Войти в аккаунт
Хотите наслаждаться полной версией, а также получить неограниченный доступ ко всем материалам?

Back in the USSR

Сообщество 22627 участников
Заявка на добавление в друзья

Воспоминания о детстве на фоне ГУЛАГа

933 15 13

Для рубрики «Семейные воспоминания» свои мемуары прислал наш читатель Анатолий Парфёнов. Автор, родившийся в ОЛП №10 и вблизи наблюдавший ГУЛАГовскую жизнь, пишет об Ужгуре, глухой «каторжанской» реке, вдоль которой находились лагпункты. «...Зона для «врагов народа» располагалась в самой низине, прямо у речки с причудливым угро-финским названием - Ужгур. Наверно, в регламент свинцовых мерзостей ГУЛАГА такая «привязка к местности» была заложена изначально – чтоб гнус близ реки, начиная с мая и кончая сентябрем, напоминал сидельцам об их вине… »

Автор: Анатолий Парфенов

<tbody> </tbody>
«Это единственный снимок с «Десятки» [ОЛП №10] . Я в центре,
по бокам - двое моих старших братьев. На
заднем фоне частокол, за ним размещалась солдатская казарма, а не зона... Зона была обнесена бревенчатым частоколом с двумя рядами колючей проволоки»
«Последний пацан»

Время и место детских годов определяют жизнь человека на долгие-долгие годы вперед. Я из «пятидесятников», так сказать, послевоенное поколение. Родился и вырос на самой северной окраине Горьковской (ныне Нижегородской) области.

Местечко родовое мое называлось «Десятка», а официально — «ОЛП №10». Тяжкое наследие ГУЛАГа. «Отдельных Лагерных Пунктов» в 50-е годы было там, что поганок в лесу. Объединены они были в структуру НКВД под общим названием «УнжЛаг» (базировались вокруг реки Унжа, что в Костромской области). Профиль — лесоповал.

Отец, когда пришел с фронта, нанялся механиком в ОЛП, мама учительствовала в начальных классах. Зона для «врагов народа» располагалась в самой низине, прямо у речки с причудливым угро-финским названием - Ужгур. Наверно, в регламент свинцовых мерзостей ГУЛАГА такая «привязка к местности» была заложена изначально – чтоб гнус близ реки, начиная с мая и кончая сентябрем, напоминал сидельцам об их вине…

Ужгур - один из многочисленных лесных притоков самой рыбной реки Нижегородской области Ветлуги. На всем протяжении Ужгура располагалось не менее шести лагпунктов, «гражданских» деревень там вовсе не было. Может поэтому ее уже тогда меж собой прозвали «каторжанской» рекой… Речушка глухая, неширокая и на посторонний взгляд невзрачная. Плёсы да небольшие омутки - вот и весь пейзаж на всем ее 50-километровом протяжении от истока до впадения в Ветлугу. Но Ужгур среди репрессированных был больше чем река. Здесь можно было выкупаться в жаркий день, прополоскать обноски (баня в зоне работала «через пень, через колоду, через райпотребсоюз» - как шутили сами з/к). Да, в конце концов, в Ужгуре можно было легко и просто, приподняв любую корягу, наколоть на обыкновенную вилку пескаря, а потом втихушку зажарить его у костра. Голод в лагере царил нещадный, но об этом чуть позже.

На взгорке стоял поселочек из 10 «финских» бараков, где проживала охрана лагеря и немалочисленная обслуга. В таких же апартаментах проживала и наша семья. В год моего рождения Сталин уже умер, но вплоть до 1961 года я видел несчастных обитателей бараков за колючей проволокой. И больше сказать, тесно соприкасался с этим миром.

