в ЦК утвердили. Правда этим могли заняться люди из окружения автора фотографии, Халдея. Так называемые из числа завистников, может они и писали, и уличали, но таких обычно не трудно успокоить. Кому-то старые грехи напомнили, кого-то в зарубежную командировку отправили, кому-то очередь на машину продвинули. Если начальство решило опубликовать снимок, то оно воспользуется всеми рычагами воздействия, несмотря на веские доказательства непосредственно на фото.

no avatar
Sizif  Вадим

отвечает Кусаин Альменов на комментарий 25.08.2015 #

Публикации в Интернете - большей частью не авторские, а перепечатки и поэтому, что называется - "возможны варианты" и те или иные искажения текста. К тому же дочь Халдея не была СВИДЕТЕЛЕМ событий, а всего лишь пересказывает слова отца. Так что и здесь - "возможны варианты"... Такой, например:

"21 июня 1941 года Халдей работал в Тарханах, – рассказывает Анна. – К 100-летию со дня смерти Лермонтова снимал литературный кружок: мальчики и девочки читали стихи. Уже вечером (т.е., всё ещё 21 июня - SВ)он был в Москве, а рано утром в воскресенье ему позвонили и вызвали в редакцию. Задания еще не получил – никому ничего не успели объявить, – но увидел, что народ собирается у громкоговорителя, и бросился на улицу с фотоаппаратом.


Так получился снимок «Первый день войны»..."
http://www.sb.by/subbotniy-sobesednik/article/chelovek-s-leykoy.html

no avatar
Sizif  Вадим

отвечает Sizif  Вадим на комментарий 25.08.2015 #

Чтобы иметь РЕАЛЬНЫЙ шанс найти Истину, нужно ВСЕГДА работать с ПЕРВОИСТОЧНИКАМИ. А Интернет - как карман - в нём "лежит" только то, что в него "положено", а уж что не положено, то - увы!.
С воспоминаниями же вообще дело скользкое: приходится полагаться на честность и твёрдую память мемуаристов, их же, как известно, нередко подводит либо то, либо другое...
С выяснением даты первой публикацией снимка тоже проблема: поскольку Халдей был фотокором ТАСС, снимок его скорее всего был (если был) показан в "фотоокне" в здании ТАСС, а не опубликован в газете (тогда можно было бы наведаться в "ленинку" - для просмотра подшивок "Правды", "Известий" или "комсомолки")и потому концы(особенно, если использовать ТОЛЬКО Интернет) вряд ли удастся найти...

no avatar
Кусаин Альменов

отвечает Sizif  Вадим на комментарий 26.08.2015 #

Согласно самого фотоснимка - это не первый день войны. Это один их дней войны, когда люди слушают очередное радиосообщение о положение дел на фронте.
Сам фотоснимок очень хорош, большая ценность. Безусловно Халдей ЕА - Мастер. Но лишнее приукрашивание с обманом, такое как, что снимок сделан в первый день войны только вредит и вызывает недоверия ко всем работам Мастера.
Может не зря Халдее уволили в 48 году из ТАСС, может там тоже обманывал, приукрашивал свои работы. Ведь его дело сам суслов рассматривал. Редакция смогла убедить суслова в правильности своего решения.

no avatar
Кусаин Альменов

отвечает Sizif  Вадим на комментарий 26.08.2015 #

«К тому же дочь Халдея не была СВИДЕТЕЛЕМ событий, а всего лишь пересказывает слова отца».
Согласен только с тем, что дочь Халдея свидетелем не была. А вот говорил ей отец или не говорил под вопросом. Если говорил о времени прибытия из Тархан в Москву, то говорил неправду. Халдей не мог быть в Москве «Уже вечером (т.е., всё ещё 21 июня - SВ)он был в Москве…». Поезд из Пензы до Москвы даже сейчас идет 14-16 часов, а от Тархан до Пензы ещё 100 км, т.е. на авто не менее 2-х часов. Если придерживаться воспоминаний дочери Халдея, то её отец должен был заснят детей в литкружке Тархан в 5 утра 21 июня. Затем сразу на авто и на вокзал Пензы. Только в этом случае в 23-24 часа 21 июня Халдей мог быть в Москве и рано утром уже 22 июня его вызвали на работу, службу.
Поэтому дочь Халдея эту часть воспоминаний отца сама придумала. Воспоминания субъективны даже у дочери самого Халдея.

no avatar
Кусаин Альменов

комментирует материал 22.08.2015 #

«Практически полдня о нападении фашистов на СССР простые граждане ничего не знали».
Не только простые граждане жители Москвы не знали о начале войны, даже более высокопоставленные, такие как например знаменитый конструктор Яковлев АС, бывший в то время замнаркома Авиационной промышленности, узнал о начале войны к 12 часам дня, да и то почти случайно. Хотя находился в доме отдыха работников авиационной промышленности в Подлипках, где было и радио и телефон и где вместе с ним отдыхали не мало руководящих работников из Наркомата Авиапрома.
Даже не все генералы, занимавшие высокие должности в Наркомате Обороны, узнали о войне в 4 часа утра, многие о войне узнали к полудню, хотя были непосредственно в Москве.
Значить, те, кто в это время контролировали ситуацию в Москве, сочли не нужным, чтобы население вовремя узнало о наступившей войне.

no avatar
×
Заявите о себе всем пользователям Макспарка!

Заказав эту услугу, Вас смогут все увидеть в блоке "Макспаркеры рекомендуют" - тем самым Вы быстро найдете новых друзей, единомышленников, читателей, партнеров.

Оплата данного размещения производится при помощи Ставок. Каждая купленная ставка позволяет на 1 час разместить рекламу в специальном блоке в правой колонке. В блок попадают три объявления с наибольшим количеством неизрасходованных ставок. По истечении периода в 1 час показа объявления, у него списывается 1 ставка.

Сейчас для мгновенного попадания в этот блок нужно купить 1 ставку.

Цена 10.00 MP
Цена 40.00 MP
Цена 70.00 MP
Цена 120.00 MP
Оплата

К оплате 10.00 MP. У вас на счете 0 MP. Пополнить счет

Войти как пользователь
email
{{ err }}
Password
{{ err }}
captcha
{{ err }}
Обычная pегистрация

Зарегистрированы в Newsland или Maxpark? Войти

email
{{ errors.email_error }}
password
{{ errors.password_error }}
password
{{ errors.confirm_password_error }}
{{ errors.first_name_error }}
{{ errors.last_name_error }}
{{ errors.sex_error }}
{{ errors.birth_date_error }}
{{ errors.agree_to_terms_error }}
Восстановление пароля
email
{{ errors.email }}
Восстановление пароля
Выбор аккаунта

Указанные регистрационные данные повторяются на сайтах Newsland.com и Maxpark.com