Первое мое воспоминание: как-то на третьем году моей жизни старший брат Володя зазвал весной за щавелем. И мы сунулись на «запретку» — за колючкой была «контрольная полоса» перед лагерным частоколом. Помню только «вжик-вжик» перед самым носом: часовой с вышки пустил по нам очередь из ППШ (вероятно, приняв за беглецов). Прибежали домой в разорванных рубашках (прошмыгнули от страха обратно через колючку, изодрались в кровь). От отца его офицерским широким ремнем нам обоим тогда попало, как надо…

Безконвойных «доходяг» я наблюдал там каждый день. Мама говорила, что свозили умерших политзаключенных иногда целыми телегами-арбами: их хоронили на левом более крутом берегу Ужгура. Эти «братские» могилы для почивших готовили заранее: вырывали котлован десять на десять метров, куда и свозили их партиями, присыпали тела землей по мере наполнения ямы. Страшно и стыдно вспоминать, но мы, мальчишки, в половодье катались в этих котлованах на плотах – не пропадать же такому искуственному водоему!

Были и такие дни, когда осужденные радовались жизни. Окрест, по сути, была хоть не сибирская, но тайга. Зверья всякого — тьма. Служивые офицеры (в большинстве вчерашние фронтовики) были страстными охотниками, у многих были трофейные немецкие ружья. Не проходило и месяца, чтоб посреди поселка не лежал убитый медведь. Вдоволь нахваставшись трофеем и сняв шкуру хищника, охранники передавали тушу в лагерную столовку. Лица зэков сияли, когда они грузили ее на телегу: разговенье подфартило!

Сейчас в семьях модны кошки, собачки. В нашей «Десятке» сказали бы «фи!» на такое хобби. Почти в каждом семействе так называемой «обслуги» жили чаще всего медвежата (были даже рысята). Я играл с ними, водил на поводке и спал в обнимку. Одна беда — босые ноги вечно кровоточили. «Топтыжкины» без куска сахара с тобою не дружат и вечно просят лакомство, пуская в ход быстро растущие клыки и когти. Медведь — единственное животное, которое в цирке всегда в наморднике. У медведя нет мимики, и никто не ведает, что у него на уме. Дрессировщики хорошо знают его непредсказуемый нрав: не успеешь оглянуться — твой скальп окажется в его когтистой лапе. Я узнал это еще в детстве: моего дружка, соседского пацана, его любимец играючи превратил в «квазимодо»…

 

Сухобезводное

К «Десятке» от «большого мира» ( п.г.т. Варнавино) вело всего две дороги: железнодорожная ветка и заболоченная просека, которую сами заключенные по приказу начальства и прорубили. Железнодорожная ветка шла от станции Сухобезводное, что и по сей день стоит на Кировской магистрали. На «Сухаче» формировался этап, отсюда заключенные рассылались по многочисленным лесным «подкомандировкам». К «Десятке» путь лежал через станции Кайск, Керженец, Лапшанга, Рассвет, Поржня, дальше было еще три номерных ОЛПа и, наконец, наш в буквальном смысле этого слова медвежий угол. Сейчас, когда я смотрел фильм «Край», то первым делом отметил, как близок оказался талантливый режиссер к реальности в сценах с медведем. Все именно так и было! Эти косолапые хозяева леса так и перли на рожон, то бишь на паровоз или на дрезину (на которых чаще всего перевозили нас, взрослых и малолетних жителей поселка до «большой земли»). Сам был свидетелем, когда мы два часа простояли из-за одного косолапого гурмана. Возле одного семафора на железнодорожной ветке густо разросся малинник (на паровозном шлаке он быстро прививается и буйно растет), ягоды которого и облюбовал косолапый. Машинист (из бесконвойных) сначала дудел, потом свистел, потом ругался трехэтажным матом – медведь ни рыком, ни жестом не реагировал на его угрозы. Когда свечерело, он сладко облизнулся, и мы поехали дальше. Я все эти несчастные 50 метров прижимался к маме…

Я не первый раз подобным образом трусил и прятался под ее ласковые руки. Иногда по этому же пути из-за двух - четырех человек пускали бензиновую мото-вагонетку – просто тележку с открытой короткой дощатой платформой. Однажды поздним осенним вечером на такой же тележке мы мамой возвращались домой из Лапшанги, а впереди, на последнем перегоне к поселку, замаячил конвоир-краснопогонник и потребовал остановки. По его же приказу несколько заключенных вынесли из ближайшего леса труп придавленного деревом заключенного и уложили на вагонетку. «Доставишь на перевалку и доложишь по начальству… Головой отвечаешь!» - приказал вертухай машинисту. Мама плакала всю оставшуюся дорогу , и я вместе с ней. В общем, было почти по Некрасову: « .. а по бокам-то все косточки зековы, сколько их , сыночка, знаем ли мы!»

Лагерь №10 эвакуировался ни шатко - ни валко, только к 59 -му году хрущевская «оттепель» приползла, наконец, и к «Десятке». Оставшиеся заключенные разбирали лесные узкоколейки. Меня они часто брали на свою «вагонетку» и, бывало, я целый день проводил с ними. Детсадов в «Десятке» никогда не бывало, — вот так мы и росли. До сих пор помню вкус соленых зеленых помидор, которыми з/к меня угощали — отличное яство! Однажды весной мама разбудила рано, солнце едва показалось за лагерным частоколом: «Сынок,пора…». Сама смеется. Надел шортики (с лямкой через плечо — моднецкая по тем временам была вещь), выполз на крыльцо. Стоит з/к и рядом с ним ведро березового сока. Слаще не было в жизни напитка! Мама дала в обмен доходяге полбуханки черного хлеба, и мы потопали с ним «на работу».

Однажды зеки заартачились и не стали «гнать норму»… Поломанный паровозик — «кукушку» им велено было гнать (вручную) из леса на рембазу. Вместо этого они развинтили пути, со свистом и гиканьем разогнали его и толкнули в Ужгур, после чего забросали кустами. И сказали, что «так и було». Да собственно говоря, никто строго уже и не спрашивал: начальник ОЛПа (даже фамилию помню — Мироевский) уже перебрался в Горький, за ним ВОХРА — кто куда разбежались, остались лишь бригадиры, которым их «дубовая» служба тоже в печенках сидела. Я молчал об этом ЧП 55 лет, как партизан. Но…

Прошлым летом в отпуске ко мне подошла группа «аборигенов»: местные молодые ребята, прошедшие кто Афган, кто Чечню, и прозябающие в бедности — работы нет, а семью кормить надо. «Без денег везде худенек!» — так приговаривала моя мама. Парни спросили : «Алексаныч, мы слыхали про утопленный паровоз на «Десятке»… Не покажешь?» Указал, конечно.

Ребята со щупами и миноискателями среди этих нижегородски-костромских «джунглей» раскопали не только этот локомотив, но и подчистую сгребли мотки колючей проволоки, в изобилии раньше разбросанные и давно вросшие на полметра в землю. Парни все это сдали в «Чермет» и сделали крутой «бизнис».

Но заработанные таким «полезно-ископаемым» трудом деньги кончились быстро, а голь на выдумки хитра… Минувшим летом местные ребята опять стали подступать ко мне с расспросами о былом. Не скрою, был в лагере такой слух, что в одном соседнем лагерном урочище ( километрах в десяти от «Десятки») сразу после войны проводились какие –то секретные испытания. А иначе, зачем уже в то время именовался этот лагпункт вполне официозно «АКАДЕМстрой»? Что точно знаю: там в середине 50-х случилась какая-то техногенная катастрофа и всех - политзаключенных и обслугу – в одночасье с лагеря вывезли. Я передал им эту легенду, и в считанные часы она обросла деревенскими выдумками насчет первых испытаний трофейных ФАУ-1 и ФАУ-2. Даже химическая ( или какая там, полуядерная?) опасность не остановила моих односельчан: они стали готовить свои трактора («Беларуси» у них в основном на вооружении ) к «великому походу». Чем дело кончилось, пока не знаю.

Помню еще, что после спешной ликвидации ОЛПа половину сторожевых овчарок охранники просто бросили ( Владимовский «Верный Руслан» был повсеместно в тех лагерях) , а это были очень злобные псы и особо свирепых даже пришлось отстреливать соседям, Третьяку и Мигунову. В старшем возрасте я спрашивал маму, как она не боялась иногда в зону заходить? Она отвечала: «А там сидели в основном очень интеллигентные и порядочные люди, абсолютно нечего было бояться - были учителя, директора музеев, художники и даже один киноартист .... Шпаны считай, вообще не было...». И еще, когда все разъехались мы обнаружили огромный склад совершенно новых ....валенок. Ребятишки кидались ими, по всему поселку они были раскиданы, потом из близлежащих деревень понаехали крестьяне и увозили их возами. Зэкам ничего не давали даже зимой , хотя те ходили по пояс в снегу в самодельных бурках, скроенных из автопокрышек и других подручных материалов.

К 59-му году на «Десятке» остались лишь три семьи. Я с бабушкой (мама, папа и двое старших братьев уже переехали в город Бор, что близ Горького). Двое других — особые люди. Григорий Третьяк (дядя Гриша) — 12 лет отсидел на «Десятке». Он родом из-под Тернополя, а в лагерь угодил по религиозным мотивам: был, кажется, из «молокан» или «духоборов» и отказался в начале войны брать оружие в руки при призыве в армию, за что и получил 25 лет. После амнистии в 54-м году (реабилитирован он так не был) домой не поехал, а, наоборот, вызвал с родины жену Анну (тетю Нюру) и остался работать здесь — пасечником. Дело самое простое: на разделанных лесных делянках малинники и кипрей (иван-чай) стеной стояли еще лет 10 после лесоповала. А это — лучшие медоносы. Сметливый хохол сообразил, какое тут может случиться «Эльдорадо». Совнархоз дал ему ульи (он с детства на хуторе был приучен), лошадь (мерина по кличке «Пылкий) и зарплату, дело пошло. Я оказался у него в «работниках»: все дни пропадал в его семье и хозяйстве (куда еще мальчонке в тайге податься!), бабушка не была против. Он научил меня многому — пчеловодству, коневодству, приготовлению «украинской кухни», «хохляцкому» лукавству. Вот лишь одна «картина маслом» из детства.

Конец медосбора в августе, приезжает совнархозовский инспектор за медом на полуторке: «Григорий, где продукция?» «Туточки, туточки… Открывай борта, гражданин начальник!» — дядя Гриша так и не отвык от «зэковской» привычки откликаться на всякий начальственный чих. Загрузили машину (взятки были огромны, по 100 кг с пчелосемьи). Едва чин отбыл, он мне: «Натолей, запрягай лошадь…». Едем в какие-то кусты, а там …еще 20 фляг с медом! Когда успел припрятать? Везем этот груз в тайник (брошенный барак для заключенных). А потом дядя Гриша вызывает двух сыновей с Украины, и они переправляют груз в Горький, дальше — не знаю.

Никто в этой украинской семье не потреблял спиртного никогда (по мотивам веры, опять же). Но когда приезжал на выходные мой папа и приходил к дяде Грише, тот радостно бежал в погребок и приносил в расписной украинской крынке медовуху собственного изготовления (божественный напиток, фирменная «Суздальская медовуха» – суррогат против нее). Это были два такие вруна, болтуна и хохотуна! Дядя Гриша непременно замечал отцу: «Матвеич, ты, пжлста, сыновьям ни-ни, что мы …потребляли! Нам по вере нашей ни-ни…» А кончалось дело тем, что папа мой эти несчастные 50 метров до дома шел, опершись на мои хрупкие плечи: медовуха бьет точно в цель – по ногам.

А какой у дяди Гриши был конь! «Пылкий» был черный как смоль, ни единого инородного пятнышка. В общем, «стратегический» был конь — высокий, статный, гордый и …злой. Его передали пасечнику необъезженным, а это, по сути, дикий мустанг – его в работу не пустишь. Только седелко поднесешь, он сразу зубы в ход пускает. Вызвали объездчика: парень с ним день бился чуть не насмерть (я такого «родео» в нынешних боевиках не встречал!), еле-еле обратал, и к ночи «Пылкий» упал на колени. А наутро его запрягли в дрожки и он покорно повез груз. Я два первых года почти всегда был при нем. С утра запрягал, весь день ездил, а когда он болел, отпаивал травами да взварами, не отходил от него, спал в конюшне. И потом мой «Пылкий» пахал пашню, таскал бревна из леса, корчевал пни, возил ульи на «точки» ровно 15 лет, «как проклятый».

Третьим на «Десятке» был вчерашний фронтовик, отставной кавалерист (кажется, из гвардейского кавалерийского корпуса легендарного генерала Доватора) Борис Мигунов с домочадцами — женой и двумя дочками. Он тоже держал пасеку. Но это по необходимости: за медосбором он, как дядя Гриша, не гнался. С войны у него была одна и пламенная страсть — верховая езда. Его любимицей была молодая кобылка — каурая в яблоках Кобра. Вечерами он седлал ее, надевал военную форму с орденами и галопом гнал верхи вкруг поселка. Лошади как женщины, любят умелого ездока, сразу чувствуют уверенность, гонор. Под дядей Борей Кобра пританцовывала, слушалась малейшего движения его руки, пяток и бесстрашно брала препятствия в виде жерди на воротах, кустов, канавы, брошенных гусениц тракторов, штабеля дров. Бабуля моя, глядя на эти скачки, шептала: «Чудит мужичок-фронтовичок!» И то сказать: какую душевную крепость надо было иметь обитателям обезлюдевшей «Десятки», чтоб не одичать в глухом лесном поселке! Без радио, газет, без света даже (электричество «отрубили» в 58-м): вот и спасались от скуки, кто чем мог.

Пасека дяди Бори стояла за 3 км от поселка. Там забавный был случай. Повадился за медом косолапый, да такой хитрый, бестия, что мама не горюй! Прямо белым днем лежал мишка «в засаде» и каждый день портил настроение пчеловоду. Когда хозяин работал на пчельнике, он носа не высовывал из чащобы. А как тот в домушку зайдет — топтыгин враз крайний улей раздербанит и в кусты утащит. Выследить его самостоятельно старый кавалерист не мог: пришлось на подмогу моего папу — бывшего пограничника — звать. Фронтовые навыки помогли и на вторую ночь они зверя завалили. «Обмыли» добычу, как надо: хвастовства было! От медведя плавно переходили к фронтовым воспоминаниям. До пьяных слез, в общем, дело дошло: «…о друзьях-товарищах, об огнях-пожарищах, где-нибудь когда-нибудь мы будем вспоминать».

Я — последний пацан «Десятки». Мне было хорошо там. Пресловутый «мир взрослых» я узнал только по этим двум соседям — Третьяку и Мигунову. И это было очень счастливое в моей жизни обстоятельство. Они были добрые, отзывчивые и все понимающие в той трудной жизни люди. Много позже я узнавал об их поочередной кончине и память моя о них светла.

Прошлым летом я, как обычно (как «по расписанию» – весной и осенью), приехал в свое нынешнее нижегородское «имение» (покойный отец оставил целых три ветхих домика, цена которым в нынешних сплошь неперспективных деревнях «пучок – пятачок», там целые селения стоят заколоченными) и местные мужики огорошили меня новостью: «Алексаныч, на твоей родине Поклонный крест выставили! Три дня добирались мотоциклисты…Сходи, помолись за усопших! …».

Вот парадокс: местный диковатый люд до сих пор относится к тому контингенту политзаключенных с неким пренебрежением что –ли … Бывает, две старухи разругаются вдрызг и у одной из них невольно выскочит в сваре: « А у тебя, ведьма, вообще мужик …бывший унжлаговец! Заткнись, холера!». И вторая прячет глаза, ретируется.

И это в какой –то тысяче верст от Москвы…Правильно говорят, что на Руси много чего происходит, но…ничего не меняется.

<tbody> </tbody>
УнжЛаг в 2010 г.

« Что за причуды?» – подумалось мне. Оказалось, и правда. Обычно я шагаю до бывшей «Десятки» полдня, а ребята из нижегородского автомобильного клуба «Экстрим» ехали туда по оставшейся просеке …трое суток ( их отчет я позднее прочел в Интернете). Решил проверить. Собрал охотничье снаряжение и отправился в последний день отпуска в родимые места. То, что увидел, превзошло все ожидания: посреди поселка, в том самом месте, где проводился «развод» заключенных на лесоповал, стоял массивный 7-метровый крест. С блестящей табличкой, с цитатой из солженицынского «Архипелага», точно бьющей в сердце каждого российского тюремного сидельца.

Молодцы экстремалы! Все правильно сделали: к подножию креста они снесли, все, что нашли на территории бывшего ОЛПа - разбитые прожектора, куфты колючей проволоки, старые весы с литой надписью «УНКВД», даже мою детскую железную кроватку не забыли ( а всю мебель тогда только из лагеря и брали). И это хорошо, и это правильно: расплодившиеся снова в этом краю медведи без этих железяк не дали бы Поклонному кресту долго простоять, уж они – то бы поточили об него свои когти! Я запалил костерок, приготовил на ужин подстреленного дорогой рябчика, повспоминал о былом, оставил по русскому обычаю на железном «постаменте» прихваченное с собой антоновское яблоко и отбыл восвояси - до следующего года. А через два месяца на сайте клуба «Экстрим –НН» прочитал отчет : «Наш крузер, доказывая что Simex ЕТ - это лучшая резина для преодоления глубоких глиняных колей, лихо домчал нас до ОЛП №10, в котором мы ставили крест в мае 2010 года. Отлебедились лишь один раз, сев на оба моста в казалось бы маааленьколй безобидной лужице. Колёса левого борта при этом едва выглядывали из глиняного месива.

Крест потемнел, но стоял в грунте крепко. Все найденные нами и сложенные возле креста вещи лагерного быта и обустройства лежали, как и раньше, но вот кто-то положил яблочко под крест. Кто именно, осталось для нас загадкой».

Источник: www.urokiistorii.ru
{{ rating.votes_against }} {{ rating.rating }} {{ rating.votes_for }}

Комментировать

осталось 1800 символов
Свернуть комментарии

Все комментарии (15)

Вячеслав Рязань

комментирует материал 13.04.2011 #

Да, не было ничего этого!
Все выдумки.

no avatar
1 Кыцык

отвечает Вячеслав Рязань на комментарий 13.04.2011 #

Было.

no avatar
Вячеслав Рязань

отвечает 1 Кыцык на комментарий 13.04.2011 #

А говорят- не было.
Невиновных не сажали, если сажали, то немного, а содержали как в санатории.
Странно.

no avatar
parfenov_anat

отвечает Вячеслав Рязань на комментарий 14.08.2011 #

По вашему не было...? Ну, тогда легко убедиться , набрав в Яндексе просто "УНЖЛАГ" - есть и воспоминания не просто очевидцев (как я) , а живых еще сидельцев. А еще можно напроситься в любую авто-экспедицию по Унжлагу и посмотреть остатки лагерей собственными глазами. Они - ребята доброжелательные и все Вам покажут. Рискните...

no avatar
barbаmbia kirkudu

комментирует материал 13.04.2011 #

"Привет! С интересом почитал про ваш экстрим. Я сам родился в тех краях в д.Кукуй. Мать расказывала про УнжЛаг. Да и сам в детстве с ружьишком облазил все эти места. Я ещё застал и бараки и кладбища заключеных. Особо запомнилось кладбище немецких военопленых. Там кресты стояли такие небольшие и на них красной краской готическим шрифтом надписи. Мы пацанами в эти
лагеря на стрельбища за гильзами ходили. Строения ещё более менее хорошем состоянии были. Это 68-73 года. Мама и другие жители ходили к немцам молоко на продукты и поделки менять...
На берегу Поежа место тогда чистое было. Развалины лагеря ещё сохранились, кладбище с крестами тоже. В году 53ем местные жители с немцами вели меновую торговлю. Как мама расказывала режим у них был посвободней, они с молоком к ним в бараки заходили. А вот наши заключёные туго жили, были и побеги, расказывала как бежавшего на околице Кукуя застрелили. Вобщето по берегам Луха* много землянок было.

no avatar
barbаmbia kirkudu

отвечает barbаmbia kirkudu на комментарий 13.04.2011 #

Раньше там раскольники жили. Севернее Кукуя с урочища Синица начинался ж-д путь, у нас там покос был, сохранилась и заправка водой паровозов, а к нему с нескольких сторон были лежнёвки, на одной и тележка была так мы на ней сено подвозли. Ус** ещё был не заросший, мосты через речки в отличном состоянии. Я
всё удивлялся как они были добротно выстроены, из пропитаных шпал. Ус был прямой-прямой я спрашивал маму куда ведёт, она говорила в Якшангу. Когда я родился в 56м мать по этой дороге меня в теплушке в больницу возила. Леса-то вокруг все вырубили, остались островки целого и я сужу какой-же лес был. деревья в два обхвата, чистые без бурелома. Осталась роща Красница, она ещё имела какое-то культовое значение, святое место и сохранилась. Около Елховки АкадемСтрой был, ещё в приличном состоянии, с вышками, колючкой. Жила там бабушка одна то-ли из зэка то-ли из обслуги осталась, но ни скем не общалась. Но нас пацанов вяленой щукой угощала. На берегу речки мехмастерская была, гаражи. Вокруг АкадемСтроя лагерь на лагере, но поменьше. И мост через речку целый был, на очень высоких сваях. Мы по баракам шарились всякие артефакты собирали..."

Александр

no avatar
Тамара Михайловна

отвечает barbаmbia kirkudu на комментарий 13.04.2011 #

Очень интересно. Теперь это уже история. Я как то забрела глубоко в тайгу и споткнулась о проложенные рельсы. Между шпалами росли сосны, уже большие. Когда то это был настоящий лесоповал с выходом на старую лежневку. Тоже жили и работали люди, отбывая свой срок.

no avatar
irina nikiforova

комментирует материал 13.04.2011 #

Спасибо за повествование. Молодое поколение обязательно должно знать историю своего народа и не пытаться ее переделывать. Хорошая или плохая, но она была.

no avatar
евгения котова

комментирует материал 13.04.2011 #

Большое спасибо. Я не знаю, где похоронен мой дед, которого забрали в 1937 ( 10 лет без права переписки)

no avatar
Катя Иванова

комментирует материал 14.04.2011 #

Спасибо за статью.Хоть и прошли такое,но остались видать,хорошим Человеком.Низкий поклон вашим родителям.И пусть будет пухом земля всем заключенным,лежащим на необъятных просторах российских.

no avatar
parfenov_anat

отвечает Катя Иванова на комментарий 14.08.2011 #

Кате Ивановой И Вам спасибо за отклик... Я ничего такого не пережил, детство, лно в и при лагере детство... А вот з/к натерпелись, тому был свидетелем. Их страдания я осохнал много позже, потому и оассказал о них...

no avatar
×
Заявите о себе всем пользователям Макспарка!

Заказав эту услугу, Вас смогут все увидеть в блоке "Макспаркеры рекомендуют" - тем самым Вы быстро найдете новых друзей, единомышленников, читателей, партнеров.

Оплата данного размещения производится при помощи Ставок. Каждая купленная ставка позволяет на 1 час разместить рекламу в специальном блоке в правой колонке. В блок попадают три объявления с наибольшим количеством неизрасходованных ставок. По истечении периода в 1 час показа объявления, у него списывается 1 ставка.

Сейчас для мгновенного попадания в этот блок нужно купить 1 ставку.

Цена 10.00 MP
Цена 40.00 MP
Цена 70.00 MP
Цена 120.00 MP
Оплата

К оплате 10.00 MP. У вас на счете 0 MP. Пополнить счет

Войти как пользователь
email
{{ err }}
Password
{{ err }}
captcha
{{ err }}
Обычная pегистрация

Зарегистрированы в Newsland или Maxpark? Войти

email
{{ errors.email_error }}
password
{{ errors.password_error }}
password
{{ errors.confirm_password_error }}
{{ errors.first_name_error }}
{{ errors.last_name_error }}
{{ errors.sex_error }}
{{ errors.birth_date_error }}
{{ errors.agree_to_terms_error }}
Восстановление пароля
email
{{ errors.email }}
Восстановление пароля
Выбор аккаунта

Указанные регистрационные данные повторяются на сайтах Newsland.com и Maxpark.com

Перейти на мобильную версию newsland